Если пленарное заседание задало общий геополитический фон в Арктике, то первая секция форума сфокусировалась на одном конкретном и насущном вопросе: учитывая, что старые западные каналы сотрудничества заморожены, с кем Россия работает на Севере и на каких условиях? Продолжаем обзор сессий форума «Арктика — наш общий дом».
Эта панель стала первой секцией в рамках направления «Вызовы конфронтации и возможности международного сотрудничества в Арктике».
Модератором выступил Александр Сергунин, профессор Северо-Западного института управления РАНХиГС. Он собрал за одним столом ученых из России, Индии и Италии для откровенного разговора о БРИКС, Северном морском пути, редкоземельных металлах, Евразийском союзе и будущем арктического СПГ.
БРИКС и политика «полярной идентичности»
Первой выступила Мария Лагутина, профессор Санкт-Петербургского государственного университета и главный редактор журнала «Арктика 2035». Она открыла дискуссию обзором проекта, посвященного сотрудничеству стран БРИКС в полярных широтах.
По словам Лагутиной, такое сотрудничество официально оформилось вокруг науки и климата. Это политически нейтральные темы, которые позволяют участвовать странам с разной «арктической идентичностью». Исследовательница распределила участников по категориям. Она выделила Россию как единственную арктическую державу, Китай и Индию как наблюдателей, а также другие страны с растущим интересом. Особо она отметила одну из новых стран как многообещающего партнера.
Лагутина пояснила, что для неарктических государств участие в арктических делах — это еще и вопрос имиджа, маркер статуса на мировой арене. Главная точка опоры здесь — Россия. Партнеры предпочитают работать напрямую с Москвой. Но риск вторичных санкций по-прежнему сдерживает открытое участие некоторых стран в ряде проектов.
Вывод Лагутиной: Россия должна продвигать свое видение сотрудничества, учитывать различия между странами БРИКС и разработать четкий план работы с неарктическими государствами.
Северный морской путь между Пекином и Вашингтоном
Затем слово взял Павел Девяткин, исследователь НИУ ВШЭ, Арктического института и вашингтонского Института Куинси. Он рассмотрел Северный морской путь с двух сторон — китайской и американской.
Девяткин отметил, что недавнее время принесло определенные успехи в развитии маршрута. Россия активно вкладывает средства, чтобы выйти на амбициозные показатели. Однако, по его наблюдениям, риторика Пекина часто опережает реальные дела. Маршрут хорош на карте, но не в экономических расчетах. Риск санкций остается главным тормозом: компании боятся вторичных санкций. Основная масса китайской торговли по-прежнему идет через традиционные маршруты. Для Пекина, как считает Девяткин, Северный морской путь — это желательная долгосрочная возможность, а не срочная необходимость.
Американский взгляд, по словам Девяткина, — геополитический, а не коммерческий. Аналитики США сомневаются в привлекательности маршрута из-за его сложностей. Тем не менее позиция Вашингтона не везде враждебна: некоторые эксперты допускают узкое сотрудничество в отдельных сферах. Девяткин полагает, что ценность маршрута раскрывается в определенных геополитических сценариях. Чтобы повысить его привлекательность, нужно снизить издержки, сделать высокие стандарты конкурентным преимуществом и закрепить транзит двусторонними соглашениями.
Редкоземельные металлы как новая арена для сотрудничества
Валерий Конышев, профессор Северо-Западного института управления РАНХиГС, предложил новое направление для сотрудничества внутри БРИКС: редкоземельные металлы. Конышев напомнил, что это незаменимые ресурсы для современной промышленности — от электроники до обороны.
По словам Конышева, благодаря своей политике в этой сфере Пекин создал мощный геополитический рычаг. Помимо других регионов, Россия, как отметил профессор, обладает серьезными запасами и планирует развивать их переработку. У Индии, напротив, есть ресурсы, но нет нужных технологий.
Вывод Конышева: в рамках БРИКС сотрудничество в этой сфере сейчас наиболее реалистично между Индией и Россией. Другие партнеры могут присоединиться позже.
Углубление отношений между Индией и Россией
Радж Кумар Шарма, профессор Университета им. Шри Гуру Гобинда Сингха и приглашенный научный сотрудник центра NatStrat в Нью-Дели, проследил, как развивались связи Индии и России в Арктике, и обозначил пределы этих отношений.
Шарма пояснил, что Индия говорит об Арктике через климат — потепление на Севере влияет на погоду и безопасность самой Индии. Он подчеркнул, что Индия ценит стратегическую самостоятельность и выступает за многополярную Арктику. Страна сотрудничает и с североевропейскими государствами, и с Россией. По мнению Шармы, несмотря на санкции, взаимодействие постепенно обрастает институтами.
Шарма отметил: полноценный треугольник Индия–Россия–Китай в ближайшее время вряд ли сложится из-за разногласий между Индией и Китаем. Но стабилизирующая роль России здесь очень важна. Помимо энергетики, он видит возможности в судостроении, транспортных коридорах и даже в фармацевтических инвестициях. Шарма предложил Индии использовать свое председательство в БРИКС, чтобы привлечь Глобальный Юг к арктическим вопросам.
Государственно-частное партнерство по-евразийски
Андрей Нарышкин, профессор МГИМО и советник Евразийской экономической комиссии, заявил, что арктическое партнерство государства и бизнеса нужно выстраивать на уровне всего ЕАЭС, а не одной страны.
Нарышкин напомнил: освоение Арктики всегда требовало объединения ресурсов, политической воли и строгого контроля. По его словам, Россия исторически воспринимала Арктику не как точки на карте, а как пространство для развития.
Он выделил три главные цели такого партнерства: инфраструктура, социальные задачи и экология. По мнению Нарышкина, у ЕАЭС уже есть успешные примеры в смежных областях. Эти наработки, считает он, можно перенести в Арктику.
Андрей Нарышкин предложил принципы, продиктованные суровыми условиями региона: особая система оплаты, разделение рисков между бизнесом и государством, резервирование, работа с целыми портфелями проектов, единые стандарты и четкая коммерческая цель.
Взгляд из Европы
Томмазо Бонтемпли, исследователь итальянского аналитического центра Osservatorio Artico, высказал самый неожиданный взгляд. Он заявил, что Европа отстает в Арктике — и в понимании, и в действиях.
По словам Бонтемпли, Европа долгое время думала, что может передоверить свою безопасность другим. Но недавние события показали: если все держится на одном внешнем партнере, это не союз, а зависимость. История с российским газом, как отметил Бонтемпли, преподала тот же урок. Признать, что у каждого есть свои интересы, — это не цинизм, а необходимость для независимой политики.
Независимость требует возможностей. А у Европы как единого целого, подчеркнул Бонтемпли, нет своего ледокольного флота.
«Субъект, который не может самостоятельно передвигаться в регионе, — это не субъект. Это гость».
Бонтемпли поддержал идею создания арктического флота ЕС. Он напомнил исторические примеры, когда враги сотрудничали — потому что так требовала география. Там, где нет политического доверия, по мнению Бонтемпли, всегда остаются открытыми техническое и промышленное сотрудничество по безопасности мореплавания и защите экологии.
Цель Европы, заключил Бонтемпли, — не просить разрешения, а принести реальный вес и собственный голос за арктический стол. Именно этого и требует общий дом.
Как Китай подходит к российскому СПГ
Яна Лексютина, ведущий научный сотрудник Института Китая и современной Азии Российской академии наук и признанный специалист по Китаю, завершила панель трезвым взглядом на подход Пекина к арктическому СПГ. По ее оценке, это самое успешное направление российско-китайского сотрудничества в Арктике.
Лексютина пояснила: амбициозная стратегия России по СПГ связана с Арктикой. Китай вошел как крупный инвестор в некоторые из этих проектов. При этом, как отметила Лексютина, он последовательно избегает арктических нефтяных проектов.
По словам Лексютиной, инвестиции приносят Китаю долгосрочные контракты, опыт в гигантских проектах и крупные заказы для своей промышленности. Участие также помогает Китаю формировать желанную «арктическую идентичность» и развивать навыки в сложном оборудовании.
Лексютина обратила внимание, что две силы действуют в противоположных направлениях. Рост спроса Китая на газ подогревает его интерес к российским поставкам. Но стратегия Китая сознательно избегает зависимости от одного партнера. Решающим фактором, по мнению Лексютиной, остаются санкции. Китай остро боится вторичных санкций: он продолжает участвовать в одних проектах, но заморозил новые инвестиции в другие, которые находятся под санкциями.
Новая карта начертана
Западные каналы заморожены. Но новая карта уже создается. На ней Россия — незаменимый координатор. Партнеры — от Китая и Индии до ОАЭ и ЕАЭС — приносят капитал, технологии и рынки. А риск санкций остается тенью каждой сделки.
На панели вырисовалась не столько коалиция, сколько сеть. Пересекающиеся двусторонние треки — Россия–Китай по СПГ, Россия–Индия по редкоземельным металлам, ЕАЭС по инфраструктуре. Каждый движется в своем темпе, и каждый оглядывается на угрозу вторичных санкций. Сотрудничество реально, но избирательно. Партнеры страхуются и держат дистанцию от проектов, отмеченных Вашингтоном.
Главная идея, которая прошла через всю дискуссию: партнерство на основе реального интереса. Ни иллюзий, ни вражды. Только честное преследование совпадающих целей. Если старый арктический порядок строился на общих институтах и доверии, то новый строится на конкретных сделках. Он более сдержан, более прагматичен — и именно поэтому способен оказаться долговечнее.
Читайте статьи и новости на сайте Acentury.ru
Мы «Вконтакте» - https://vk.com/arctic_century
Зарубежная Арктика на англоязычном сайте - https://arcticcentury.org/
Наш Телеграм - https://t.me/Arctic_Century