— Я сначала хотела получить готовую оценку, а потом уже поставить тебя перед фактом! — заявила Галина Аркадьевна, нервно одёргивая жакет и тяжело дыша на лестничной клетке. — Ты же упрямая, своей выгоды не понимаешь.
Её голос дрожал то ли от возмущения, то ли от пережитого ужаса, но подбородок всё равно был вздёрнут с уверенностью полководца, который только что сдал столицу, но требует медаль за маневренность.
Я стояла напротив своей собственной двери, сжимая в руке пакет.
Рядом со свекровью жалась к стене незнакомая женщина с бледным лицом и массивной папкой, прижатой к груди, как спасательный круг.
Дверь в мою квартиру, купленную за пять лет до знакомства с Мишей, была плотно захлопнута. Увидев ужа, Галина Аркадьевна выскочила на площадку, вытолкнула следом Тамару и захлопнула дверь, оставив ключ в наружной замочной скважине.
Наш аварийный ключ.
Несколько лет назад мы с Мишей по общей договорённости оставили его Галине Аркадьевне — исключительно на случай протечки, пожара или другой беды. Пользоваться им без нашего звонка никто ей не разрешал.
Её вторжение в мою жизнь всегда напоминало этот самый прорыв канализации: внезапно, с характерным душком чужого мнения, и хрен остановишь, пока не перекроешь главный вентиль.
— Галина Аркадьевна, — спокойно произнесла я, игнорируя её пафос. — Какую оценку вы решили получить в моей квартире в мое отсутствие?
Незнакомая женщина вдруг мелко затряслась и шагнула ко мне.
— Вы Лариса, да? Я Тамара Львовна, риелтор, мы с Галей старые знакомые... Она уверяла, что вы согласны на бесплатную предварительную оценку, просто задерживаетесь в магазине! Своим ключом открыла, сказала, документы потом покажете. Что вам двоим такая большая ни к чему, нужно прикинуть стоимость вашей трешки, чтобы купить двушку, а разницу пустить на дачу Галины Аркадьевны. Но там... там внутри...
Тамара Львовна сглотнула, не в силах закончить фразу.
Я мысленно поаплодировала. Оцените масштаб стратегического мышления!
Обычно гости приносят в дом радость, а родственники — повод сменить замки. Но моя свекровь пошла дальше. Она решила без спроса оценить мою квартиру, заранее распределила будущую выручку и собиралась продавить меня готовыми цифрами.
И всё это — пока я ездила за новым металлическим фиксатором для большого постоянного террариума, который мы с Мишей собирались вечером установить.
Оба новых ужа перед моим уходом находились в надежно закрытой высокой пластиковой переноске, дополнительно стянутой ремнем.
— Вы сумасшедшая! — взвизгнула Галина Аркадьевна, обретая голос. — У тебя там змеи! Кишат! Они везде! Я сидела на диване, рассказывала Тамаре, куда мы вывезем твое барахло, а эта тварь поползла прямо по спинке! Чуть в шею меня не впилась!
Я живо представила эту картину. Свекровь, усевшись хозяйкой на моем велюровом диване, делит мои деньги с грацией бульдозера на клумбе. И тут из-за подушки меланхолично поднимается Шнурок — сантиметров сорок безобидной чешуи с желтыми отметинами возле головы, — чтобы посмотреть, кто тут так громко жужжит.
— Они не кишат, их всего двое, — я вынула из замка аварийный ключ и убрала его в карман. — И это ужи. Они не кусаются. В отличие от некоторых гостей.
— Это возмутительно! — Галина Аркадьевна топнула ногой. — Я звоню спасателям! И Мише! Пусть видит, на ком женился! Ты специально их развела, чтобы меня со свету сжить!
Наблюдать за тем, как свекровь пытается выкрутиться, было всё равно что смотреть на битву двух беспозвоночных: жадности и наглости. Ни одна сторона не могла сделать твердый шаг, потому что у обеих напрочь отсутствовал хребет.
— Звоните, — легко согласилась я. — Заодно объясните диспетчеру и своему сыну, как вы оказались в запертой чужой квартире с оценщиком.
Тамара Львовна, до которой наконец дошла вся дикость ситуации, резко перестала дрожать. Её профессиональная маска слетела, а щеки густо залило краской.
— Галя... Ты же сказала, что невестка в курсе! Ты сказала, она просто глупенькая и стесняется торговаться! Я там фотографии делала! А если бы она полицию вызвала за незаконное проникновение?!
— Тамара, не истери! — рявкнула свекровь, теряя остатки светского лоска. — Мы одна семья! Какая разница, на ком бумажки записаны!
— Инициатива, конечно, наказуема, — философски заметила я, глядя прямо в бегающие глаза свекрови. — Но чужая инициатива за чужой счёт наказуема с особым цинизмом. Тамара Львовна, удалите фото. Прямо сейчас.
Риелтор суетливо достала телефон. Она удалила снимки из галереи и корзины, проверила облачное хранилище и показала мне переписки: отправить фотографии она ещё никому не успела.
В этот момент створки лифта разъехались, и на площадку шагнул мой муж. Миша вернулся пораньше, потому что я просила помочь собрать большой террариум.
— О, мам? А вы чего тут на лестнице? — Миша удивленно моргнул, переводя взгляд с моего ледяного лица на пунцовую риелторшу и взмыленную мать.
Галина Аркадьевна бросилась к сыну, как сорвавшийся локомотив.
— Мишенька! Твоя жена ненормальная! У неё там гадюки! Мы с Тамарой чудом спаслись! Она нас убить хотела!
— Никто вас не сожрет. «Подавятся», —ровно произнесла я.
Миша нахмурился и посмотрел на меня.
— Лора? Что случилось?
— Галя сама полезла в коробку! — мстительно сдала старую знакомую риелтор. — Я просила не трогать, а она ремень сняла, открыла крышку, чтобы посмотреть, что за зоопарк в кабинете! Один уж выскользнул, она всё бросила и побежала!
Я открыла дверь, быстро нашла Шнурка за диваном, вернула его в переноску и проверила второго ужа. Крышку снова затянула ремнём и лишь после этого вернулась на площадку.
Животные были в безопасности. Теперь можно было заняться существом, которое выпустило их на свободу.
— Мама сама открыла переноску, — подтвердила я Мише, поднимая пакет с новым фиксатором. — Твоя мама привела риелтора. Оценивать мою квартиру, чтобы поставить меня перед готовыми расчетами. Купить нам жилье похуже, а сдачу забрать себе на строительство загородного дома. Тебя она тоже спрашивать не стала.
В подъезде стало неестественно тихо. Было слышно только, как тяжело гудит между этажами лифт.
Миша медленно, очень медленно повернулся к матери. Его лицо, обычно мягкое и уступчивое, начало каменеть.
— Мам... Ты привела чужого человека оценивать квартиру Лоры?
— Я хотела как лучше! — Галина Аркадьевна предприняла последнюю отчаянную попытку, размахивая руками. — Вы же не чешетесь! А так бы и у вас двушка была, и у меня дача! Я же о семье думаю! А она там змей разводит! Миша, ключ в двери остался, открой, у меня там сумка осталась и расчеты!
— Ключ уже у меня, — я похлопала по карману. — И он там останется.
— Миша, скажи ей! Это мой ключ! Вы мне его дали! — взвизгнула свекровь. — У меня есть право приходить к сыну! Я, между прочим, дубликат сделала, чтобы вас не дергать!
Миша закрыл глаза, шумно выдохнул и потер переносицу. Когда он их открыл, в них не было ни вины, ни сомнений.
— Лора, прости. Мы вместе оставили маме аварийный ключ, но я отвечаю за то, что не пресёк её привычку считать мой дом своим. Завтра за свой счёт меняю личинку. Новый запасной ключ получит только тот, кого выберешь ты.
Затем он посмотрел на мать.
— Дубликат можешь выбросить. После замены он всё равно ничего не откроет. Без личного приглашения Лоры ты сюда больше не войдёшь.
— Да как ты смеешь?! Ради этой... этой... змееловки!
— Тамара Львовна, — я вежливо повернулась к риелтору, проигнорировав вопль. — Вы закончили?
— Да, Лариса. Извините ради бога. Больше я в такие авантюры не ввязываюсь, — женщина бросила на Галину Аркадьевну испепеляющий взгляд и быстро пошла вниз по лестнице, цокая каблуками.
Галина Аркадьевна осталась без единого союзника. Без поддержки, без ключа, без красивой легенды о заботливой матери.
Её план рассыпался, как труха из старого матраса. Она пришла сюда хозяйкой, чтобы доказать свою власть над глупой невесткой, а в итоге оказалась на коврике перед закрытой дверью, уличённая при собственном сыне и обманутом риелторе в попытке распоряжаться чужой квартирой.
Я приоткрыла дверь, придерживая мужа за локоть.
— Вашу сумку и ваши «расчёты» Миша вынесет через пять минут. Подождёте у лифта.
— Ты пожалеешь об этом! — прошипела свекровь, но в её голосе уже не было силы. Только бессильная злоба пойманного с поличным воришки.
Я обернулась, стоя уже в прихожей.
— А теперь извините, мне нужно кормить настоящих змей. Они, по крайней мере, не лезут в чужой кошелёк.