Начавшись, как военно-полицейская операция по принуждению киевского режима к благоразумию, и вскоре перейдя к полноформатному военному конфликту, СВО с некоторых пор как бы разделилась на две войны: одну мы ведём против киевского режима, а другую — Зеленский и его западные спонсоры ведут против нас.
При этом каждая из сторон, используя свои преимущества, воюет теми методами, которые считает наиболее приемлемыми и эффективными со своей точки зрения. Проще говоря, делает акцент именно на тех аспектах противостояния, где она добивается успеха.
Мы в большей степени доминируем на земле, где, как сказал наш президент, "добираем Константиновку" и готовимся начать битву за Славянск и Краматорск.
Украина же, окончательно перейдя к диверсионно-террористическим методам борьбы, методично выносит наши НПЗ, скрупулезно работает над блокадой Крыма и частично контролирует нашу логистику, по крайней мере, в юго-западных регионах, чем создаёт накануне выборов в Государственную Думу, назначенных на 20 сентября 2026 года, столь желанную нашим врагам социальную напряжённость внутри России.
Подобное разделение единого, казалось бы, конфликта, связано даже не столько с преимуществами, сколько с объективными трудностями обеих сторон.
Скажем, мы не можем себе позволить бить по украинским тылам после того, как тылом де-факто стала территория стран НАТО, где и осуществляется на данный момент основное производство беспилотников для нужд ВСУ. Хотели бы, но не можем.
Киев со своей стороны не обладает реальными возможностями проводить широкомасштабные наступательные операции и возвращать под свой контроль ранее утраченные территории. Разве что спорадически и очень локально. Да, и то по большей части это происходит в формате пресловутых "флаговтыков".
Зная это, украинское руководство, с подсказки своих британских кураторов и при активной поддержке европейцев, выбрало наиболее выигрышную для себя тактику, которой Россия, увы, ничего на данный момент противопоставить не может.
Кроме того, важным фактором в выборе тактики и стратегии является время. У Зеленского понимают, что пока мы "дойдём до Киева", они своими дронами успеют закошмарить всю Россию, нанеся нам серьёзный урон.
Кстати, во многом по этой причине в западных СМИ стали всё чаще появляться публикации о том, что время сейчас работает не на Россию. Скажем, немецкая BILD на днях прямо заявила, что "экономика Путина уже на исходе" и осталось лишь немного поднажать.
Со своей стороны мы продолжаем давить в Донбассе, освобождая всё новые и новые посёлки и города и постоянно акцентируя внимание именно на ситуации "на земле" – не только, чтобы засвидетельствовать таким образом наши успехи, но и как аргумент в пользу того, что именно мы контролируем ситуацию в рамках всего конфликта.
С этой же точки зрения мы апеллируем и к тем же американцам, предлагая им в процессе переговоров отталкиваться прежде всего от наших территориальных приобретений. При этом на том факте, что на освобождаемых ныне и освобождённых ранее территориях – даже в Крыму – мы практически никак не контролируем "малое небо", стараемся особо не зацикливаться.
В результате до поры до времени каждый может позволить себе вести собственную победоносную войну, не обращая никакого внимания на победы противника. Но вечно так продолжаться не может.
Даже Зеленский, для которого потеря Донбасса на самом деле не значит ровным счётом ничего, имеет уязвимость в виде практически уничтоженной энергетической инфраструктуры, о полном коллапсе которой будущей зимой уже предупреждают украинские эксперты.
Так, известный на Украине специалист в энергетической отрасли Юрий Корольчук в ходе недавнего интервью одному из местных каналов заявил, что о готовности к будущей зиме говорить не приходится.
"Проблем на самом деле много. И поэтому следующая зима... Вот даже когда, опять же, президент Зеленский говорит, что нужно войну до конца года закончить – ну, он там в контексте, очевидно, каких-то размышлений, мыслей об этом – то, возможно, в этом в том числе кроется и понимание того, что к зиме мы можем оказаться просто не готовы.
Ну, к прошлой зиме мы якобы были готовы, но оказалось, что ракеты показали – да, было тяжело, понимаете, тяжело. Да. И морозы, да, морозы, конечно. Это ненормально – верить в тёплую зиму, мне кажется, понимаете? Это ненормально. Надеяться на такое... не то, чтобы чудо, а вот на какое-то "пронесёт" – это неправильно… Повторяю, что удалось восстановить, пока что, где-то на 70% только. И это всё ослабит сразу, даже если... даже если обстрелов не будет". Конец цитаты.
Уязвимость России – это те самые выборы в Госдуму, о которых в последнее время там много говорят наши противники. Выборы, результаты которых как с точки зрения электоральных предпочтений, так и в контексте реакции на них в верхах, могут быть весьма непредсказуемы и малоприятны.
В этом смысле стремление Киева "успеть до зимы" на данный момент во многом является определяющим для исхода всего конфликта, ибо вечно сохранять преимущество в небе у наших врагов не получится. Россия тоже не сидит сложа руки.
"Мы знаем и видим, что киевский режим, по мере того как ситуация для него на фронте стремительно ухудшается, по мере того, как противник теряет одну территорию за другой, а наши бойцы занимают один населённый пункт за другим, взял на вооружение тактику нанесения ударов по нашим гражданским объектам, по гражданской инфраструктуре, пытается создать проблемы с обеспечением энергоресурсами, повлиять на туристический сезон, о чём прямо, честно говоря, нам по разным каналам и говорят. Конечно, прежде всего задача купирования этих угроз лежит на плечах Министерства обороны, других силовых ведомств. Вместе с тем и правительство России тоже должно принять дополнительные меры, чтобы минимизировать, свести к нулю последствия таких действий", – заявил на состоявшемся накануне заседании Совбеза России президент Владимир Путин.
Отсюда напрашивается очень простой и логичный вывод: всё начнётся в августе и решится в сентябре. И эту битву Запад проигрывать не намерен. Впрочем, мы тоже.