Глава I. Сеть
Митрий Лукин не верил в нечисть. Говорил так всегда — громко, с усмешкой, особенно когда старики у костра начинали рассказывать про Онего-озеро и то, что живёт в его глубинах.
— Сказки, — отмахивался он. — Рыбацкие байки для пугливых баб.
Но это было до августа. До той ночи, когда сеть не пошла.
Митрий закинул её около полуночи — привычно, механически. Онежское озеро лежало чёрным стеклом, без единой ряби. Август, а холодно. Сеть ушла в воду — и замерла. Он потянул — не идёт. Потянул сильнее. Сеть дёрнулась вниз — резко, как будто кто-то там, в темноте, схватил её и потянул к себе.
Тогда из воды пришёл звук. Не плеск. Не рыба. Что-то среднее между пением и плачем — тонкое, высокое, от которого заныли зубы. Митрий отпустил верёвку. Сеть исчезла под водой без следа.
Глава II. Волосы
На следующий вечер он всё-таки вернулся. Онего встретило его туманом.
Белые клочья тумана сидели над водой низко, и в этом тумане Митрий не сразу понял, что видит у борта что-то белое.
Он перегнулся.
Волосы.
Длинные, белые, почти прозрачные волосы плавали у самой поверхности — медленно, как водоросли. Он протянул руку — и почти коснулся их пальцами.
Волосы пошевелились.
Сами. Без течения.
Они медленно потянулись к его руке — и Митрий отдёрнулся так резко, что едва не опрокинул лодку. Он греб к берегу, не оглядываясь, и всё равно слышал за спиной то пение, то плач.
Дома он выпил полстакана водки и долго смотрел на свою руку. На кончиках пальцев кожа была ледяной. До самого утра.
Пропал Митрий в конце августа.
Лодку нашли посреди озера — пустую, без вёсел, без снастей. Только на дне лодки лежала одна вещь: длинный белый волос, намотанный вокруг уключины три раза.
Водолазы искали три дня. Не нашли ничего.
Тело Митрия Лукина не всплыло ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Онежское озеро его не отдало.
Что говорят люди
Люди говорят, что Онего — озеро старое, злое, и дна у него нет настоящего. Что под водой там не ил и не камни, а что-то живое, что ждёт. Что русалка онежская — не та, из сказок, с красивым хвостом. Эта — белая, почти невидимая, и поёт она не для того, чтобы завлечь. Она поёт потому, что голодна.
Кто-то вспоминал, что ещё до Митрия, лет двадцать назад, пропал здесь молодой парень из Петрозаводска. Говорили, его напарник успел выпрыгнуть на берег и видел краем глаза, как из воды высунулась рука — длинная, бледная, с пальцами, которые были чуть длиннее, чем надо. Напарник тот уехал из Карелии и больше не вернулся. И рыбу с тех пор не ел.
Кто-то говорил, что однажды, уже в наши дни, женщина из местных стояла на берегу вечером и видела, как посреди озера, где воды метров сорок глубиной, кто-то стоит. Не плывёт — стоит, вертикально, по пояс над водой. Белые волосы. Лица не видно. Стоит и смотрит на берег. Женщина та закричала и побежала домой. А когда оглянулась — на воде уже никого не было. Только большие, ровные круги расходились от одной точки и гасли у самого берега, почти у её ног.
Онежское озеро не любит, когда в него не верят.