В этом году исполняется 220 лет Таганрогской мужской гимназии. А несколько дней назад вся страна отметила День медицинского работника – профессиональный праздник тех, кто выбрал нелёгкую и благородную стезю врачевания. Среди выпускников гимназии было немало будущих врачей, и самый знаменитый из них – Антон Чехов. Но в сегодняшнем рассказе главным героем выступает не он, а его одноклассник – Марк Красса.
Марк Фёдорович Красса родился в греческой дворянской семье в 1860 году и крещён был в Греческой церкви святых Константина и Елены.
В ученические годы энергия била из мальчика ключом. По воспоминаниям младшего соученика В.В. Зелененко, Марк был одной из самых ярких и запоминающихся фигур среди гимназистов. И, конечно, одним из главных заводил.
Гимназисты по традиции, заведенной директором Э.Р. Рейтлингером, 1 мая 1876 года находились на гулянии в загородной роще Дубки. С удовольствием угощались апельсинами и булочками. Присутствовал градоначальник. Бойкий Марк Красса произнес ему «многолетие». Молодёжь подхватила и запела: «Многая лета!». Градоначальник раскланялся и поблагодарил гимназистов. То же Марк повторил и для любимого директора Эдмунда Рудольфовича.
Надзиратель гимназии Павел Иванович Вуков устроил для учеников различные соревнования, в которых приняли участие Антон Чехов и его одноклассники. Все развеселились. И Марк, решив отблагодарить Вукова, предложил его качать. Присутствовавший при этом Ваня Чехов писал родным в Москву: «Краса закричал давайте Павла Ивановича подымем на ура и все подняли его за ноги». (1 мая 1876 г.).
По словам Михаила Волкенштейна, соученика Антона Чехова, в старших классах возникло несколько кружков: «Чехов был в кружке, прозванном «Земские врачи». Ближайшими его друзьями были: Савельев, Зембулатов, Кукушкин, Зиберов, Марк Красса. Все они по окончании гимназического курса поступили на медицинский факультет».
Чехов, Савельев и Зембулатов стали студентами Московского университета, и совместное обучение со всеми трудностями и проблемами ещё больше их сблизило. Красса посещал занятия в Киевском университете. Судьба развела молодых людей. Если они и виделись изредка, то только в Таганроге на каникулах.
После окончания университета Марк Фёдорович служил в Ростове-на-Дону тюремным врачом.
В 1890 году в городе проходил сенсационный судебный процесс. В.В. Зелененко вспоминал: «…жена местного миллионера лесопромышленника Максименко обвинялась вместе с приказчиком в отравлении мужа. Одной из сторон в этом процессе выступал известнейший в те годы адвокат Плевако, а свидетелем выступал доктор Красса».
Доктор, по-видимому, ошибся с результатами судебно-медицинской экспертизы. «Плевако пустил про него эпиграмму, что, как известно, любил делать. Вот эта шутка, после которой М. Красса вынужден был оставить Ростов:
«В мире божьем, где краса,
Там и радость,
А в Ростове, где Краса,
Там и гадость».
Антон Павлович интересовался процессом, тем более что приказчика защищал ещё один одноклассник – Л.Ф.Волкенштейн. В его личной библиотеке хранилась книга «Дело об отравлении потомственного почетного гражданина Максименко» (С.-Пб.,1892) с дарственной надписью Н.И.Холева, одного из защитников вдовы Максименко. Так что роль Красса в этой истории писателю была хорошо известна.
Но Зелененко ошибался – Красса покинул город не сразу.
Газета «Ростовский на Дону листок» 2 июня 1891 года (№61) опубликовала статью «Горячая признательность из «мёртвого дома».
«Нельзя обойти молчанием редкое и выдающееся по своей трогательности прощание заключенных со своим врачом, происходившее в местной тюрьме в среду 29 минувшего мая. Собравшаяся масса заключённых в коридоре, где помещается больница, толпою обступила своего любимого врача М.Ф.Крассу и со слезами на глазах прощалась с ним <…>
Из толпы выступил <…> заключённый: «Многоуважаемый и добрейший Марк Фёдорович! Нам стало известно, что Вы покидаете нас; не имея возможности собраться всем вместе, чтобы выразить ту сердечную благодарность за себя и убывших наших товарищей, которую мы питаем к Вам за Ваше сердечное, чисто родственное отношение к нам, людям несчастным, отверженцам общества – мы решились выразить нашу искреннюю благодарность письменно.
Со дня поступления Вашего в тюрьму, Вы употребили все усилия, чтобы облегчить нашу горькую участь, <…> борясь и отстаивая наши интересы и человеческие права. Мы вполне сознаем, что идти Вам по начертанному пути было трудно, что доказывает то, что вы покидаете нас. Поверьте, что все добро, что Вы сделали для нас, запечатлелось навсегда у всех, кто знает Вас.
В далекой Сибири и в самых отдаленных уголках России, <…> везде Ваше имя произносится с благоговением, тысячи из нас молят за Вас Бога – молят, чтобы он воздал Вам за всё, Вами содеянное».
Заключённые поднесли Марку Фёдоровичу икону Казанской Божьей Матери в серебряной ризе. На иконе было красиво написано: «Отцу доктору М.Ф.Красса, благодарные и признательные заключённые в Ростовской тюрьме. 29 мая 1891 г.».
Врач, перекрестившись, принял икону. Затем, поцеловав и икону и дарителя, сказал: «Благодарю вас всех, господа, за то искреннее и тёплое чувство, которое вы питаете ко мне, я действительно старался насколько мог, делать всё, что приказывали мне в моем лице Религия, Закон и Государь, и лучшего подарка за все труды мои вы мне не могли сделать. Правда, я получил много писем с тёплою памятью от далёких сибиряков, каторжан – дай же Бог им и вам всего хорошего».
«Отцу доктору» был всего 31 год. Надо было действительно иметь очень добрую душу и обострённое чувство долга, чтобы за несколько лет вызвать такое отношение к себе. Ведь некоторым медикам «Религия, Закон и Государь» вкупе с клятвой Гиппократа не мешали смотреть презрительно-высокомерно на людей с «тёмным» прошлым.
Здесь вспоминается легендарный доктор Ф.Гааз, о котором знали все русские врачи. Этот замечательный человек посвятил свою жизнь тому, чтобы облегчить участь каторжников и ссыльных, существовавших в нечеловеческих условиях. И действительно, многого сумел добиться. Именно Гаазу принадлежат слова: «Спешите делать добро!» Помнил о Гаазе и А.П.Чехов.
Антон Павлович лечил заключённых в сахалинских тюрьмах, сетуя на отсутствие лекарств и тупые инструменты. Суровые пациенты, чувствуя неравнодушие врача, доверчиво приоткрывали перед ним душу и дарили немудрёные поделки из дерева. Вернувшись в Москву, Чехов хлопотал об улучшении их положения.
Марк Фёдорович Красса, в связи с эпидемией холеры, был назначен врачом участка в одном из районов Ростова-на-Дону – Затемерницком. Он был единственным, кто согласился туда поехать.
Местная газета «Донская Пчела» 2 августа 1891 года (№66) поместила письмо одного из жителей района. В нём сообщалось, что в связи с прекращением эпидемии участки были закрыты.
«Получил такое уведомление и наш Затемерницкий врач М.Ф.Красса, но с такой оговоркой, что признавая необходимость присутствия врача в Затемерницком поселении, гор. управление предлагает ему принять эту должность за 100 рублей в месяц вместо прежде ассигнованных 250 руб. Понятно, г. Красса отказался от такой платы.
Надо принять во внимание, что в нашем поселении с населением 12000 душ, <…> хлебопашцы, рыбаки, драгили <возчики> , огородники, шахтёры в каменоломнях – никогда ни о какой помощи понятия не имели, лечились у баб, шептунов <…>.
Появление впервые в нашем поселении <…> д-ра Крассы для борьбы с тифозной эпидемией, оказало населению Темерника немыслимые благодеяния.
Добрая память о д-ре, оставшаяся у многочисленных пациентов, пригодилась ему в трудную пору борьбы с холерой, когда враждебное настроение скоро сменилось выражением доверия и признательности г. Крассе и готовностью принять его помощь и советы.
Я неоднократно, будучи попечителем и объезжая с врачом больных, был свидетелем, как доктор давал свои деньги на хлеб и бульон больному».
Чуть позже, поселившись в подмосковном имении Мелихово, доктор Чехов оказался единственным врачом на 25 окрестных деревень. Он добирался к больным по бездорожью, бесплатно лечил бедных крестьян. И организовал медицинский участок для борьбы с холерой.
А друг и соратник Чехова и Крассы по кружку «земских врачей» Дмитрий Савельев тоже стремился сделать всё, что в его силах, в тех населенных пунктах, куда его отправляли. Он служил то в станице на Кавказе, то в немецкой колонии Ойгенфельд в Ростовском округе, то в станице Тифлисской в Кубанской области. Последнее названное место находилось в глуши.
«Письма от жены из Таганрога я получаю на 9-й день и нередко на 12-й», – писал Савельев Чехову 17 января 1889 г. И делился пережитым: «Медицинское дело совсем тут в зародыше, и, следовательно, приходится прошибать стенку лбом, а отсутствие товарищества и вообще какого-либо интересного общества просто доводит иногда до совершенного отчаяния. Моими стараниями мой район имеет теперь аптеку, <…> скоро выстроится также небольшая больничка. Следующему врачу будет житься легче, чем мне». (22 апреля 1889 г.).
Георгий, двоюродный брат Антона Павловича, писал 21 ноября 1896 г. из Анапы: «<…> я зашел к твоему товарищу по гимназии, если ты помнишь Марка Фёдоровича Красса, который теперь живёт в Анапе <…> Красса просил меня кланяться тебе, и, он высказал своё удовольствие, что пришлось ему совершенно случайно в этом захолустье встретить земляка и узнать хорошенько о тебе. Спрашивал о Савельеве и Волкенштейне».
29 ноября писатель ответил: «Марку Фёдоровичу поклонись и передай ему, что я его очень, очень помню».
В информационно-статистическом сборнике «Кубанский календарь» за 1899 год указан городовой врач Анапы Марк Фёдорович Красса. Кроме него в городе действовали ещё два врача, фельдшер и повивальная бабка. Они обслуживали население в 7709 человек, за год к ним обратилось 2409 больных. И хотя 30 человек скончалось, в Анапе была минимальная смертность населения среди всех городов Кубани.
Анапа уже начинала приобретать известность как курорт, но приезжали на него небогатые чиновники и военные с семьями. Летом Красса лечил отдыхающих. Основной же контингент пациентов был привычен ещё по Ростову-на-Дону. Бедняки ютились в тесных, душных постройках, совмещавших жилище, мастерскую, а зимой и загон для коз и кур. Лечиться предпочитали «домашними средствами». Работы у М.Ф.Крассы и других немногочисленных медицинских работников Анапы как всегда было невпроворот.
Но он не забывал о родном городе и старался его навестить, если находилась возможность.
Скончался Марк Фёдорович в Таганроге в 1913 году.
…Таганрогские мальчики из гимназического кружка мечтали стать врачами, а стали настоящими героями. Им приходилось работать на износ. И М.Ф.Красса с его сотнями неимущих пациентов. И А.П.Чехову, человеку сдержанному, который как-то высказался в Мелихово, что спать боится ложиться – разбудят и к больному позовут. А Д.Т.Савельев, заведующий уездной земской больницей в Малоярославце, принимавший в месяц свыше 1000 человек, пожаловался в письме близкому другу Антону: «Ей Богу, невыносима изо дня в день такая непосильная работа». Дмитрий Тимофеевич умер на боевом посту в феврале 1909 г., заразившись тифом от тех, кому оказывал помощь.
Они каждый день шли к больным – не только из-за высоких идеалов, не только из-за денежных купюр, на которые можно содержать семью. Они хотели спасать людей – учёных и нищих грузчиков, священников и каторжников – всех, кто в них нуждался.
Может быть, кто-то из нас сегодня живёт на свете, потому что его предков вылечили Марк Федорович Красса или Дмитрий Тимофеевич Савельев. А может, и сам Антон Павлович Чехов.
Давайте же, хоть иногда, вспоминать не только великих учёных, но и самых обычных, замечательных русских врачей.
Анна Алферьева, старший научный сотрудник Литературного музея А.П.Чехова
Фото из архива и фондов ТГЛИАМЗ