Иногда мне кажется, что человек несёт в себе не только память прожитой жизни, но и память тех дорог, по которым он не пошёл.
Всю жизнь я занимаюсь музыкой. Музыка стала моей профессией, моим языком общения с миром и способом познания реальности. Казалось бы, чего ещё желать? Но с годами я заметила странную особенность. Меня всегда тянуло не только к самой музыке, но и к пониманию того, из чего она состоит.
Не в смысле нотной грамоты. Меня интересует другое.
Еще ребенком я думала - почему именно двенадцать полутонов в октаве? Почему интервалы вызывают определённые ощущения? Почему бас способен изменить восприятие всей музыкальной ткани? Почему колебания воздуха вдруг превращаются в эмоции, воспоминания и даже в состояние души?
Я ловлю себя на том, что думаю не как музыкант, а как исследователь. Мне интересно устройство музыкального пространства. Интересно, каким образом математика превращается в звук, а звук — в переживание.
Иногда я задаю себе вопрос: откуда взялось это стремление?
С эзотерической точки зрения возможно, что в одной из непрожитых линий судьбы я должна была заниматься совсем другим делом. Возможно, не музыкой, а физикой. Или математикой. Или исследованием законов мироздания.
Но эта линия не реализовалась. Я выбрала музыку.
Однако информация никуда не исчезла. След той судьбы сохранился в глубинных слоях сознания. И теперь время от времени напоминает о себе через интерес к тем вопросам, которые выходят далеко за пределы искусства.
Мне недостаточно знать, что произведение красиво. Мне хочется понять, почему оно красиво.
Мне недостаточно слышать и понимать аккорд. Мне хочется понять, почему человеческое ухо воспринимает именно это соотношение частот как гармонию.
Мне недостаточно знать музыкальные правила. Мне хочется понять, какие законы Вселенной стоят за этими правилами.
Возможно, именно поэтому я никогда не могла заниматься только музыкой. Мне всегда хотелось заглянуть глубже.
Когда я смотрю на клавиатуру рояля, я вижу не только инструмент. Я вижу математическую модель пространства звука. Я вижу систему координат, в которой каждая клавиша имеет своё место, а каждая частота связана с другими невидимыми отношениями.
И чем больше я изучаю музыку, тем меньше она кажется мне искусством в привычном смысле слова. Всё чаще она представляется мне языком, на котором сама Вселенная рассказывает о своём устройстве.
Возможно, музыка и математика никогда не были противоположностями.
Возможно, музыка — это просто математика, которую можно услышать.
А математика — это музыка, которую ещё никто не сыграл.
И тогда становится понятно, почему меня одновременно тянет и к гармонии, и к формулам, и к вибрациям, и к законам природы. Возможно, это две части одного и того же знания, которые когда-то были разделены, а теперь снова стремятся соединиться.
Может быть, именно в этом и состоит моя задача — не просто создавать музыку, а попытаться понять, из чего соткан сам звук и почему через него человек способен прикоснуться к тайнам мироздания.