Для тех, кто собирается в отпуск или пока лишь мечтает о нем, подготовили подборку рекомендаций от российских писателей. От клаустрофобичных залов «Пиранези» до бесконечных предложений без точек у Краснахоркаи, от мемуаров о Тарковском до северных русалок Ольги Власенко — Вера Богданова, Дарья Промч, Шамиль Идиатуллин и другие авторы советуют, что читать в отпуске, когда можно позволить себе немного расслабиться.
писательница
«Пиранези»
Издательство «Азбука»
Одна из любимейших моих книг, которую я готова читать в любое время года.
Герой по имени Пиранези живет в Доме — системе огромных каменных залов, уходящих в бесконечность. В нишах на стенах установлены статуи, и ни одна не похожа на другую. Нижние ярусы затоплены океаном, чьи приливы с грохотом взбегают по лестницам, в верхних залах медленно движутся облака. Пиранези не боится этого мира: он знает расписание приливов, ловит рыбу, заботится о костях умерших, которых считает своими предшественниками, и день за днем ведет подробные дневники — научный отчет о чудесах, единственным свидетелем которых себя считает. Он не помнит прошлого и не знает, всегда ли находился в этом Доме. Но рядом есть еще кто-то. Пиранези никогда его не видел и называет Другим. Изредка Другой оставляет следы, и вскоре знакомство с ним заставит Пиранези вспомнить прошлое и свою истинную личность.
Весь Мир с его Залами мы видим только глазами Пиранези с его педантичной страстью к описаниям, торжественным заглавным буквам, которыми он наделяет Дом, Приливы и Статуи; его благоговение превращается в стилистический прием. Письмо нарочито классическое, сдержанное, отсылающее к прозе рубежа XIX–XX веков. Само имя героя — ключ к замыслу. Оно отсылает к Джованни Баттиста Пиранези (1720–1778), итальянскому граверу, чья серия «Воображаемые темницы» изображала исполинские тюрьмы с лестницами, ведущими в никуда. Дом Кларк — прямой наследник этих гравюр; клаустрофобичное пространство, которое одновременно собор и темница, святилище и ловушка.
Это роман о знании, памяти и о том, из чего складывается личность, когда память отнята, о способности находить смысл и радость даже в стенах, которые тебя удерживают. Дом здесь служит метафорой психики (прием далеко не новый), а путь героя — это аллегория выздоровления после пережитого внутреннего слома. Не случайно сама Кларк говорила, что хотела написать книгу с позитивным посылом: при всей меланхолии ее герой по-настоящему счастлив, и эта тихая радость посреди заброшенности едва ли не самое необычное, что есть в романе. Сюзанна Кларк признавалась, что на написание этой книги во многом повлиял опыт ее собственной болезни и вынужденной изоляции, связанной с синдромом хронической усталости, а также дневники ее тети, которые та вела, не покидая своей комнаты. Писательница хотела донести до читателя важную мысль: физические ограничения или одиночество вовсе не означают, что жизнь человека должна быть несчастной.
писатель
«Тарковский и мы: мемуар коллективной памяти»
Издательство «Редакция Елены Шубиной»
Я не люблю режиссера Тарковского вообще и в частности за экранизации очень любимых мною «Ивана» и «Пикника на обочине». Не пересматриваю, не цитирую, не восхищаюсь. Зато читаю увлеченно про его работы и про то, что было вокруг. Потому что эти тексты многое отражают и объясняют.
Книга Андрея Плахова отражает и объясняет очень многое. Она обнимает заметную часть культурного и общественного пространства последнего полувека. И Тарковского в том пространстве, кстати, не перебор.
Плахов рассказывает, как юнцом совершал паломничество на дачу Андрона Кончаловского и как молодым человеком затевал революцию в Союзе кинематографистов, вспоминает про фиктивный развод с женой (которой посвящена книга) ради московской прописки, обосновывает величие режиссеров, оправдывает взбалмошность фестивалей, объясняет суть кино и доказывает значимость культуры, а также стойкости и порядочности. Удивительно мощная, достойная и своевременная книга.
писательница
«Сатанинское танго»
Издательство Corpus
Поговаривают, что любому ребенку для гармоничного взросления, избавленного от амплитудных колебаний эмоционального фона, нужна рутина. Не знаю, как с детьми, но со мной это работает на миллион процентов, поэтому для нечастых отпусков я придумала себе устойчивый неизменный ритуал — читать последнего объявленного нобелевского лауреата (кстати, про ритуалы — о них прекрасно написал нидерландский писатель Сейс Нотебоом в одноименном романе). Почему именно во время отпуска и почему Нобелевка? С отпуском все просто — отсутствие отвлекающих факторов, обязательств и цейтнота. А вот с Нобелевским комитетом интереснее: он совершенно непредсказуем, а посему волей-неволей обрисовывает литературную карту мира.
В этом году читаю венгерского писателя Ласло Краснахоркаи. Я выбрала для себя его золотой фонд — «Сатанинское танго» и «Меланхолию сопротивления». Общего у этих текстов не так мало, как могло бы показаться. Идиллия распада и бесконечная красота надвигающегося Армагеддона, который никогда не настает — что может быть лучшим контрастом для миролюбивого забытья на берегу неважнокакого моря? Пожалуй, что ничего.
А еще Краснахоркаи попрал синтаксис, почти отказался от точек и подвел к этому собственную теорию. Так что пусть и впрямь право на финальный знак препинания этим летом останется только у нас, вальяжных отпускных читателей.
писательница
«Щучьи сплетни»
Издательство Marshmallow Books
Варя едет на север, чтобы как-то пережить потерю отца, но север отвечает ей по-своему: из темной воды к Варе выходит русалка с предложением, от которого невозможно отказаться. А дальше начинается игра, на кону которой то ли свобода от тяжелой памяти, то ли стылый покой озерного дна.
Ольга Власенко написала роман о горевании так, что каждая строчка в нем буквально пахнет холодной водой и старым деревом. Пространство в «Щучьих сплетнях» живет по фольклорным законам и, как расколотое зеркало, искажает все, что происходит с героями каждый день, проведенный ими посреди онежского леса. Все фольклорные чудища там абсолютно реальны, и за каждым мшистым пнем прячется новая пугающая загадка.
Если вы едете в Карелию, на Кольский полуостров или в леса Архангельской области, а может, просто туда, где много воды, леса и неба, берите с собой эту книгу. Читать про туман, сидя в тумане, про холодную реку, слыша плеск воды за окном, — это особенно иммерсивный опыт. Текст перестает быть текстом и становится чем-то вроде ключа к окружающей вас реальности.
Роман небольшой, в нем живой ритм и нет никакой избыточности. Его можно прочитать за два-три дня в небольшом домике посреди северного леса, если прерываться только на поиски первой брусники. Но история о том, сколько человек готов заплатить, чтобы не чувствовать боль, останется с вами после финальной главы. Послевкусия точно хватит на дорогу до дома.
Юные поломанные герои, мрачный фольклор, психологическая точность и северный лес как отдельный живой персонаж — лучших попутчиков не придумаешь.
писатель
«Попович»
Издательство «Редакция Елены Шубиной»
К такому Шаргунову мы еще не привыкли. Книга представляет собой, несомненно, новый этап в его творчестве. Подразумевается, что она автобиографическая. В каком-то смысле да — в смысле остроты чувств ее героя. А вообще, конечно, нет.
писательница
Я не фанат идеи «отпускное чтение должно быть обязательно ненапряжным». Напротив, отпуск — то самое место для душевной работы, какую мы порой забываем в городской рабочей суете. Оттого советовать буду роман «Попович» Сергея Шаргунова.
Это роман о метаниях и поисках 17-летнего юноши Луки Артоболевского. Лука — сын священника, взрослеющий в атмосфере строгости, несовместимой с подростковым протестом. А как ему не взяться, когда зов плоти, когда сильно желание вписаться в школьное сообщество и вместе с тем быть на него непохожим, когда хочешь целоваться с красивой одноклассницей Лесей и писать ей «мяу», но, самое главное, когда нет права усомниться в вере и встретить понимание этого сомнения?
Сюжет плотен, он, без сомнений, закружит вас. А посыл подтолкнет к размышлениям. Меня, например, об отложенных эффектах воспитания в запрете и стыде; о принятии другого и того, что дитя не может быть продолжением родителя. И, конечно, об умении прощать, без которого не бывает любви.
писательница
«Между актов»
Издательство АСТ
«Между актов» — последнее произведение Вирджинии Вулф. К персоне писательницы недавно возникла новая волна интереса: было опубликовано ее эссе «Быть больным», случилось несколько тематических мероприятий. Я рада, что все больше текстов Вулф становятся известны русскоязычным читателям, что все более молодые люди интересуются ее наследием. Июнь — самое время почитать Вирджинию Вулф, если вы еще этого не сделали.
У Вулф вообще очень летние книги — не потому, что легко читаются на шумном пляже, а из-за самого времени действия и особо тонкого его изображения. Сюжеты ключевых романов Вулф разворачиваются в летние дни, когда веселые утра и умиротворяющие теплые вечера переслаиваются беспощадным полуденным ужасом. В «Миссис Дэллоуэй» события происходят в знойном июньском Лондоне, где одни устраивают приемы, а другие сходят с ума, одолеваемые воспоминаниями о войне. В романе «На маяк» рассказывается о нескольких летних поездках, во время которых члены семьи Рэмзи безуспешно планируют вылазку к ближайшему маяку, обнажая в этой невозможности все личные конфликты, непонимания и неурядицы. И действие «Между актов» также разворачивается летом, в июне. К семье Оливер съезжаются гости, чтобы посмотреть любительские театральные выступления. Домочадцы разыгрывают сценки из истории Англии, а между делом разговаривают, пьют чай, слушают граммофон. Стоит 1939 год. Через два месяца начнется Вторая мировая война, и, хоть герои книги об этом не знают, что-то в атмосфере вечера намекает на скорое крушение знакомого мира.
Мария Ныркова
писательница
Наталья Баранская
«Неделя как неделя»
Издательство «Носорог»
Для меня отпуск — прекрасное, но сложное время. Его всегда слишком мало, и часто уже на третий день начинаешь грустить о его скором завершении. А еще хочется успеть поделать что-то новое и крутое, доделать то, до чего руки не доходили. Книга Баранской будет идеальна, чтобы преодолеть FOMO и ощутить, что значит обладать свободным временем, находиться в нем и распоряжаться им на свое усмотрение.
Это удивительно простой текст о повседневности, и в этой простоте все только нужное, неотъемлемое. На протяжении недели Оля, 26-летняя женщина, жена, мать двоих детей и младшая научная сотрудница НИИ, пытается пришить к бюстгальтеру петельку. Каждый вечер она засыпает с мыслью о том, что так и не сделала это, но вставать уже нет сил. Каждое утро она надевает этот лифчик, и ей неудобно. Ее дни переполнены обязанностями и страхами. Оля боится снова забеременеть, она боится за детей, она боится, что ее уволят, что она не успеет доделать отчеты… Ритм суеты, абсолютная глагольность этой книги, бесконечное перечисление действий создают ужасающую иллюстрацию той самой белки в колесе. Текст, опубликованный в 1969 году, остается по-прежнему актуальным и заставляет посмотреть и на свою жизнь со стороны.
Тем более «Носорог» переиздал эту повесть маленькой аккуратной книжицей, которую легко прочитать, пока ждешь рейс в аэропорту. После этого точно захочется по-настоящему прожить те недолгие недели, которые отличаются от всех остальных своей свободой.
Редактор: Элиза Данте (@danteeeeeel)