Украинский кризис — всего лишь частный случай новой глобальной тенденции
Мирное небо над головой — норма. Немирное небо над головой — отступление от нормы. С нравственной точки зрения это было, есть и остается верным. Но вот с точки зрения соотношения нравственных норм и нынешних и будущих реалий международных отношений все гораздо сложнее: мир — именно весь мир, а не только близкая к нашей стране его часть — вступает в эпоху больших войн и конфликтов. Именно к таким выводом пришли авторитетные эксперты на Примаковских чтениях — престижном международном форуме, который собрал в Москве множество участников из России и иностранных государств.
На первом пленарном заседании форума курирующий в МИДе РФ европейское направление заместитель Сергея Лаврова Александр Грушко привел следующую оценку экспертов: размер «мирного дивиденда» Европы от прекращения первой Холодной войны составил с трудом умещающуюся в голове сумму в 17 триллионов долларов. Однако, как все мы знаем, в последние годы страны Старого Света отказались от такой политической «бизнес-модели».
Согласно оценке того же Александра Грушко, если страны НАТО выполнят свое обещание и доведут расходы на военные нужды до показателя в 5% ВВП, то их доля в общемировых тратах на эти цели составит 65%. На долю всех остальных — России, Китая, Индии, Саудовской Аравии и так далее — останется 35%. Поразительная «политическая арифметика» - поразительная и явно требующая экспертного осмысления.
И вот какая картина сложилась у меня в голове после прослушивания выступлений других участников этой панельной дискуссии — известного американского эксперта Тома Грэма, бывшего генерального секретаря ОБСЕ, отставного швейцарского дипломата и военного Томаса Гремингера и других. В плане соотношения мирных и военных эпох мировая политика всегда развивалась циклично.
Например, за эпохой Наполеоновских войн последовало несколько в-основном мирных десятилетий. Затем система международных отношений, основанная на решениях Венского конгресса 1814-1815 годов, приказала долго жить. Крымская война стала предвестником других европейских конфликтов разной степени интенсивности: войны Пруссии с Данией, войны Пруссии с Австрией, войны Пруссии с Францией.
После того, как франко-прусский конфликт привел в 1871 году к созданию объединенной Германии, Европу ждали четыре с лишним десятилетия мира: войны иногда случались, но они носили локальный характер. Но тут наступил грозный 1914 год и все пошло-поехало...Чем можно объяснить этот цикличный характер военных конфронтаций? Тем, что любое человеческое общество, начиная от замкнутого локального коллектива и и заканчивая всей системой международных отношений, построено на правилах и на иерархии.
Когда правила ясны, а иерархия четко выстроена и устойчива, миру нет альтернативы. Но когда иерархия и правила начинают размываться, наступает период конфликтов и ожесточенной борьбы за «место под солнцем». Вернемся, например, в 1850-1870-ые годы — период, который позволяет наиболее ярко проиллюстрировать этот тезис. Правящая команда в Берлине, «первую скрипку» в которой тогда играл Отто фон Бисмарк, стремилась повысить свою роль в международной иерархии и последовательно наносила нокаутирующие удары тем, кто стоял на пути к достижению этой цели.
В отличии от того периода европейской истории, сейчас мировые международные процессы внешне гораздо больше напоминают «броуновское движение». Но, как убедительно доказал в своем выступлении директор Института мировой экономики и международных отношений имени Евгения Примакова Федор Войтоловский, содержательная начинка того, что происходит на наших глазах носит тот же самый характер.
Мир в Европе после 1945 года был основан на решениях трех международных конференций: в Тегеране, в Ялте, и в Потсдаме. На Западе термин «ялтинская система международных отношений» считается сейчас почти что грязным ругательством. Но это «грязное ругательство» позволило Европе завершить Холодную войну и получить тот самый «мирный дивиденд». А дальше все по классике: «жадность фраера сгубила».
А может, не только жадность, но и вызванная сменой поколений политической элиты «забывчивость», отбрасывание накопленного исторического опыта? За неимением очевидного ответа будем считать этот вопрос риторическим. Факт в том, что мир вернулся в эпоху «политического дарвинизма»: мировые центры силы активно проверяют друг друга на устойчивость — в том числе и военным путем.
Таким вот образом — методом проб и ошибок — на планете устанавливаются новые правила и новая иерархия. Это не совсем «игра без правил» и «триумф безбашенности». Сдержанность по-прежнему присутствует. Как указал Федор Войтоловский, в теории Иран мог бы не ограничиться надводной блокадой Ормузского пролива. Иран вполне мог бы атаковать подводные кабели на дне того же самого Ормузского пролива и нанести удары по дата-центрам, которые в большом количестве находятся в зоне досягаемости его ракет.
И что тогда бы случилось с мировой экономикой, сложно даже представить. Однако Тегеран предпочел вместо этого оставить этот «козырь в своем рукаве». Подобные «козыри» в будущем еще потребуются — и не только Ирану, а всем другим вольным или невольным участникам схватки за установление новой мировой иерархии и новых правил международных отношений.
Федор Войтоловский уверен, что эта схватка продлиться несколько ближайших десятилетий. А Том Грэм придумал очень хорошее и яркое название для этих десятилетий - «конкурентное сосуществование». Звучит очень похоже на «мирное сосуществование» - лозунг, взятый на вооружение руководством СССР в 1920-ые годы. Однако, как говорится, «есть нюанс». Как вытекает из сути термина Тома Грэма, «сосуществовать» будут только с тем «конкурентом», который способен за себя постоять.
Тех, у кого для такой «конкурентной борьбы» нет ресурсов или политической воли, будут «харчить» самым откровенным образом — в духе риторики Трампа «мы это заберем потому, что можем!» Получается, что спровоцированный бездумным триумфализмом Запада украинский кризис — это всего лишь «частный случай» новой глобальной тенденции. И в будущем количество таких «частных случаев» в мире будет только расти.
Такая вот «новая нормальность». Сложно, очень сложно назвать её привлекательной. Но реальность есть реальность. Жить надо в ней, а не в прекраснодушных иллюзиях.
Источник Московский комсомолец