Альбому «Морская» скоро исполняется 30 лет. Это одна из редких удач российской рок-музыки в 90-х, и один из последних культовых альбомов в принципе. Потому что далее интерес к музтворчеству и целенаправленному музпрослушиванию стал медленно, но верно сходить на нет.
Весной 1997 года началась мощная раскрутка группы «Мумий Тролль». Клипы «Кот кота» и «Утекай» взрывали мозг своей странностью, яркостью и недосказанностью. Однако интернета не было, и информацию об артистах собирали по крупицам. Благо, узнавать там было чего, а группа как-то сразу стала сверхпопулярной.
В мае 1997 года «Тролль» должен был выступить на Максидроме в Москве – впервые с того момента, как о группе узнала широкая аудитория. И в том году до этого фестиваля они так и не доехали, выступали там в 1998-м. Сет длился 11 минут, сыграли 3 песни. Публика бесновалась, потому что до этого момента их знали только по клипам и записям.
На тот момент вышли альбомы «Морская» (1997) и «Икра» (1997).
В 1998 году, в декабре, «Мумий Тролль» выступал в Горбушке. Играли два дня концерты с разными программами, общей была только что вышедшая песня «С Новым годом, крошка!». Я был на концерте с программой «Морской», потому что альбом «Икра» понравился меньше – не по музыке, она почти такая же отличная, а по текстам. Ну, и, соответственно, подпевать там было меньше чему.
Впечатления от концерта – отдельная тема. Но если выражаться фигурально и иносказательно, то там попросту «убивали», и даже Илюха собственноручно вытаскивал из партера задыхавшуюся девушку. Вот такая была давка. А еще, как у меломана, у меня имелся осадочек: грязновато все было сыграно. В особенности – Юрием Цалером. Как–то без души. И только потом я узнал, что к чему.
Как английские музыканты записали главный русский рок-альбом 90-х
Дело в том, что в записи «Морской», да и «Икры» тоже, участвовали совершенно другие люди – английские сессионные музыканты. С подачи продюсера и местами соавтора Лагутенко Леонида Бурлакова альбом записывался в 1996 году в Лондоне. Помимо Лагутенко и их, в лондонской студии присутствовал только Альберт Краснов – музыкант первого состава тогда еще «Муми Тролля», образованного в 1983 году. Ручки помнили, и что-то он, видимо, подсказывал.
В концертный же состав Краснов входить отказался. И ситуация была аховая. По факту, уже с «дебютным» мощнейшим записанным альбомом (да и второй тогда уже явно был в стадии черновиков, ибо писался уже в августе 1997 года и тоже в Лондоне) группа оставалась виртуальной и состояла из одного Ильи. Был брошеен клич, собрали концертный состав – правда, сразу с четырьмя владивостокскими музыкантами: Звиденный, Пунгин, Ляшенко, Транский. И екатеринбуржцем Цалером, который, на мой взгляд, всегда играл не очень.
Вообще надо сказать, что состав «МТ» перетрясался множество раз. Если брать с самого начала, то по моим ощущениям, через группу прошло человек 15. Простые примеры: Олеся Ляшенко, ярко выступавшая в 1997–1998 годах, к декабрю 98–го состав уже покинула. Чуть позднее сгинул в небытие клавишник и саксофонист Транский. Так что третий альбом писался уже вчетвером и, то ли магия лондонской студии отсутствовала, то ли надо было кого–то в составе менять – «Точно ртуть алоэ» вышел откровенно слабым, четвертый альбом «Меамуры» и подавно был никаким и т.д и т.п. Но это было потом.
Этот альбом спас нас от кринжа. Почему песни с «Морской» до сих пор звучат свежо, а другие забыты
А пока начиналсяся пик популярности «Мумий Тролля» 1997–1999 годов, и возник он благодаря альбому «Морская». Кто-то говорил, что он мол такой сильный потому, что был своего рода The Best Of – но вот только лучшим от чего, если о группе не знали, и на самом–то деле большинство заново записанного раннего материала вошло в выпущенную по горячим следам дилогию «Шамора» (1998)? Нет ответа. Поэтому моя версия проста – у Лагутенко был творческий подъем именно в момент сочинения «Морской», и именно поэтому песни на пластинке такие классные и такие легкие для восприятия. Это, а также уровень британцев, и то, что называется саунд–продюсированием, и сотворило магию первых двух альбомов.
Дальше классность и легкость начали уходить. Уже на отличной, забойной по звуку, «Икре», например, есть совершенно провальные в плане текстов вещи типа «Сиамских сердец», «Ранетки», «На Яды», «Алмазами», «Сигналов». Ну, чуть–чуть бы их было еще допились, шлифануть, чтобы нормально воспринимались, но нет.
Что касается «Морской», то тут фактически все песни радиоформатны. Все они либо либо хиты («Девочка», «Утекай», «Владивосток 2000», «Кот кота (Вот и вся любовь)», «Забавы», «Скорость», «Делай меня точно», «Новая луна апреля»), либо просто хороши («Вдруг ушли поезда», «Морская болезнь», «Роза Люксембург», «Время тепла», «Всецело всем», «Воспитанник упавшей звезды»).
Самое-то главное, что у слушателя здесь не возникает испанского стыда (он же кринж). Все сделано качественно, талантливо, со вкусом. А это очень редкое исключение. Народ это прочухал, и, как следовало ожидать – песни «Морской» крутились на репите в квартирах и палатках с кассетами и дисками (тогда еще были такие). В какой-то момент Лагутенко сотоварищи убирали вообще всех, несмотря на то, что новых рок-артистов тогда было предостаточно. «МТ» сразу стал бенчмарком: с этой группой сравнивали, на нее равнялись, ей подражали. Однако при всех усилиях – при отсутствии сопоставимой креативности – все равно съезжали на второй–третий план.
Ну, простой пример. С кем за неимением группы Лагутенко снимался в первых двух клипах? С музыкантами «Свинцового тумана». Помнит ли кто–то сейчас такую группу? А ведь тогда они гремели и устраивали фестивали имени себя.
Что касается меня, то именно благодаря «Морской» «МТ» стал для меня последней большой фанатской историей. И после того, как Лагутенко канул в Лету, потопил себя как автор, нарушив золотой принцип «лучше меньше – да лучше» – естественно, что–то мне нравилось и у других групп, но такого бурного позитива уже не вызывало.
История с «Мумий Троллем» в целом интересная. Это группа не одного хита и не одного альбома. Но существует рубеж, с момента которого был сделан поворот «не туда». Задора группе «Мумий Тролль» хватило ровно на три-четыре года, а дальше, с наступлением 2000-х, у Лагутенко начался период вымучивания нового материала, и этого ему делать точно не следовало.