24 июня 1994 года, авиабаза Фэйрчайлд, штат Вашингтон. В безоблачном небе, над самой кромкой взлётной полосы, тяжёлый стратегический бомбардировщик B-52Н закладывает крутой вираж. Земля всё ближе, крыло почти вертикально цепляет воздух, и многотонная машина, словно нехотя, переворачивается и рушится вниз. Четыре члена экипажа не успевают ничего сделать. Через мгновение гигантский самолёт превращается в огненный шар. Но это не трагическая случайность и не внезапный отказ техники. Это финал долгой, тягучей и абсолютно предсказуемой истории о том, как один человек с репутацией воздушного хулигана методично шёл к катастрофе, а система, призванная его остановить, лишь беспомощно наблюдала.
Командира экипажа звали Артур Холланд, но для всех он был просто Бад — свой парень, душа компании и пилот от Бога, как о нём говорили. Правда, те, кому довелось летать с ним в одной кабине, выбирали слова помягче, но суть та же: Холланд был агрессивен, неуправляем и искренне убеждён, что правила писаны для кого-то другого. Ему ничего не стоило бросить B-52 в крутое пике над бейсбольным полем, где играли его собственные дочери. Или пролететь над головами зрителей на авиашоу так низко, что у людей подгибались колени. Или заложить вираж с креном в 45 градусов на высоте менее ста футов — просто чтобы красиво смотрелось на церемонии смены командования эскадрильи. А однажды он задрал нос бомбардировщика на 80 градусов, и топливо хлынуло из дренажных отверстий — зрелище, от которого у любого нормального лётчика поседели бы волосы.
Но был один эпизод, после которого даже самые терпеливые сослуживцы поняли, что этот парень убьёт себя и других. Март 1994 года, учебное бомбометание на полигоне Якима. Холланд гоняет B-52 над скалистыми грядами, чтобы фотограф ВВС сделал эффектные кадры сброса учебных боеприпасов. Минимальная разрешённая высота — пятьсот футов над землёй. Но Холланду плевать. Он ведёт машину на высоте тридцать футов. Тридцать! А над следующей грядой — и вовсе три фута. В кабине начинается паника. Второй пилот перехватывает управление, два других члена экипажа кричат: «Поднимайся! Поднимайся!». В ответ — смех и презрительное «киска». После посадки экипаж единогласно решает: с этим человеком они больше не летают. Никогда. Рапорт ложится на стол командира эскадрильи, подполковника Марка МакГиэна.
МакГиэн был полной противоположностью Холланду — спокойный, методичный, знающий цену дисциплине. Он изучил рапорт и пошёл по инстанциям, требуя отстранить Холланда от полётов. Ему отказали. Отказали! Человеку, который видел в Холланде угрозу безопасности полётов, сказали «нет». И тогда МакГиэн принял решение, которое сегодня называют одновременно героическим и безумным: он лично вписал себя вторым пилотом во все полёты, где командиром был Холланд. Если систему не удалось заставить работать, он решил прикрыть её собой.
24 июня 1994 года настало. Экипаж готовится к тренировочному полёту перед авиашоу. Командир — Холланд. Второй пилот — МакГиэн. Ещё двое — полковник Роберт Вольф и подполковник Кен Хьюстон. Взлёт проходит штатно, программа выполняется без замечаний. Но когда B-52 заходит на имитацию посадки, диспетчер даёт команду уйти на второй круг — полосу занимает только что севший топливозаправщик. И здесь Холланд делает то, что делал всегда. Он запрашивает разрешение на левый разворот на 360 градусов — красивый, эффектный манёвр, который так нравится публике. Диспетчер разрешает.
В этот момент физика начинает неумолимо работать против самолёта. B-52 входит в разворот на высоте около 250 футов, теряя скорость. Холланд увеличивает тягу двигателей, но они реагируют слишком медленно — этому бомбардировщику нужно до восьми секунд, чтобы выйти на полную мощность. А скорость уже падает. 145 узлов. Крен — 60 градусов. И вот она, та самая красная черта: скорость сваливания B-52Н составляет 146,8 узлов. У них на полтора узла меньше. Через три четверти виража машина заваливается на бок, крен достигает 90 градусов, самолёт теряет управление и отвесно рушится вниз. Взрыв. Вспышка. Никаких шансов.
Самое жуткое в этой истории — даже не сама катастрофа, а то, что ей предшествовало. Человек годами нарушал всё, что только можно нарушить. Его поведение обсуждалось, осуждалось, по нему писались рапорты. Командир эскадрильи требовал отстранения. И ничего. Абсолютно ничего. Холланд продолжал летать. И вот теперь все четверо мертвы, включая того самого МакГиэна, который пытался предотвратить неизбежное. Второй пилот, согласно заключению, успел частично катапультироваться — люк кабины отстрелился в момент удара, но выбраться из падающей машины было уже невозможно. Хьюстон тоже активировал систему, но не успел покинуть борт. Все четверо сгорели в огненном шаре рядом с хранилищем ядерного оружия.
Что это было — преступная беспечность, культ личности, провал системы? И самое главное — почему никто из тех, кто мог остановить Холланда, не сделал этого, пока не стало слишком поздно? Делитесь в комментариях — такие истории лучше любого учебника показывают, что в авиации не бывает мелочей.