Барсик был котом интеллигентным, пушистым и с очень тонкой душевной организацией. Больше всего на свете он ценил три вещи: утренний почесон за ухом, солнечное пятно на полу в гостиной и свою миску. А в миске, как известно, должна быть еда. Достойная еда.
И вот однажды, вернувшись с дневного обхода своей территории (подъезда с пятого по первый этаж), Барсик почувствовал неладное. В воздухе витал запах... предательства. Он стрелой метнулся на кухню. Его любимая миска, его фарфоровое блюдце с золотой каёмкой, была пуста. Не просто пуста — она была насмешливо вылизана до блеска.
Барсик издал утробный рык. Это было не просто «забыли покормить». Это было преступление.
Сыщик запрыгнул на стол. Его усы (вибриссы) встали по стойке смирно, улавливая малейшие колебания воздуха. Он должен был найти улики. Он обнюхал пол. Пыль. Старый след от тапка хозяина. Ничего.
Он обнюхал мусорное ведро. Пахло грустью и картофельными очистками. Не то.
И тут его осенило. Главный свидетель! Холодильник. Огромный, белый и молчаливый монстр, хранящий все тайны. Барсик запрыгнул на табуретку, с неё — на столешницу. Он приложил ухо к холодной дверце. Внутри что-то подозрительно шуршало.
Сыщик требовательно ударил лапой по магниту в виде рыбки. Дверца со щелчком приоткрылась.
Внутри, на средней полке, лежал он. Источник всех бед. Палка докторской колбасы, наполовину обгрызенная. А рядом с ней, с самым невинным видом, сидел враг.
Маленький, рыжий хомяк по кличке Хрустик. Хомяк смотрел на Барсика круглыми глазами-бусинками и дожёвывал последний кусок его законного ужина.
Барсик замер. Это был момент истины. Его долгая карьера частного сыщика (а он расследовал пропажу носков и тайное перемещение кресла) вела именно к этому. Перед ним — вор. Наглый, рыжий и с набитыми щеками.
Хрустик перестал жевать. В его глазах-бусинках на секунду промелькнуло что-то похожее на осознание неминуемой расплаты. Он понял, что отпираться бессмысленно. Холодильник — не нора, из него не сбежишь.
Барсик медленно, по-охотничьи, прижал уши и издал звук, похожий на скрип несмазанной двери. Это был его фирменный боевой клич «Скотч и справедливость для всех!».
Хомяк принял единственно верное решение. Он бросил остатки колбасы и с низкого старта рванул прямо по батону «Столичного», используя его как трамплин. С громким «Плюх!» он приземлился на нижнюю полку, где стояли кастрюли.
Началась погоня. Барсик, забыв о своём аристократическом происхождении, нырнул в холодильник вслед за ним. Из недр белого монстра доносился грохот падающих банок с огурцами, звон бьющегося яйца и воинственное кошачье шипение.
Илона, привлечённая звуками битвы, заглянула на кухню. Её взору предстала картина: дверца холодильника распахнута настежь, изнутри валит морозная дымка, а на пол выкатывается одинокий солёный помидор.
— Барсик! — строго позвала она.
Из холодильника показалась виноватая усатая морда. В зубах он гордо, как трофей, нёс за хвост обалдевшего от ужаса Хрустика. Хомяк висел безвольной тряпочкой, всем своим видом показывая, что он жертва обстоятельств и вообще просто мимо пробегал.
Барсик положил преступника к ногам хозяйки и требовательно мяукнул.
— Так... — Илона посмотрела на погром, на хомяка, на Барсика. — Я так понимаю, это и есть та самая «белочка», которая к тебе приходит?
Она вздохнула, достала веник и совок.
— Ладно, Шерлок. Расследование окончено. Преступник пойман. А теперь марш из холодильника, пока не простудился. Ужин сегодня будет праздничным. За подвиг.
Барсик победно задрал хвост и прошествовал к своей миске. Дело было закрыто.