Есть один парадокс, который я наблюдаю уже несколько лет подряд и который поначалу, признаться, озадачил. Поколение, которое громче всех провозгласило принятие себя, отказ от токсичных стандартов красоты и культ естественности, приходит к эстетическим врачам раньше, чем приходили их родители. В 18, в 20, в 22 года — с вопросами, которые мои пациентки-миллениалки задавали себе сильно после тридцати, если задавали вообще.
Поначалу я думала: ну вот, очередное поколение с мозгами, промытыми социальными сетями. Но чем больше я с ними общаюсь на консультациях и в обычной жизни — тем сложнее и интереснее становится картина, которая мне открывается.
«Я принимаю себя»… и записываюсь к врачу
Зумеры парадоксальным образом не видят в этом никакого противоречия. Для них бодипозитив и уход за собой — не противопоставление, а две стороны одного и того же процесса. Примерно так же, как принятие себя и своей внешности не означает запрета на другую стрижку или покупку новых очков.
На консультации ко мне приходят молодые люди и девушки с очень разными запросами. Одни — с чем-то конкретным, что они давно для себя решили, типа ринопластики, отопластики или коррекция асимметрии, то есть того, с чем косметология не поможет и что человек хочет осознанно изменить. Другие пришли потому, что увидели в зеркале что-то, что показалось им «не так», и не понимают, что с этим делать и надо ли что-то делать вообще. Третьи — и это совершенно новый тренд — приходят за развёрнутым планом на годы вперёд, желая понять, как правильно ухаживать за собой сейчас, чтобы не «переделывать» свою внешность потом.
Этот третий тип меня, честно говоря, приятно удивляет. Прагматичный, почти инвестиционный взгляд на собственную внешность — я воспринимаю это не как тщеславие, а как житейскую мудрость. Жаль только, что такая мудрость не всегда подсказывает, к какому специалисту с тем или иным вопросом стоит идти. Но об этом мы как-нибудь отдельно с вами поговорим.
По данным Американского общества пластических хирургов за 2024 год, зафиксирован заметный рост обращений аудитории 20–29 лет к эстетическим специалистам самого разного профиля. И три четверти американских хирургов отмечают усиливающийся запрос на раннюю профилактику. Цифры-то американские, но тенденция совершенно глобальная, и моя собственная практика тоже её подтверждает.
Фильтр как новое кривое зеркало
Есть и оборотная сторона — и о ней говорить значительно сложнее.
В 2018 году исследователи из Boston Medical Center описали некое новое явление, которое они назвали «снэпчат-дисморфией». Пациенты стали приносить на консультацию не фотографии знаменитостей как референс, то есть образец, какого результата им хотелось бы достичь, а… собственные обработанные фильтрами селфи. То есть буквально: «я хочу выглядеть, как я — но с фильтром». Выясняется, что фильтр, например, сужает нос, увеличивает глаза, разглаживает текстуру кожи — и создаёт образ, которого в природе не существует. После этого собственное отражение в зеркале начинает казаться нелепой ошибкой, которую нужно исправить.
У меня на приёме человек показывает мне своё лицо на экране — красивое, гармоничное, с мягкими чертами — и говорит, что это как раз то, что он хочет. Я прошу убрать телефон и внимательно изучаю внешность человека, сидящего передо мной. Иногда оказывается, что разница между «отфильтрованным» и реальным настолько невелика, что её как будто и нет. А иногда она существует, но главным образом лишь в сознании пациента.
По данным свежих исследований, около четверти зумеров возрастной группы 18–24 лет демонстрируют признаки дисморфии тела, то есть навязчивой озабоченности мнимыми или сильно преувеличенными дефектами собственной внешности. У молодых женщин этот показатель ещё выше. Понятно, что это не капризы и не игра — это реально существующее искажение восприятия, с которым никакой хирургический скальпель не справится.
Когда двадцатилетний говорит «я — некрасивый»
Опыт более чем тридцати лет практики приучил меня к одному правилу: прежде чем что-то делать, нужно понять, что именно человек видит — и главное, почему он это видит.
Когда ко мне приходит двадцатилетняя девушка и говорит, что хочет изменить нос, — я смотрю на нос. Но я также смотрю и на неё. Потому что чаще всего проблема не в анатомии, а именно в восприятии: человек видит дефект, которого объективно не обнаруживается, или воспринимает нормальную особенность внешности как какую-то личную катастрофу. Ключевой вопрос, который я задаю себе на каждой консультации: чьим голосом говорит этот пациент — своим собственным или навязанным рекомендательными алгоритмами, старательно демонстрирующими ему или ей «успешный успех» и «красивую красоту»?
Это не для красного словца, это важная часть моей работы и, если хотите, профессиональной ответственности. Во многих случаях правильное решение — отказать в операции и направить к психологу. Не потому, что пациент «неадекватный», а потому, что никакая хирургическая операция не исправит то, что происходит у него в голове. Я считаю, что пластический хирург, который безотказно берётся за всё подряд, — плохой хирург.
«Дорого-ухоженно» вместо перекачанных губ
Теперь о позитивном. В том, что происходит с нашим молодым поколением и его запросами к эстетической медицине, есть и очень здравая тенденция.
Запрос, который я слышу от зумеров всё чаще, звучит примерно так: «Сделайте так, чтобы никто ничего не понял». Не «хочу кардинально измениться» — а «хочу выглядеть отдохнувшей, свежей и так, как будто всё от природы». Это принципиально другая эстетика, и она мне нравится.
В профессиональном сообществе сейчас активно говорят о том, что укладывается в понятие rich face — лицо без следов вмешательства, с естественной мимикой, без ярлыка «гляди-ка, что я себе сделала». Всё, что считывается как «сделанное», воспринимается как дешёвое — даже если технически стоило очень дорого. Зумеры сформулировали этот запрос раньше других поколений, и, на мой взгляд, это очень правильно.
Здесь векторы бодипозитива и эстетической медицины на самом деле совпадают: оба против лица, «отштампованного промышленным способом», оба — за индивидуальность, за то, чтобы человек выглядел как лучшая версия себя — а не «как все», сошедшие с одного и того же конвейера (т.е. вышедшие из кабинета одного и того же врача).
Но за этим трендом кроется и ранее не осознаваемый риск. Стремление к «невидимой коррекции» может стать новой формой перфекционизма — не кричащей, как силиконовые губы девяностых, а тихой, почти незаметной. Когда человек не гонится за очевидным результатом, а живёт с постоянным ощущением, что «всё равно вышло недостаточно хорошо». Такая ловушка ничуть не менее коварна.
Как разные поколения могут помочь друг другу
Я часто слышу от людей постарше: «Полюби себя таким, как есть». Обычно это говорится вполне искренне — и иногда обесценивает совершенно реальную боль человека, который каждое утро видит в зеркале то, с чем не готов мириться. Надо признать: принятие себя — это не запрет иметь желание что-то изменить.
Молодые, в свою очередь, говорят: «Я принимаю себя, но хочу оптимизировать то, чем наделила природа». Это, кажется, более честно и весьма прагматично. Но не всегда понятно, где заканчивается собственный выбор человека и начинается давление ленты рекомендаций запрещённой соцсети.
По-настоящему важный вопрос всего один, и он одинаково актуален для любого возраста: когда ты принимаешь решение по поводу своей внешности, чей голос звучит в твоей голове? Свой собственный, коллективного бессознательного («все так делают») или коварного маркетолога, придумавшего, как завладеть твоим вниманием?
Неважно, к какому выводу вы придёте, если постараетесь честно ответить на этот вопрос. Осознанное решение, каким бы оно ни было, всегда лучше решения, принятого под давлением навязанного идеального образа.
Я считаю, что иногда родители могут помочь своим детям увидеть, что за глянцевой картинкой — одни лишь фильтры, ретушь и имиджмейкеры. А молодые могут помочь своим старшим понять, что желание ухаживать за собой — это не пустое тщеславие. Именно в общении друг с другом может найтись необходимый баланс между принятием себя и стремлением к совершенствованию.
***
А вы что думаете? Насколько вы удовлетворены своим собственным телом и лицом? Собираетесь ли что-то предпринять для их оптимизации?
Буду с нетерпением ждать ваших комментариев.
Искренне ваша, Любовь Сафонова, пластический хирург с более чем 30-летним стажем