На прибрежной площадке Богудонии под негромкий рокот волн состоялась премьера постановки «Марлы». Совместный проект студии — театра «ЛЮДИ» (режиссёр и руководитель — Наталья Скиба) и Макса Галицкого посвящен Таганрогу.
Духи памяти
В нашем городе родился уличный спектакль-фантасмагория, обладающий чертами местной аутентичности. Его создатели предварительно погрузились в городские архивы: изучали газеты «Таганрогский вестник» начала ХХ века (с 1902 по 1910 год).
Макс Галицкий – главный режиссер и продюсер спектакля. А еще – основатель, художественный руководитель и режиссёр московских театров «Пампуш», «Мутум-Театр» и уличного цирка «Ле БУФФ оН», клоун и актер. Наталья Скиба и он вместе работали над спектаклем, в основе которого – городские происшествия начала прошлого века.
…Давным-давно, когда мир был еще молодой, люди жили день, год, целую жизнь, а памяти у них не было… И море сжалилось над ними: ни помнят ни хорошего, ни плохого, как же так? Собрав капельки радужного дождя, лучики луны, искры улыбок и другие тонкие материи, море соткало духов памяти, хранителей вуали времени. Марлы оберегают воспоминания на самом дне моря. Воспоминания светятся серебристым и голубоватым, а некоторые – золотистые. Это лучшие минуты влюбленных, объятия мамы, добрые истории, самоотверженная защита слабых и другие…
Чтобы люди, увидев красивые ностальгические картинки, не цеплялись за прошлое, а понимали ценность настоящего и каждого дня, только раз в год Марлы выходят на берег и показывают людям воспоминания их пращуров. В оживших историях каждый видит и понимает свое…
Об этом рассказала будущим зрителям колоритная уроженка наших мест, «рыбачка с Богудонии». В сторону моря она вела гостей по тропе, мощенной старинными камнями, что в середине XIX века служили балластом на судах из дальних стран.
Маски и холсты
Богудония притянула внимание авторов постановки своей «сказочностью». Найденные в старинных газетах материалы позволили пофантазировать. На их основе удалось «замахнуться» на создание таганрогского мифа в непривычном для театра «Люди» жанре и языке повествования. По большому счету, подобный опыт у этой студии был, но с «полным погружением» в физический и пластический театры актеры столкнулись впервые. Да еще – играли в масках. Мимика при этом не участвует. Одну из масок для персонажей рисовал сам Макс. Отражая тот или иной характер, ориентируясь на традиции лубка (лубочная, народная картинка — вид графики, отличающийся простотой образов, примечание автора), остальные маски изготовили сами актеры.
Кстати, маски в постановках впервые использовал японский театр Но, который ведет свою историю примерно с XIV века. В связке с мастерством актёра маска помогает зрителю глубже понять характер и внутренний мир персонажа. Актёр не может играть мимикой, поэтому вся «эмоциональная нагрузка» ложится на саму маску. В театральных семьях эти маски переходят по наследству, к ним относятся с большим уважением и хранят на специальных алтарях. Перед постановкой актер, чтобы войти в образ, подолгу смотрит на черты маски, чтобы перенять характер своего героя.
Подходящую ткань для костюмов актеров нашли аж в городе Мытищи, а шила наряды актриса Анна Маняхина. Костюм в этом спектакле одновременно являлся «холстом». Расписала их сообразно ролям Виктория Барвенко — член Союза художников России, кандидат философских наук и доцент ЮФУ.
Невидимый «персонаж» языком притчи немного направлял воображение зрителя. Да еще газета «Таганрогский вестник» за 10 июня 1911 года с заметками о происшествиях служила своеобразной театральной «программкой»…
Родовая память
«Таганрогский зритель всегда искушен, и нас, по- хорошему, удивить сложно, — делится впечатлениями от спектакля журналист и писатель Надежда Феденко. – С постановками, подобными «Марлам», мы раньше не встречались. И это пробуждает новые чувства. Хочется посмотреть действие снова, и больше познакомится с жанром, «вытаскивая из себя» новые смыслы».
«Многослойный пирог», содержащий античные мотивы и даже отсылы к чеховскому видению, да еще с проживанием глубокой классической драмы – так описал новый спектакль кандидат филологических наук, доцент кафедры психологии ТИ имени А.П. Чехова Александр Макаров. Он также отметил отраженные в «Марлах» родовую, сакральную память, связь между старым и новым, между отцами и детьми.
«И всё это – с выходом в эти уличные сцены, где таганрогский ветер гуляет наравне с королевскими альбатросами, с неудержимой силой духа наших предков. С этой потрясающей невербаликой (невербальное общение — коммуникация без использования слов через образы, жесты, мимику, пантомиму, примечание автора), которая влюбляет в наши донские пейзажи в колорит Богудонии!», — подчеркнул ученый.
Что этот спектакль особенным образом показывает пространство и время, рассказала Виктория Барвенко.
«В моем понимании Приазовье было всегда. Мы «живем» в этом пейзаже, и любим приходить к морю. Оно с трех сторон! В спектакле связь времен отражена очень органично. У меня чувство – убери одну деталь, и все повествование покажется неполноценным. Так счастлива, что мы живем в Таганроге! Совершенно по-разному этот город открывается каждый раз, сегодня – в этой постановке».
Она добавила, что еще один «персонаж» сегодня – это море, которые «живое» и «дышит». С нею согласилась режиссер Наталья Скиба, заметив, что этот раз море сыграло роль театрального задника, чайки звучали в качестве саунд-трека, даже запах прибрежного ветра добавлял объема для восприятия действия.
Точность жеста
«Удалось даже больше, чем предполагали. Премьера — это всегда интереснее, чем репетиции, всегда лучше: больше энергии. И эта волшебная локация на берегу моря дает больше энергии, и зрители дают энергию… У нас сегодня –праздник!», — поделилась Наталья Скиба.
Макс Галицкий считает, что «Люди» входили в новую для себя «реку», работая с маской и в качестве актера физического и пластических театров.
«Маска заставляет работать тело совершенно в непривычных плоскостях, ведёт персонаж. Я называю зрение в маске «перископным», и оно должно присутствовать постоянно. Актер будто из «укрытия» наблюдает за происходящим. То, что совершенно нормально для актера без маски, не позволено актеру в ней.Например, потеря верного расположения относительно партнёра, как и зрителя (например, поворот «лица» героя не в ту сторону) приводит к тому, что персонаж будто бы «стирается», теряет концентрацию внимания аудитории, -объясняет Макс. — Ребята держали над собой контроль. Суметь заставить замолчать свой «внутренний текст», перевести все в физическое действие и пластическое воплощение – это усилие дорогого стоит».
Что такое – «внутренний текст»? — спросите вы. Актер, проговаривая про себя, что должен делать в следующий момент в постановке, невольно выдает эти мысли своими движениями. Также происходит, если он участвует в незримом диалоге с другим актером, показывая глазами, например, «сейчас будет твоя реплика». Публика, подсознательно считывая эти движения, может «не верить» героям.
«Когда добавляется много лишних движений, точность жеста можно нечаянно «заболтать». «Люди» с «внутренним текстом» справились, практически в каждом эпизоде представляя четкие пластические высказывания», — добавляет главный режиссер.
Уличный театр живет своими законами: может появиться где угодно, творит, исчезает и появляется снова. В этом его прелесть. Когда в городе появляется уличный театр, в нем всегда есть место празднику. В этом уверен Макс Галицкий. И зрители новой премьеры с ним совершенно согласны.
Марина ДАРЕНСКАЯ, фото автора