В новостях сейчас написали, что Ольга из Тамбовской области сделала 10 детям прививки, и двух детей забрали (изолировали от привитых). Может, я напутала, но суть... Ольга, это не Вы, надеюсь.
Да, это наша история. И, судя по всему, моя дзеновская аудитория про неё пока в счастливом неведении. Я и сама держала паузу все эти дни (ну, знаете, пыталась верить, что всё как-то само рассосётся). А вчера наконец-то вышла в стрим на «Ютубе» (там у меня 850 тысяч подписчиков, вдруг кто-то подскажет, что делать). Ну и в телеграмме, где 30 тысяч человек, привычно вывалила всё как есть. Так что до Дзена очередь дошла только сейчас. Простите, что не сразу.
Итак расскажу с чего все началось...Историю, от которой у меня до сих пор холодеет внутри. Историю о том, как «обычная» прививка превратилась в испытание для всей семьи. И как вместо помощи мы раз за разом натыкались на закрытые двери и пустые обещания.
Всё началось с того, что мы хотели сделать всё правильно. У нас непростая ситуация: прививочный анамнез у наших детей разный. От полиомиелита были привиты только двое старших — Александра и Даниил. Остальным восьмерым вакцину ещё не вводили. Мы не прятались от прививок, просто хотели подходить к вопросу осознанно. Поэтому заранее подали заявление на имя главврача Никифоровской ЦРБ с просьбой составить для нашей семьи индивидуальный план вакцинации с учётом всех данных из сертификатов. Казалось бы, нормальная, ответственная просьба.
16 июня 2026 года нас по телефону вызвали на приём в ФАП. План прививок был составлен педиатром и передан фельдшеру. Вакцину выдали согласно списку. Фельдшер перед процедурой заверила: всё согласовано с врачом, она сама решений не принимает. Я тогда выдохнула: раз всё под контролем, значит, можно не переживать.
Но именно в момент самой процедуры у меня внутри всё сжалось. Я случайно заметила, что младшим моим детям делают укол в плечо (это неживая вакцина). А старшим дают капли в рот (живую). Одновременное применение двух разных типов вакцин в одной семье? У меня нет медицинского образования, но даже я слышала, что так не делают без особых показаний.
Я тут же попыталась дозвониться до педиатра. Но каждый раз врач обрывала звонок: «Мне некогда, я занята». Никакой попытки объяснить, успокоить, хотя бы сказать пару слов. И тогда я поняла: ждать разъяснений не получится. С десятью детьми мы с супругом сели в машины и поехали в районную ЦРБ ( 30 километров в одну сторону). Мне нужно было срочно понять: не подвергают ли врачи моих детей опасности?
Мы приехали в поликлинику около полудня (в рабочее время). Но ни педиатра, ни замглавврача, ни самого главврача на месте не оказалось. Позже выяснилось: у всех был обеденный перерыв. Только вот графика этого перерыва на дверях кабинетов не висело... Мы с детьми ждали больше часа. Час, когда я пыталась унять дрожь в руках и объяснить малышам, что мы просто ждём, когда нам помогут.
Когда нас наконец позвали к главврачу, я надеялась, что сейчас всё прояснится. В кабинете были все ключевые лица: главврач, педиатр, замглавврача, медсестра. Рядом со мной сидел муж, прижимая к себе самого маленького, а за дверью, в коридоре, ждали остальные дети уставшие и голодные.
Мне пришлось буквально уговаривать врачей принять меры для безопасности детей.
Несмотря на очевидность рисков, принятие решения потребовало дополнительных объяснений с нашей стороны. По итогам встречи было принято решение об изоляции старших детей, получивших живую вакцину, от младших, из-за риска передачи вакцинного вируса.
Нам дали обещание, что изоляция продлится не более двух дней, после чего детей разместят в санатории либо детском лагере.
Реальность оказалась другой. Два дня пролетели очень быстро, а за ними и неделя, но обещанного размещения старших детей так и не случилось. Мне уже даже показалось, что медики успокоились и решили оставить Сашу с Даниилом в больнице на все 60 дней..... И только после того, как я перестала надеяться на добросовестность врачей и начала громко заявлять о проблеме, лёд хоть немного тронулся.
Публичность в этой истории мне была не нужна. Но когда ситуация на местном уровне никак не сдвигалась с мёртвой точки, а мои дети оставались в больнице в объективно тяжёлых условиях, других способов защитить их у меня не осталось.
После того как с моим юристом вышли на связь московские журналисты, проблема получила федеральный резонанс: к делу подключились Генеральная прокуратура и Министерство здравоохранения.
При этом последствия действий медработников оказались крайне тяжёлыми для нашей семьи: из‑за допущенных ошибок произошло вынужденное разобщение детей. Старшие дети уже шестые сутки находились в детском отделении Никифоровской ЦРБ, и условия их пребывания там нельзя было назвать приемлемыми.
Им были запрещены прогулки. Палата не убиралась и не проветривалась (детям запрещали открывать окно), в помещении было душно и тяжело дышать. Доступ к нормальному санузлу с душем отсутствовал. Вместо этого детям выделили подсобное помещение, где хранится уборочный инвентарь (тряпки, которыми моют пол в больнице).
Не менее серьёзной проблемой являлось психоэмоциональное состояние детей. Саша с Даниилом были напуганы, плакали, скучают по семье и не понимают причин разлуки. При этом необходимая психологическая поддержка не оказывалась, психолог к детям не привлекался.
На мои ежедневные обращения и по телефону, и лично поступали неопределённые ответы и обещания разобраться. Между тем изначальные гарантии руководства больницы о краткосрочной изоляции (не более двух дней) были не выполнены.
Последней каплей для меня стала эта «прекрасная» новость: главврач ушёл в отпуск. Видимо, по негласным правилам системы, если проблема не решается, лучший выход просто исчезнуть из поля видимости. И пусть кто-нибудь другой потом разгребает.
В тот день я звонила всем, кому можно и нельзя... Написала море жалоб и заявлений. Но даже после всей этой беготни и писанины уверенности не было. Вообще. Ни капли. Только эта липкая, холодная тревога, которая не отпускает ни днём, ни ночью.
А дальше — вишенка на торте! Ведомства стали слать вежливые отписки: «Ваше обращение принято, будет проведена проверка, дадим оценку происходящему в установленный законом срок — 30 дней». Тридцать дней! Месяц! Пока чиновники будут неторопливо перекладывать бумажки с места на место, мои дети должны были сидеть в этой душной палате, дышать спёртым воздухом, мыться в подсобке среди вёдер и тряпок, вздрагивать от каждого шороха в коридоре и каждый вечер спрашивать: «Мам, а когда мы поедем домой?»
Месяц?! Да за месяц ребёнок может разучиться улыбаться от постоянного страха и одиночества! Ну уж нет. Я не собиралась отдавать эти тридцать дней на растерзание системе, которая привыкла всё откладывать «на потом».
Сегодня был день, когда я больше была не готова ждать.
Уже в 8:30 утра я стояла на пороге Никифоровской ЦРБ. Не для разговоров. Не для очередных обещаний. А с одним-единственным требованием: немедленно переселить моих детей на время карантина в детский лагерь или санаторий. Иначе я отсюда не уйду. Ни через час. Ни через два. Хоть до ночи. Хоть до следующего утра. Пусть вызывают кого хотят: полицию, охрану, самого министра. Мне было всё равно. Главное чтобы моих детей перестали держать в этих нечеловеческих условиях.
Пусть это звучит жёстко. Пусть кто-то скажет: «Ну зачем так нагнетать?» А я отвечу: когда речь идёт о твоих детях, «вежливо ждать» это роскошь, которую ты себе позволить не можешь. Потому что мама — это первый и самый главный защитник своего ребёнка. И я им буду. До конца.
Ну что, свершилось! На восьмые сутки моих старших детей Сашульку и Даниила наконец-то «освободили» из больницы. Прямо праздник с фанфарами: двери стационара распахнулись, и ребят тут же заботливо упаковали в машину. Прямиком в «чудесный» лагерь. В 200 км от дома. На 60 дней. Без права досрочного выезда. Прямо как в санатории строгого режима.
И ведь как красиво звучит: «лагерь», «отдых», «оздоровление». Только вот никто не уточняет, что для детей, которые и так напуганы, разлука с семьёй — это не каникулы, а стресс в квадрате. Никто не думает, каково это просыпаться в чужом месте, где всё чужое, и каждый день спрашивать: «А мама сегодня приедет?» А она не приедет. Потому что двести километров — это не пять минут на маршрутке.
Вместо ПОСКРИПТУМА:
В комментариях подписчики мне предлагали отправить детей к родственникам. Серьёзно? То есть врачи тут дров наломали, а вы, мамочка, папочка, сёстры, братья, бабушки, сами разберитесь, кому детей пристроить? А родственники-то тут при чём? Они не подписывались быть «запасным аэродромом» для последствий врачебной халатности. У них своя жизнь, работа, свои заботы. И уж точно никто из них не давал согласия расхлёбывать то, что заварили в кабинете главврача.
А ещё мне предлагали: «Да заберите к себе, у вас же домик для работников есть!» Спасибо, конечно, за щедрость… Только вот почему-то те, кто это советовал, напрочь забыли одну маленькую, но очень важную деталь: у меня дома ещё восемь детей. И если привезти домой старших, риск заражения моментально взлетит до небес. Это не «просто переждать», это подставить под удар всю семью. А я не буду этого делать. Ни ради чьего-то удобства, ни ради того, чтобы кому-то в кабинетах было спокойнее спать по ночам.
Знаете, что самое циничное? Что все эти «решения» звучат так, будто проблема не в ошибке медиков, а в том, что мне «неудобно» её решать. Будто это я создала угрозу, а теперь капризничаю, что не могу раскидать детей по добрым людям.
Вы поймите, мои дорогие читатели и зрители, одно: я не ищу виноватых ради скандала. Я просто хочу, чтобы ответственность несли те, кто её на себя брал. Чтобы система не прятала свои ошибки за спинами семей, за чужими нервами и детскими слезами.
На этом у меня всё. Хотите поддержать нас в этой странной, страшной и несправедливой истории — ставьте лайк и сделайте репост этой статьи. Пишите больше комментариев, чтобы Дзен рекомендовал новым пользователям мою статью.
До новых встреч, ваша Оля, мама 13-ти деток (комментарии все ваши читаю).