— Плати сама, Таня. Ты взрослая девочка, зарабатываешь прилично. А Сергей… ну что Сергей? Он всегда был несчастным, неприкаянным. Ты хочешь его в тюрьму упечь? Родного дядю? Позор на всю семью накликать? Таня… Забери заявление. Его же посадят. Лет пять дадут, не меньше. Он там не выживет, он больной человек. Таня, я тебя умоляю… Я на коленях готов встать. Он же мой брат. Нас всего двое осталось. Пожалей меня. Я вообще не понимаю, как можно так поступать с родными людьми! Я тебя разве так воспитывал?!
***
Игорь Петрович отодвинул тарелку с недоеденным ужином и уставился в окно, барабаня пальцами по клеенке. Татьяна замерла в дверях кухни, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. В руках она сжимала уведомление из банка — лист бумаги, который за утро превратил ее жизнь в руины.
— Папа, ты слышишь, что ты говоришь? — голос Татьяны дрогнул. — Он украл машину. Он подделал мои документы, продал ее перекупщикам и скрылся с деньгами. У меня долг — миллион рублей! Миллион! Плюс проценты. Мне банк уже коллекторами грозит.
— Он не украл, он запутался, — буркнул отец, не оборачиваясь. — Сергей мой брат. Младший. Я не позволю тебе заявить в полицию. Ты хоть понимаешь, что это значит? Суды, допросы… Соседи пальцами тыкать будут. «Смотрите, Соколовы своего же в тюрьму сдали». Тебе не стыдно?
— Мне? Стыдно? — Татьяна сделала шаг вперед, ее трясло от ярости. — Мне должно быть стыдно за то, что меня обманул родной человек? За то, что я теперь пять лет буду работать только на проценты, во всем себе отказывая? Папа, это миллион! Я на квартиру копила!
— Заработаешь еще, — отрезал Игорь Петрович. — Ты бухгалтер, цифры любишь, вот и крутись. А Сергей… он всегда был авантюристом. Натура такая. Несчастный человек. Ему просто не везет. Ну прогорел опять, с кем не бывает? Ты должна войти в положение. Мы — семья.
— Семья? — Татьяна горько усмехнулась. — Семья — это когда тебя не кидают на миллион. Я еду в полицию, папа. Прямо сейчас.
— Попробуй только, — отец резко встал, стул с грохотом отлетел к стене. — Если ты на него заявишь, ты мне больше не дочь. Слышишь? Я от тебя откажусь. Выбирай: или этот твой долг, или отец.
Татьяна смотрела на него и не узнавала. Человек, который учил ее быть честной и ответственной, сейчас защищал вора только потому, что у них общая фамилия.
Все началось полгода назад, в маленьком кафе на окраине города. Сергей Игоревич сидел напротив Татьяны, картинно вздыхая и потирая виски.
— Танечка, выручай, — шептал он, заглядывая ей в глаза. — Дело верное. У меня старый долг по бизнесу висит, будь он неладен. Из-за этого кредитная история в хлам. А мне машина нужна позарез. Я же сейчас на доставку запчастей устроился, там без своего транспорта никак.
— Дядя Сережа, миллион — это огромная сумма, — Татьяна качала голвой, разглядывая распечатку из банка. — Почему бы вам не взять машину попроще? Подержанную?
— Да ты что! Подержанная — это вечный ремонт. А мне работать надо, а не под капотом лежать. Танечка, я же все просчитал. Платеж — двадцать пять тысяч в месяц. Я буду отдавать тебе тридцать! Пять тысяч — тебе сверху за помощь. Клянусь матерью твоей, покойной сестрой моей, ни разу не задержу!
— Мне не нужны ваши надбавки, дядя Сережа. Я просто боюсь. Это же на пять лет.
— Какие пять лет? — Сергей Игоревич всплеснул руками. — Я через год этот кредит закрою! Вот увидишь. Дела пойдут, я еще и тебе помогу. Ты же знаешь, я человек слова. Ну, оступался раньше, но сейчас-то все серьезно. Помоги дяде, а? Ты же одна у нас такая… надежная.
Татьяна сдалась. Она оформила автокредит, получила новенькую блестящую машину из салона и отдала ключи дяде. Первые три месяца все шло идеально. Каждый месяц, двадцатого числа, Сергей Игоревич присылал ей деньги на карту. Даже звонил, шутил, благодарил. А на четвертый месяц телефон дяди замолчал.
Сначала Татьяна думала — завал на работе. Потом — приболел. Но когда банк прислал первое предупреждение о просрочке, она поехала к нему домой. Соседка по лестничной клетке, подозрительная старушка, долго разглядывала Татьяну через дверную цепочку.
— А Сережка-то? Так уехал он. Дней десять как съехал.
— Как съехал? Куда? — Дарья почувствовала, как внутри все похолодело.
— Сказал, в другой регион, на заработки. Вещи все вывез, мебель распродал. А машину он еще раньше продал, перекупщикам каким-то. Я видела, как двое парней ее на эвакуаторе забирали.
— Не может быть… Машина в залоге у банка, ее нельзя продать без моего участия.
— Милая, в наше время все можно, — вздохнула старушка. — У него знакомые какие-то были, бумаги все печатали. Ты ищи его, ищи. Только вряд ли найдешь, он телефон-то свой выкинул, я видела в мусорке коробку от новой сим-карты.
Татьяна бросилась к перекупщикам. По адресу, который дала соседка, находился грязный ангар на окраине.
— Машина? — коренастый парень в замасленной кепке лениво сплюнул. — Была такая. Белая, новенькая. Мы ее перепродали уже. Документы? А что документы? Продавец привез все: генеральную доверенность с правом продажи, твой паспорт… ну, копию. Сказал, сестра родная просила помочь. Мы проверили — подпись похожа.
— Это была не моя подпись! — крикнула Татьяна. — Он украл мои данные!
— Девушка, это ваши семейные разборки, — парень отвернулся к мотору старой иномарки. — У нас все чисто. Бумаги в порядке. Иди отсюда, не мешай работать.
И вот теперь она стояла на кухне отца, надеясь на поддержку. Зря…
— Папа, — Татьяна сжала кулаки до боли. — Он не просто «прогорел». Он подготовил это. Он обманул меня с самого начала. Выманил кредит, подождал три месяца, чтобы я расслабилась, и сбежал. Ты понимаешь, что он сейчас где-нибудь на югах гуляет на мой миллион?
— Хватит! — Игорь Петрович ударил кулаком по столу. — Я все сказал. В полицию ты не пойдешь. Ты хочешь, чтобы я инфаркт получил? Чтобы мать в гробу перевернулась?
— Мама бы никогда не позволила ему так со мной поступить, — тихо сказала Татьяна. — Она всегда говорила, что за свои поступки надо отвечать.
— Она была слишком правильной. А жизнь — она серая, Таня. Не черная и не белая. Сергей оступился. Он напишет, вот увидишь. Вернет он тебе все, когда на ноги встанет. А сейчас — плати. Ты же у нас главбух в фирме, у тебя зарплата в три раза больше моей пенсии. Не обеднеешь.
— Я не главбух, я рядовой бухгалтер. И эта зарплата мне дается кровью и бессонными ночами. Я пять лет не буду видеть моря, папа. Пять лет не куплю себе нового платья. Ты это понимаешь?
— Ничего, скромность украшает человека, — отец снова сел и потянулся к пульту телевизора. — Все, разговор окончен. Иди домой. Мне отдыхать надо.
Татьяна вышла из квартиры отца, едва видя ступеньки из-за слез. На улице моросил мелкий дождь. Она села в свою старенькую малолитражку и долго смотрела на приборную панель. В кармане завибрировал телефон. Смс от банка:
«Уважаемая Татьяна Игоревна, напоминаем о необходимости погашения задолженности. Сумма к оплате…».
Она заблокировала телефон и ударила по рулю.
— Будь ты проклят, дядя Сережа, — прошептала она. — И ты, папа, тоже.
Первый год был самым тяжелым. Татьяне пришлось сменить квартиру на более дешевую, на самой окраине города. Она отказалась от всех подписок, отменила абонемент в спортзал и стала брать любую подработку. Днем она считала балансы в офисе, а по вечерам и выходным вела бухгалтерию для двух небольших ИП.
Ее день начинался в шесть утра и заканчивался за полночь. Она научилась экономить на всем. Гречка, куриная грудка по акции, дешевые овощи. Подруги звали ее в кафе, в кино, на выходные в горы.
— Тань, ну ты чего? — спрашивала ее лучшая подруга Катя. — Один раз живем. Ну, просрочишь ты этот платеж, ну накинут пени. Поехали в Сочи, там сейчас бархатный сезон!
— Не могу, Кать. У меня график. Если я сейчас сорвусь, я потом не вылезу. Мне еще четыре года так жить.
— Да заяви ты на него! Что ты мучаешься? Весь город знает, что Серега твой — ворюга. Почему ты его выгораживаешь?
— Я не его выгораживаю, — Татьяна опустила глаза. — Я отца защищаю. Он сказал, что если я заявлю, он от меня откажется. У него сердце слабое, Кать. Я не могу взять на себя еще и его смерть.
— Дура ты, Танька, — вздыхала подруга. — Святая дура. Он тобой манипулирует, а ты ведешься.
На второй год Сергей Игоревич проявился. Он прислал сообщение в мессенджере с незнакомого номера.
«Танечка, привет! Как ты там? Прости, что так вышло с машиной. Обстоятельства прижали, пришлось срочно деньги выводить. Я сейчас в Краснодаре, пытаюсь бизнес наладить. Скоро разбогатею и все тебе верну, с процентами! Только папе не говори, где я, а то он волноваться будет. Целую, дядя Сережа».
Татьяна смотрела на экран телефона десять минут. Ее пальцы замерли над кнопкой «ответить». Ей хотелось выкрикнуть все, что накопилось: про бессонные ночи, про старые ботинки, которые она донашивает второй сезон, про одиночество и дикую усталость. Но она просто нажала «заблокировать».
Она не стала звонить отцу. Она знала, что он ответит:
«Ну вот видишь, я же говорил! Он хороший человек, просто время нужно».
Прошло три года. Татьяна стала сухой и молчаливой. На ее лице залегли тени, которые не скрывала никакая косметика — впрочем, на косметику она тоже не тратилась. На работе ее ценили за фанатичную исполнительность, но побаивались ее холодного взгляда.
Отец звонил раз в неделю.
— Таня, ты чего к нам не заходишь? В субботу тетя Лена приедет, пироги будут.
— Я работаю, папа. У меня три отчета на выходные.
— Да бросай ты свою работу! Совсем себя загоняла. Посмотри на себя — кожа да кости. Приходи, поешь нормально. Кстати, Сергей звонил. Говорит, у него дела в гору пошли. Обещал к Новому году приехать, подарков привезти.
— Рада за него, — коротко отвечала Татьяна. — Все, мне пора.
Она ни разу не взяла у отца ни копейки. Хотя знала, что у него есть заначка. Но после того разговора на кухне между ними выросла стена из колючей проволоки. Она платила за молчание отца своим будущим, и эта цена казалась ей все более несправедливой.
На четвертый год Сергей Игоревич действительно приехал. Татьяна узнала об этом, когда увидела его машину у дома отца — новую, дорогую, сверкающую хромом. Дядя Сережа, загорелый, в модном пиджаке, размахивал руками, что-то весело рассказывая. Отец смеялся, подливая ему наливку. Тетя Лена всплескивала руками.
— О, Танечка пришла! — Сергей Игоревич вскочил, раскинув руки для объятий. — Красавица наша! Совсем взрослая стала! Ну, иди сюда, дядя тебя обнимет!
Татьяна отстранилась.
— Где деньги? — спросила она.
— Какие деньги, Танюш? — дядя Сережа натянуто улыбнулся, поправляя воротник. — А, ты про тот кредит? Слушай, ну я как раз хотел поговорить… Сейчас немного денег не хватает, все в обороте, понимаешь? Я вот машину взял в лизинг, представительский класс нужен для встреч. Но я помню, помню! После праздников обязательно…
— Ты купил новую машину? — Татьяна перевела взгляд на отца. — Папа, ты это видишь? Он приехал на новой машине, но у него «нет кэша», чтобы отдать мне долг, который я выплачиваю четыре года?
Игорь Петрович нахмурился, глядя в свою рюмку.
— Таня, не начинай. Праздник же. Сергей гостем приехал, издалека. Ну нет сейчас возможности, человек дело развивает. Потерпи еще немного, ты же привыкла уже.
— Привыкла? — Татьяна засмеялась. Звук был такой, что тетя Лена перекрестилась. — Я привыкла не есть досыта? Я привыкла не покупать себе лекарства, когда болею? Я привыкла к тому, что мой родной отец считает нормальным, когда его дочь обкрадывают на глазах у всей семьи?
— Да чего ты завелась-то? — Сергей Игоревич недовольно поморщился. — Подумаешь, миллион. Я тебе подарок привез — духи французские. Вон, на тумбочке лежат. Настоящие, не подделка.
Татьяна подошла к тумбочке, взяла изящный флакон и с силой швырнула его в стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков.
— Таня! Ты что творишь? — выкрикнул отец.
— Я ухожу, — сказала она, глядя на дядю Сережу. — И на этот раз я иду не домой. Я иду в полицию. У меня сохранились все записи разговоров, все твои смс про «бизнес в Краснодаре» и свидетельские показания перекупщиков.
— Ты не посмеешь, — Игорь Петрович встал, его лицо побагровело. — Я тебе сказал…
— Мне плевать, что ты сказал, папа. Ты выбрал своего брата-вора. Ты смотрел, как я загибаюсь четыре года, и тебе было все равно. Для тебя «позор» страшнее, чем сломанная жизнь дочери. Ну что же, наслаждайся позором.
Она развернулась и вышла.
— Таня! — кричал отец ей вслед. — Вернись! Если выйдешь из подъезда — ты мне больше не дочь!
— У меня больше нет отца, — прошептала она, закрывая дверь.
Заявление она подала тем же вечером. Следователь, усталый мужчина, долго листал документы.
— Поздновато вы, конечно. Четыре года прошло. Но раз он сам приехал и машина на нем… Попробуем. Подделка документов — это серьезно.
Сергея Игоревича задержали через два дня прямо у дома отца. Был скандал, крики на весь двор. Игорь Петрович звонил Татьяне сорок раз, но она не взяла трубку ни разу.
Следствие длилось долго. Выяснилось, что Сергей Игоревич провернул подобную схему еще с парой человек в других городах. Машину у него конфисковали, его самого отправили в СИЗО.
Татьяна продолжала платить кредит. Ей оставался всего год.