На третий день температуры я лежала пластом, не вставала даже за водой без крайней необходимости, и Буся легла рядом со мной на кровати так, как никогда не ложилась раньше: вплотную, боком, почти не двигаясь, как будто приняла решение и выполняла его методично.
Я ждала, что она начнёт требовать прогулок
Первые несколько часов я честно ждала скандала. Буся привыкла к режиму: утром прогулка, потом я за стол, вечером снова гулять, и так каждый день без исключений. Когда я в первый раз не встала в обычное время, она пришла, потыкалась носом в руку, посмотрела выжидающе. Я сказала ей что-то вроде «не сегодня, мне плохо», повернулась на другой бок и закрыла глаза.
Я ожидала скулежа, хождения по комнате, когтей по полу, всего того, что обычно сопровождает нарушение её режима. Ничего этого не было. Она постояла немного, потом запрыгнула на кровать и легла рядом. Просто легла и замолчала, как будто приняла новые правила игры без лишних переговоров.
Сосед выгулял её в тот день, и потом ещё два дня подряд, пока я не встала. Но всё остальное время, когда она была дома, она была со мной.
Я обнаружила, что она умеет быть тихой
Это звучит странно, потому что Буся в обычной жизни совсем не тихая собака. Она комментирует всё подряд: незнакомые звуки за дверью, проходящих мимо людей, недостаточно быстрое появление ужина, мою работу за ноутбуком дольше разумного, по её мнению, срока. Я давно привыкла к фоновому шуму её присутствия в квартире.
За эти несколько дней болезни она практически не издавала ни звука. Лежала, поднимала голову, когда я двигалась, смотрела, убеждалась, что всё в порядке, и снова клала морду на лапы. Один раз я уронила книгу на пол, и она даже не вздрогнула. Просто смотрела на меня спокойно, потом на книгу, потом снова на меня.
Я потом думала об этом довольно долго: откуда она знала, что сейчас нужно быть тихой? Я ничего не просила, ничего не объясняла, не давала никаких команд. Она просто считала ситуацию и подстроилась под неё самостоятельно.
Я поняла, что она следит за мной постоянно
На второй день, когда температура немного спала и я смогла думать чуть яснее, я начала замечать кое-что интересное. Буся реагировала на изменения моего состояния раньше, чем я сама их осознавала. Когда температура снова лезла вверх и мне становилось хуже, она подходила ближе и укладывалась плотнее. Когда к вечеру третьего дня стало немного легче и я впервые за дни попыталась сесть, она соскочила с кровати и начала крутиться у ног, как обычно, совсем как будто что-то почувствовала раньше, чем я сама поняла, что иду на поправку.
Я рассказала об этом ветеринару при следующем плановом визите, уже когда выздоровела, и та сказала, что собаки очень чутко реагируют на изменения в физиологическом состоянии хозяина: температура тела, запах, характер дыхания, темп движений, всё это считывается животным быстрее, чем мы успеваем сформулировать словами то, что происходит с нами самими. Корги в этом смысле особенно внимательные наблюдатели, у них исторически сильно развита чувствительность к состоянию человека рядом.
Это изменило то, как я понимаю нашу связь
До болезни я думала о наших отношениях с Бусей примерно в таких категориях: я забочусь о ней, кормлю, вожу к ветеринару, гуляю в любую погоду, а она в ответ любит меня и радуется моему приходу. Симпатичная и честная формула.
После этих нескольких дней формула усложнилась. Оказалось, что она тоже следит за мной, оценивает моё состояние, адаптирует своё поведение под то, что происходит со мной прямо сейчас. Это не просто привязанность в смысле «хочу быть рядом». Это что-то более конкретное: она замечает меня. Не просто любит, а именно замечает, отслеживает, реагирует на изменения.
Мне понадобилась температура тридцать восемь и три, чтобы понять то, что, наверное, происходило всё это время, просто в обычные дни у меня не было повода обратить внимание.
Что я заметила в поведении корги за эти несколько дней:
· она сама изменила режим без каких-либо команд, перестала требовать прогулок и шуметь
· расстояние между нами на кровати менялось в зависимости от моего самочувствия: хуже, ближе, лучше, немного дальше
· она реагировала на изменения моего состояния раньше, чем я успевала это осознать
· при первых признаках улучшения вернулась к обычному поведению, как будто получила разрешение
· всё это происходило без дрессировки, команд и объяснений с моей стороны
Сейчас я болеть не боюсь
Это звучит смешно, но раньше одним из фоновых поводов для тревоги был вопрос: что будет с Бусей, если я заболею и не смогу нормально за ней ухаживать? Будет ли она скулить, нервничать, ломать режим, добавлять мне стресса в и без того тяжёлый момент?
Оказалось, нет. Она справилась лучше меня. Пока я лежала и думала о том, каково ей без нормальных прогулок и привычного распорядка, она лежала рядом и думала, судя по всему, о чём-то другом. Или вообще не думала, а просто была рядом, что в этот момент оказалось именно тем, что было нужно.
Я до сих пор немного растрогана, когда вспоминаю, как она лежала вплотную и не двигалась часами, хотя никто её об этом не просил и ничему такому не учил.