Спасибо кинематографу — этому свету во тьме и источнику всех шокирующих сенсаций. Он говорит нам: проснись и действуй, пока не поздно. Что мы живём в Матрице. Что ЦРУ убило Кеннеди. Что наш супруг — робот, а начальник — андромедианец. А ещё что под токийским метро есть лестница в стиле Эшера, а в парках Бразилии бродит оторванная зомби-нога.
Как бы мы отреагировали, если бы всё это сказал нам близкий друг? Рассмеялись бы или ужаснулись? И стали бы мы вообще считать его близким другом после такого?
«Люди имеют право знать правду», — заявляет молодой разоблачитель в фильме Стивена Спилберга «День разоблачения». Эта фраза эхом повторяет тысячи других разоблачителей. В исполнении Джоша О’Коннора героический Дэниел Келлнер носит в рюкзаке государственные тайны, которые неопровержимо доказывают существование инопланетян и указывают на зловещий правительственный заговор.
Мы не одни, — говорит нам Спилберг, — и его фильм, кстати, тоже. «День разоблачения» — всего лишь самый крупный и яркий представитель новой волны параноидальных конспирологических триллеров, напоминающих о золотых 1970‑х — «Заговор Параллакс», «Зелёный сойлент», «Козерог один» и «Разговор». Их современные наследники рассказывают разные истории и бредут по разным кроличьим норам. Но все они говорят на языке отчуждения и недоверия и словно ощупью ищут некую откровенную финальную истину.
В «Бугонии» Йоргоса Лантимоса нас убеждают, что мировые миллиардеры — на самом деле инопланетяне в человеческом обличье. В «Приглашении» Оливии Уайлд — лихорадочные домыслы о сексуальных пристрастиях соседей. В грядущем «Дикая лошадь» — зарытый клад времён холодной войны. Комедийный триллер Мартина Макдонаха предлагает Сэму Рокуэллу и Джону Малковичу сыграть ветеранов ЦРУ, которые топчутся на острове Пасхи в ожидании нового суперсекретного задания. «Тебя никогда не посещает паранойя, что ты недостаточно параноидален?» — спрашивает Малкович в какой-то момент. Это риторический вопрос. В прямом или переносном смысле — все носят фольговые шапочки.
Это тренд? Связаны ли все эти картины? Здравый смысл, наш надёжный друг, подсказывает нам, что жизнь случайна и хаотична и что мы по большей части действуем наобум. Но теория заговора подобна обольстительному чужаку, который подкрадывается и уверяет: на самом деле всё совсем не так. Всё взаимосвязано, всё часть великого замысла. «Случайностей не бывает, дорогая», — объясняет обезумевший отец в новом триллере Netflix «Искатели истины». Стало быть, и эти странные фильмы появились не просто так. У них есть послание для нас, если бы мы только замолчали и прислушались.
«Я нашёл одно место», — шепчет Чиветел Эджиофор, играющий продавца мебели в завораживающем «Закулисье реальности». Он не может сказать точнее, потому что это место — загадка и не нанесено ни на одну карту. Это система коридоров и офисных помещений, одновременно стерильных и болезненных, которая всегда была у всех на виду, но оставалась незамеченной. Если верить титрам, «Закулисье реальности» снял тогда ещё 20-летний Кейн Парсонс, который опробовал концепцию в популярном веб-сериале. Если верить более буйной части фанатов, то за кулисами режиссировал продюсер Осгуд Перкинс (52 года). Фильм — это загадка с запертым ящиком, дразнящая головоломка. Значит, он и сам должен хранить хотя бы один секрет.
«Закулисье реальности» — лучший образец параноидального конспирологического повествования, потому что он никогда не стремится заполнить все пробелы. Он страшный, странный и откровенно сбивающий с толку. И при этом он по-настоящему кинематографичен, готовый метафора. Эти «закулисья» находятся за освещённым окном или экраном. Они могут быть кинематографом, TikTok или тёмными уголками интернета. «Это как лабиринт», — изумляется Эджиофор, когда он нажимает на петли и впервые вторгается внутрь. «Он всё тянется и тянется».
Никто никогда не разорялся, недооценивая интеллект публики, говаривал Генри Луис Менкен. Но они также редко теряли деньги, недооценивая её способность к удивлению. Киноаудитория жаждет чудес и зрелищ, информации и утешения. Опрос 2024 года показал, что 61% американцев верят в призраков, 57% — в инопланетян и 70% — в дьявола. Значительное число также верит, что его обманывает теневая безответственная элита. Согласно опросу YouGov, 18% считают, что высадка на Луну в 1969 году была сфальсифицирована, 20% — что вакцины от COVID содержат микрочипы. Соберите вместе достаточное количество таких узких интересов — и они, конечно, перевесят чашу весов. Согласно исследованию проекта CHIP50 за 2024 год, 78,6% граждан США согласны хотя бы с одной теорией заговора. Это огромный и процветающий рынок... И во всех странах расклад аналогичный.
Действие фильма Ари Астера «Эддингтон» разворачивается во время пандемии COVID; Хоакин Феникс играет шерифа маленького городка, который баллотируется в мэры. Он антимасочник, либертарианец, любит свою страну, ненавидит Black Lives Matter и украшает свою машину баннером с надписью «ТОБОЙ МАНИПУЛИРУЮТ». Таким образом, он олицетворяет конспирологическую культуру, которая вышла из холода — была мейнстримизирована социальными сетями и вооружена крайне правыми. «Эддингтон» сатирически изображает этот мир, но он также и его симптом.
Фильмы 70-х по сути были сопротивлением. Они были прямым отказом от устаревшей государственной пропаганды, построенным на пламенном противостоянии провальным и коррумпированным институтам. То же самое можно сказать о сегодняшних фильмах? Культура слишком замутнена, а новости слишком насыщены ложными сведениями. Возможно, ни один современный кинематографист не говорит на языке конспирологического триллера громче и отчётливее, чем правительство стран. Ведь постановочные интриги могут служить желанным отвлечением или прикрытием. Дезинформация держит избирателей в растерянности и изнурении.
Лучшие конспирологические истории указывают путь к выходу — а значит, к свободе, и это хорошо. Но жанр утратил своё громовое звучание, и путь вперёд неясен. «Бугония» — отличный фильм, а «Закулисье» — ещё лучше. Однако по сути не слишком отличаются от лихих фан-теорий о том, что Джим Керри отправил своего клона на премию «Сезар», а «С широко закрытыми глазами» был предупреждением о Джеффри Эпштейне.
В США премьера «Дня разоблачения» совпала с откровенно мыльной публикацией рассекреченных файлов НЛО в Белом доме («чрезвычайно интересно и важно», сказал Трамп). Это породило слухи, что даты релизов были скоординированы в рамках одной взаимовыгодной кампании. Неправда, сказал Спилберг, просто очередное дикое теоретизирование. Его фильм категорически не состоял в сговоре с администрацией.
Связаны ли все эти краснопилюльные постановки? Конечно, косвенно — да. Есть ли грандиозный замысел? Почти наверняка нет. Фильмы — это сиюминутная реакция на внешний мир. Они улавливают его напряжение и потакают общественному интересу, подобно бродячим шарлатанам, которые когда-то рыскали по захолустью в поисках новых клиентов. Теории заговора создают иллюзию порядка и контроля. Они дарят утешение в виде истории — ощущение, что жизнь имеет смысл. Но это же означает, что они — выдумка, ложь. Что тревожнее: думать, что правительство скрывает инопланетян, или принять, что не скрывает? Что страшнее: верить, что инопланетяне хотят с нами заговорить, или вообразить, что они никогда не захотят?
Достаточно ли мы параноидальны? Томас Пинчон — неофициальный лауреат жанра конспирологии — выделяет состояние ещё более худшее, чем паранойя: антипараноидальное, в котором ничто ни с чем не связано, нет замка, который нужно взломать, и нет сияющей истины, которую нужно открыть. Это состояние, говорит он, «немногие из нас способны выносить слишком долго». Людям нужны сюжетные повороты и обрывы, намёки и разоблачения. Спилберг — признанный мастер и, безусловно, это знает. Как и Лантимос, и Астер, и 20-летний режиссёр «Закулисья».Это впрочем знают не только кинематографисты...