Спор Константина Затулина и Елены Паниной о ядерном ударе
Во вчерашнем эфире «Большой игры» у Дмитрия Саймса на Первом канале вступил в спор с экс-депутатом Государственной Думы Еленой Паниной, которая теперь выступает в роли эксперта по международным делам, войне и миру и тд.
Я понимаю, почему чешутся руки на пятый год СВО. Хочется быстрой победы, закончить все разом. Эти чувства простых людей я понимаю, но принять их как руководство к действию со стороны тех, кто принимает решения, было бы в ядерный век полным безумием. Сожалею, что среди наших экспертов, политологов и политиков растет число тех, кто по недомыслию или из популистских соображений хотел бы рискнуть: «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!». Требуют «упреждающих» ударов по территориям недружественных стран, - Англии, Германии, Польши и др., - не задаваясь вопросом о последствиях.
Ремарк сказал, что не верил в существование людей, хотящих войны, пока не понял, что такие все-таки есть, особенно среди тех, кто сами на войну не собираются. Но ядерный апокалипсис доберется до всех и его не следует вызывать. Надо искать и находить другие способы бороться и побеждать.
Константин Затулин
24 июня 2026г.
Усиление происходит там, где следует усиливать противовоздушную оборону. Президент неоднократно говорил о том, что противовоздушная оборона - это то, что у нас есть. При этом надо понимать, что вызовы современных технологий стали очевидными. С некоторых пор дроны, беспилотные летательные аппараты стали оружием, которое достигает большой глубины. И мы, конечно, вынуждены с этим справляться. Наша оборонка, военно-промышленный комплекс, корпорация «Ростех» информирует о новых изобретениях, о новых технологиях. Сегодня министр обороны Андрей Белоусов говорил об использовании искусственного интеллекта и так далее.
Конечно, в каждой войне, большой войне, - а, это по сути, превратилось в большую войну, если не с Украиной, то с консолидированным в поддержку Украины Западом, - приходится совершенствовать средства защиты и нападения. Генерал Драгомиров, перед Первой мировой войной, наш военный теоретик, возмущался: зачем нужны пулеметы, зачем нужно тратить много пуль на одного и того же человека при такой стрельбе. Оказалось, что пулеметы сыграли большую роль в Первую мировую.
Накануне Второй мировой, Великой Отечественной, у нас тоже были военачальники времен гражданской, которые сомневались в том, что надо развивать танки, в то время как у нас есть непобедимая конница Буденного. Потом все быстро пришло в соответствие. Тоже так же и у нас, мне кажется, в какой-то момент были допущены какие-то, наверное, просчеты в том, что касается новых технологий. Сейчас мы их наверстываем или уже наверстали.
Конечно, дело не сводится к противовоздушной обороне. Я считаю, что главная оборона, которая должна быть нами выполнена, - это оборона прежде всего нашего духа, нашей решимости, нашей способности противостоять вот этому психологическому давлению. Потому что давление в основном, конечно, психологическое. Масштаб, количественный ущерб от атак не идет ни в какое сравнение с ущербом, который сопровождал каждый день Великой Отечественной войны. Но психологически, особенно в условиях, когда социальные сети это все разносят моментально, это, конечно, попытка подавить нашу волю к победе. И вот на этом пути мы обязаны проявлять консолидацию, проявлять терпение, выдержку, решимость и способность этому противостоять. К этому, в общем, призывает Президент, к этому призывают все ответственные люди.
Хочу заметить не только в партии власти, в оппозиционных партиях, все, кто понимают, что от этого зависит судьба России. Потому что Россия никогда не была завоевана извне. Если что-то с Россией случалось, то только по той причине, что внутри возникал раскол между властью и обществом. Этого не нужно, не должно допускать. Поэтому сегодня предпринимаются меры для того, чтобы купировать последствия этих атак. Эти меры срочные, эти меры иногда бывают болезненными. Как, например, в Крыму прошло сообщение о том, что закрываются детские лагеря, «Артек» прекращает работу до 1 сентября. Меня это напрямую коснулось, потому что мои внуки должны были туда ехать. Теперь они найдут другое место, но ничего страшного.
Я не думаю, что наши предки, если бы они задавались вопросом, что чего стоит, говорили «вы знаете, во время Великой Отечественной войны нам не было возможности отдохнуть на юге». Я думаю, что совсем другие вопросы стояли тогда во главе угла. И мы должны быть в этом отношении достойны того, чтобы называться их потомками.
К. Затулин: Я бы и смертную казнь восстановил. И наша Конституция, на самом деле, вопреки тем заявлениям, которые делали некоторые наши дипломированные юристы, это позволяет. Она прямо разрешает смертную казнь в случае необходимости, когда речь идет о зверских, тяжких преступлениях, но при условии суда присяжных. И я совершенно не предлагаю судить и карать расстрелом валютчиков, как во времена Хрущева, и за это их карать расстрелом. А вот те, кто совершает теракты в школах, например, те, кто захватывает заложников, убивает их, как было в Крокусе, например, - они достойны смертной казни. Они отняли чужую жизнь, надо отнять их собственную.
Д. Саймс: Я с этой идеей полностью солидарен. С учетом, однако, одного серьезного и деликатного момента. Отличительная особенность смертной казни, что, когда она применена, уже переделать это нельзя.
К. Затулин: Ну, и не надо.
Д. Саймс: Поэтому мне кажется, что, если бы мы пошли на это, а я бы хотел, чтобы мы пошли на это, я бы очень усилил прокурорский надзор, законодательный надзор, чтобы обеспечить надежность нашей судебной системы, и чтобы это не превратилось в, скажем так, стандартное наказание.
К. Затулин: Абсолютно согласен. Не за намерения ни в коем случае, а за конкретные убийства, за теракты.
Д. Саймс: Четко доказанные.
К. Затулин: Вот самые простые примеры, которые были, когда в школах совершали убийства террористы и так далее. Их показывало видео, они при этом убивали. Но какие могут быть здесь судебные ошибки? Никаких.
К. Затулин: Я надеюсь, что в ближайшее время вы (Е. Панина) не будете верховным главнокомандующим. Потому что так размашисто советовать наносить удары, не доказав, что с этой территории на самом деле на вас напали, - это на самом деле очень опасная вещь.
Е. Панина: Наша разведка обладает этими данными. И служба внешней разведки точно так же сказала, что в территории этих стран могут находиться военнослужащие.
К. Затулин: Наша разведка не говорила, что с территорий этих стран наносят удары. Послушайте, я точно также внимательно читаю то, что говорит наша разведка. На территориях этих стран, да, могут там находиться украинские военнослужащие. Огромное количество украинцев находится в странах Западной Европы. Это не повод для того, чтобы атаковать Западную Европу.
Е. Панина: Это не повод для того, чтобы обеспечивать им возможности наносить удары по нашей стране. Речь идет не о гражданских людях, а о военных объектах.
К. Затулин: Послушайте внимательно, еще раз давайте разберемся. Это уже не первый раз происходит.
Д. Саймс: Константин Федорович, дайте мне делать то, что я должен делать. Хочу задать вам вопрос. А почему вам так важно, чтобы это было запущено с их территории, если они это оплатили, если они это создали, если они это передали, если они это наводят? Этого вам мало?
К. Затулин: Значит, в этом случае мой ответ состоял бы в следующем. Давайте, профинансируем, давайте передадим, давайте запустим с территории их противников то, что их достигнет. Не со своей территории, а с чужой. Если у нас есть такие союзники. Хуситы, Иран, кто угодно.
Д. Саймс: Почему это важно?
К. Затулин: Важно потому, что нас все время подталкивают к прямой конфронтации. И, кстати, вот такие вот речи тоже являются элементом провокации, - чтобы мы перешли через определенный рубеж.
Они готовятся к 30-му, к 35-му году? Мы тоже можем готовиться к 30-му году. И должны это делать. И должны готовиться к войне. Против этого нет сомнений. Но прежде чем наносить удар, надо понимать, какие последствия этому будут. Потому что о последствиях у вас почему-то разговора нет. Ну мы нанесем удар и скроемся в домике, что ли?
Е. Панина: Почему же, когда мы в соответствии с международным правом...
К. Затулин: Послушайте, одну минутку, я вас внимательно слушаю, а вы меня все время прерываете. Вы меня прерываете все время.
Е. Панина: В соответствии с международным правом против нас совершается агрессия. Я же вам процитировала...
К. Затулин: Еще раз, находите методы адекватные ситуации. Вот здесь, в этой студии, два дня назад, один уважаемый эксперт военный говорил, что надо чуть ли не устраивать засады на кораблях, ловить чужие команды и вешать на реях. Ну, послушайте, если речь идет о нападении на наше судно под нашим флагом, абсолютно с этим согласен. Если речь идет о том, что они используют тот факт, что чужой, «теневой» танкерный флот возит нашу нефть, - то их нападение вызывает протесты (изобретение безопасных маршрутов или даже сопровождения), но это не следует считать основанием для нанесения нами ядерного удара.
Д. Саймс: Константин Федорович, теперь я Вас прерву. Я согласен.
К. Затулин: Должна быть адекватность.
Д. Саймс: Должна быть адекватность. Для меня адекватность потопить то вражеское судно, которое вело себя таким образом. И для меня важен вопрос. Имеем мы дело с соперниками, противниками или откровенными врагами?
К. Затулин: Мы имеем дело с врагами.
Д. Саймс: А если мы имеем дело с врагами, мы должны делать то, что имеет смысл. Вот вы знаете, вы сейчас привели очень мощный аргумент. Это я искренне говорю. Очень мощный аргумент, что мы должны думать о последствиях. Мы обязательно должны думать. И когда я пару лет назад довольно легкомысленно говорил, сейчас я понимаю легкомысленно, о том, что, может быть, нам нужно бахнуть как следует, хотя я говорил об этом как о возможности, а не о конкретной рекомендации, мне позвонили военные, пригласили меня на разговор, меня никто не давил, не критиковал. Мне просто описали, какие могут быть последствия. И должен признаться, на меня это произвело весьма убедительное впечатление.
К. Затулин: Так они и сейчас могут вам это объяснить.
Д. Саймс: Я не говорил, что они мне это не объясняют. Но я могу сказать, что я объясняю в ответ на это. Я не военный, я историк. Но я объясняю, что эта логика работает до определенного момента. А за определенным моментом ты должен начать спрашивать себя, о цене бездействия и какие последствия могут иметь место, если ты вовремя не принимаешь решительные меры.
Е. Панина: За короткое время, какая эскалация произошла.
К. Затулин: Здесь же вопрос вот в чем состоит, ведь к чему призывают уважаемые коллеги? Давайте нанесем «упреждающий» удар! «Упреждающий» удар...
Е. Панина: По военным объектам.
К. Затулин: Нет, ну минутку. Послушайте, по военным, по любым, но на чужой территории. Давайте разберемся. На территории стран Евросоюза или на украинской территории? Это разные вещи.
Д. Саймс: Не на чужой территории, а на территории врага. На территории врага.
Е. Панина: Которая используется против России.
К. Затулин: И врагом, кстати говоря, они были и в период Холодной войны. Они были этим врагом.
Д. Саймс: Они были тогда противником.
К. Затулин: Это вопрос дефиниций.
Д. Саймс: Нет, это вопрос качественной разницы.
К. Затулин: «Дропшоты» - планы нападения на Советский Союз. И так далее.
Д. Саймс: Но они этого не делали на практике. А сейчас они делают.
К. Затулин: Сейчас они используют в данном случае своего агента - Украину. Надо сокрушить Украину, нет вопросов. Надо причинять Западу ущерб везде, где возможно. Но так, чтобы не получить обратный ущерб. Искать возможности. Надо интриговать против них. Выступать за независимость Ирландии и Шотландии, и так далее, и так далее.
Это пожалуйста. Но только не делайте в этом случае неразумных шагов. То, что вы называете «упреждающими» ударами по чужой территории. Вы просто хотите в этом случае спровоцировать более широкий масштаб войны. Понимаете, этого нельзя делать.
Д. Саймс: Константин Федорович, опять, все это очень убедительно. Знаете, кого вы мне сейчас напоминаете, только меня не обижайтесь? Кого? Был такой человек, Иосиф Виссарионович Сталин, который говорил: «Не надо провоцировать, вот не надо!».
К. Затулин: И он был прав.
Д. Саймс: И он был прав до определенного момента.
К. Затулин: Конечно, конечно.
Д. Саймс: До определенного.
К. Затулин: Конечно, он был прав до определенного момента, и благодаря этому мы получили какую-то передышку.