Вот и наступил последний день в лагере, который закончился прощальной дискотекой и пионерским костром. После ужина зазвучала музыка, которую включили бессменные ведущие Сашка с Петькой, пионеры танцевали под весёлые, зажигательные мелодии, а некоторые сложившиеся пары, включая Сашку с Викой, под медленные композиции. А Петька всё так и стоял, поглядывая на Раечку и мечтая её пригласить. Из местных же пацанов никто, за исключением Вовчика, не пришёл.
Тот появился в белоснежно-чистой рубашке и скромно стоял в сторонке в полном одиночестве пока его не заметили Сашка с Петькой. Они подошли и попытались затащить Вовку на танцплощадку, взяв за руки. Безуспешно. Он упирался изо всех сил, будто его на казнь вели. Это продолжалось до тех пор, пока их не заметила начальник лагеря. Она подошла, приглашая широким жестом Вовку в гости, и тому пришлось уступить. Но всё равно он продолжил своё стояние, только уже на танцплощадке. А Сашка с Петькой рядом - не бросать же товарища в одиночестве. Так и простояли, негромко обсуждая свои мальчишеские дела, до окончания танцев. Только изредка бегали в радиорубку музыку менять.
Дискотека в этот раз получилась непродолжительная – нужно было до отбоя успеть ещё провести прощальный костёр. В отсутствие старшего вожатого все обязанности по организации этого важного мероприятия возложили на физрука, который был совершенно не в восторге от такой нагрузки. Он никогда этим не занимался, и, переживая, что может что-нибудь испортить, всё время приставал с расспросами то к вожатым, то к начальнику лагеря. Но переживал, как оказалось, напрасно – у него всё получилось на самом высоком уровне.
Кострище было устроено на пустыре рядом с лагерем. Внутри горкой сложили поленья, а вокруг - толстые брёвна, выполняющие роль скамеек. На всякий случай неподалёку поставили несколько огнетушителей, растянули пожарный рукав и даже старшего спасателя пригласили.
Как только окончательно стемнело, Марина Васильевна, несмотря на возражения отдельных личностей, скомандовала Сашке чтобы тот выключил музыку, и повела пионеров на поляну. Там уже суетился физрук. Увидев приближающихся ребят, он зажег костёр. Огонёк пару минут поплясал где-то под поленьями и огромное пламя взметнулось вверх, в тёмное южное небо, озарив пустырь, ближайшие здания, счастливых детей и напряжённо-серьёзных взрослых. Начальник лагеря запела, взмахами рук приглашая присоединиться всех присутствующих: «Взвейтесь кострами, синие ночи…»
К роли ведущей приступила Тоня. С её помощью ребята вспомнили, чего интересного произошло за время, проведённое в лагере. Долго спорили, определяя самое лучшее мероприятие, но всё же пришли к мнению, что это был День Нептуна. А вот выбор лучшего отряда, на удивление вожатых, разногласий не вызвал. Им стал второй «Гвардейский». После долгого обсуждения, пионеры совместно написали напутствие тем, кто приедет в лагерь на следующий год, после чего Тоня предложила:
- А сейчас, дети, давайте скажем «спасибо» всем тем, кто сделал наш отдых таким замечательным!
- Спа-си-бо!
- А теперь давайте помашем друг другу на прощание!
Пионеры, под руководством вожатых и прощальные взмахи рук, потянулись в палаты. Костёр начинал затухать, а Сашка с Петькой подошли к своему местному другу.
- Ну, что, пока!
- Давайте, ребята, счастливо. Приезжайте на следующий год!
- Обязательно. Только я в «Орлёнок» хотел… Ну, если туда не получится, приеду, - пообещал Петька.
- И я приеду обязательно. Не знаю, правда, когда, но приеду… - вторил ему Сашка.
Вовчик развернулся и зашагал в сторону от освещённого затухающим костром круга. Ребята ещё немного постояли, помахали руками темноте, и отправились догонять отряд.
В палате стоял невообразимый гвалт. Всех переполняли эмоции от прощального костра и предстоящего завтрашнего убытия. Чтобы их как-то выплеснуть, дети, скрипя металлическими сетками, прыгали на кроватях, корча страшные гримасы и воспроизводя устрашающие звуки, носились по проходам, залезали на стол и подоконники. Тоня стояла возле выхода, с ужасом на лице наблюдая эту картину. Она уже отчаялась привести в чувство своих пионеров и решила подождать, может сами успокоятся. Напрасно надеялась. Ведь основным сдерживающим фактором была угроза отлучения от пляжа, а какой уж теперь пляж, если завтра домой! Не дождавшись, когда благоразумие вновь посетит мальчишеские головы, Тоня решила позвать на помощь физрука и вышла из класса, что вызвало очередной взрыв эмоций.
Вожатая с подмогой прибыла через пару минут. Увидев творящийся кавардак, Евгений Николаевич гаркнул во всю мощь своего голоса:
- А ну-ка, успокоились все быстро!!!
От неожиданности ребята застыли с открытыми ртами. В палате установилась полная тишина, в которой отчётливо было слышно сонное похрапывание, больше похожее на похрюкивание. Они обернулись к источнику звука с неподдельным изумлением – как в таком бардаке спать можно? Источником похрюкивания оказался Петька, который мирно спал, отвернувшись к стене и накрывшись простынёй. Его очередной «хрюк» вызвал такой хохот, что аж стёкла в рамах зазвенели, а Тоня закрыла уши руками. Но на Евгения Николаевича это произвело обратный эффект. Он ещё более зычно скомандовал, с таким металлом в голосе, что примолкли даже самые отъявленные хулиганы:
- Я сказал успокоились!!! По кроватям немедленно!
Физрук схватил первого попавшегося пионера и уложил его на первую попавшуюся кровать. Тот подскочил. Физрук снова его схватил и уложил. Тот опять подскочил, попал в руки физрука и назад в кровать. Тогда он оставил свои бесплодные попытки и лёжа посмотрел на Евгения Николаевича:
- А можно я в свою кровать пойду?
Отряд, наблюдавший за этой картиной, вновь разразился громогласным хохотом. Причем рассмеялся и сам физрук.
- Давайте, ребятки, по кроватям, завтра тяжёлый день, рано вставать, ехать на вокзал, - уже более миролюбиво проговорил Евгений Николаевич.
Хохот постепенно стих, заскрипели кровати, прошелестели простыни, установилась тишина, в которую вплеталось только Петькино похрюкивание. Постепенно к нему присоединилось и сонное сопение остальных пионеров. Евгений Николаевич удовлетворённо улыбнулся, Тоня посмотрела на него благодарным взглядом, и они вышли из палаты, тихонько прикрыв дверь.
Путь домой ничем особо примечательным не запомнился. Всё, что проплывало мимо окон вагона, ребята уже видели. Игра в карты наскучила. На перрон выходить не хотелось. Хотелось только побыстрее приехать и рассказать обо всём друзьям.
Вот, наконец, знакомая, и такая родная после долгого отсутствия, станция. Быстро выгрузились из вагона и потопали, не оглядываясь, к автобусам, которые их ждали на пристанционной площадке. Только Сашка остановился и долго выискивал кого-то в окнах вагона. А потом вздохнул и поплёлся позади.
Автобусы въезжали на центральную площадь города под оглушительные сигналы клаксонов и восторженные крики встречающих. Соскучились все – родные по своим чадам, а чада по своим родным. Поэтому попытки начальника лагеря организованно вывести пионеров, построить и поприветствовать встречающих пионерским салютом, были изначально обречены на провал. Совершенно не слушая ни её, ни кого бы то ни было, ребята с радостными воплями выскакивали из дверей и мчались разыскивать родителей, не разбирая дороги. Довольно продолжительное время на площади кроме детских имён и возгласов «Мама! Папа!» ничего не было слышно. Марина Васильевна, поняв бесперспективность своей инициативы, махнула на неё рукой и подошла к группе вожатых.
Петька увидел мать ещё на выходе из автобуса и помчался к ней, зажав руками свою балетку и распихивая ею бывших соратников по отдыху.
- Мам, привет!
- Ой, Петенька! А как вырос-то! Как загорел, поправился! – мать без устали то обнимала его, то целовала, то отстраняла от себя, чтобы вдоволь насмотреться. – Ну, как лагерь?
- Так здорово! Я там столько медалей и грамот разных выиграл! И в «Зарнице» участвовал! И в море накупался! Я сейчас тебе всё расскажу.
- Ну вот. А не хотел ехать.
- Кто не хотел? Я не хотел? Да ты что, я же всю жизнь мечтал! И на следующий год обязательно поеду. Лучше в «Орлёнок», конечно, но, впрочем, если туда не получится, сойдёт и этот.
Они направились к выходу с площади под поток непрекращающихся Петькиных рассказов. При этом мать всё время пыталась взять его за руку, а он с завидным упорством эту руку вырывал. Вдруг Петя остановился и оглянулся, выискивая глазами друга, с которым он забыл попрощаться в эйфории встречи. Сашка в это время стоял неподалёку, рядом с отцом, и тоже смотрел по сторонам. Они встретились взглядами, улыбнулись и помахали друг другу. Перекрикивая гомон, стоявший на площади, договорились о встрече на следующий день, развернулись, и, подчинившись родителям, взявшим их, наконец-то за руки, потопали домой. Но, не пройдя и пары шагов, бросились в сторону автобусов, не обращая внимания на родительское негодование.
Растолкав ещё не разошедшихся пионеров, друзья подбежали к группе вожатых. Начальник лагеря стояла к ним спиной и что-то назидательно выговаривала подчинённым. Сашка с Петькой подскочили к Тоне и обняли её. Потом пожали руку Евгению Николаевичу и внезапно прижались с обеих сторон к Марине Владимировне, которая от неожиданности поперхнулась очередной поучительной фразой.
- Марина Васильевна, спасибо Вам за всё огромное! И всем-всем вам тоже спасибо, - Сашка, обнимая начальника лагеря, посмотрел на присутствующих.
Марина Васильевна погладила мальчишек по головам и хотела что-то сказать в ответ, но слова почему-то застряли в горле. Она откашлялась, достала носовой платочек, сняла очки и начала вытирать глаза. Однако, рассудив, что негоже выказывать подчинённым свои эмоции, быстро с собой справилась, водрузила очки на место, и произнесла, внимательно глядя на пацанов сквозь толстые линзы, положив им руки на плечи:
- И вам, ребятки, спасибо.
Ребятки освободили начальника от цепких объятий и помчались к родителям.
Первое сентября вызывало у Петьки смешанные чувства. С одной стороны – снова в школу, прощай беззаботное время, когда можно было целыми днями играть во дворе и носиться по улицам на велосипеде, а с другой – встреча с одноклассниками, которых на видел целое лето, торжественная обстановка первого звонка, новые учебники… А самое главное – нужно ведь рассказать друзьям где он был и что видел за время разлуки! В предвкушении этого он одним из первых примчался на построение, благо мчаться недалеко – дом совсем рядом со школой. Его встретила классный руководитель, учитель русского языка и литературы, Тамара Викторовна, одетая соответственно торжественности момента, только её очки с толстыми линзами в широкой коричневой оправе совершенно не гармонировали с модной причёской и современным строгим тёмно-синим брючным костюмом и огромным жабо на белоснежной блузке.
- Бондаренко!
- Здравствуйте, Тамара Викторовна!
- Здравствуй, Пётр. Вот здесь место нашего класса. Встречаешь одноклассников и показываешь им, где строиться. Понятно?
- Да.
Тамара Викторовна всегда принимала самое деятельное участие во всех школьных мероприятиях, даже если её об этом не просили. Вот и сейчас, озадачив ученика, она исчезла по каким-то своим организационным делам, а Петька начал осматриваться по сторонам, выглядывая знакомых, и тут же увидел Сашку.
- Саня! Иди сюда!
- О, привет, как дела?
- Нормально. Наш класс — вот здесь. Если наших увидишь - покажи.
Сашка начал высматривать своих, приподнимаясь на цыпочки. Завидев кого-нибудь, он неистово махал ему руками, показывая куда идти. Все школьники были в парадной форме: девочки в белых фартучках, а мальчики в белых рубашках. И, конечно, у каждого на шее аккуратно повязанные пионерские галстуки. Мальчишки по-взрослому здоровались за руку, а девчонки свысока кивали головой. Сашка устанавливал одноклассников в строй, а Петька начинал рассказывать о пионерском лагере и тут же прерывал сам себя, увидев другого, только что подошедшего школьника, и рассказ начинался сначала. Причём начинался он неизменно одинаково: «А вот у нас в лагере…»
Почти весь класс был в сборе, когда подошёл Сашкин и Петькин друг Толик. Они его не видели с момента окончания учебного года. Петька тут же начал: «А вот у нас в лагере…», но внезапно остановил повествование, увидев проходящую мимо Ленку. С радостным криком: «Ленка, привет!», он помахал ей рукой, на что та никак не отреагировала, только фыркнула и отвернулась. Однако это Петьку нисколько не обескуражило, и он повернулся к Толяну:
- Вот. С Ленкой в лагере отдыхали. Да там у нас столько всего было! Мы дискотеку вели с Сашкой, и «Зарницу» выиграли, и соревнований разных тоже много. У меня такая куча медалей! А ты где был?
- В Евпатории отдыхал. Классно там. Море тёплое, пляж песчаный…
- Фу, да это что, а вот у нас в лагере один местный чуть не утонул, а я его вытащил.
- Да ладно! Хорош заливать!
- Сань, докажи!
- Ну да, вытащил. Ему даже медаль дали.
Толян удивленно покачал головой. В это время подошла Тамара Викторовна.
- Ну что, вроде все наши в сборе? – она внимательно посмотрела на свой класс. – Молодец Петя у нас, всех нашёл, построил.
- Ну да, вот Петя-то у нас как раз и молодец, - пробурчал Сашка ехидно.
К Тамаре Викторовне тут же подбежали те ученики, которые догадались принести цветы, и вручили ей с поздравлениями. От этого строгая классная руководительница на минуту стала совсем нестрогой. Она смахнула слезинку и принялась благодарить учеников, которые собрались вокруг неё, нарушив весь строй, что совершенно расстроило Саньку, с таким трудом его устанавливавшего. В этот момент заговорил школьный репродуктор голосом директора: «Школа, строиться!»
Классы выстроились в форме буквы «П» перед входом. На крыльце расположились учителя, директор, завуч, и ещё несколько человек из родительского комитета. Школьников поздравили с началом учебного года, зазвенел колокольчик в руках первоклассницы, которую по всей площадке пронёс десятиклассник. Нарядно одетая полненькая девочка расплывалась в улыбке от счастья, а парень, с красным лицом и каплями пота на лбу, шумно отдувался, видимо от гордости. Первоклассники с цветами в руках, а первоклассницы с бантами в косичках, строем прошли в школу под непрекращающийся звон. А за ними шумной толпой все остальные.
- Пятый «Б», проходим в кабинет, рассаживаемся и ждём меня! – скомандовала Тамара Викторовна.
Кабинет русского языка и литературы располагался на втором этаже. Его стены были увешаны портретами классиков, а над доской висел плакат с бессмертным высказыванием Паустовского: «Нам дан во владение самый богатый, меткий, могучий и поистине волшебный русский язык». В классе аккуратно расставлены новые парты с жёлтыми лакированными столешницами и стулья, с сиденьями такого же цвета.
Шумная ватага ввалилась в класс. Распределившись по местам, школьники тут же приступили к изучению новых учебников, сложенных аккуратными стопками на партах. Сашка с Петькой подошли к своему месту в третьем ряду возле окна. Сашка достал из портфеля маленькую стеклянную бутылку «Пепси Колы», открыл её, глотнул и обернулся к Толику:
- Держи, Толян, попробуй, мы с Петькой в Сочи купили. Хотели на Новый год оставить, да ладно уже…
- Спасибо. Я в Крыму пробовал. Не понравилось.
- А мне понравилось, - Петька вырвал бутылку у Сашки из рук и тут же наполовину опорожнил.
- Ну-ну! Другим-то дай глотнуть! – подошли одноклассники.
Однако всем попробовать всё равно не хватило. Даже по одному маленькому глоточку. Пиршество прервала классная руководительница.
- Сели все по местам! Сегодня, несмотря на праздничный день, у вас четыре урока. Два последних – русский язык и литература. Так что до встречи. По поводу дисциплины даже напоминать не буду, если что - вы меня знаете.
Два урока пролетели незаметно. Учителя особо не нагружали учеников, справедливо полагая, что от этого в первый день не будет никакого толку. Провели только вводные уроки, рассказывая, что ребятам предстоит познать в этом учебном году. На переменах разговоры были исключительно о том, кто где был и что там видел.
Прозвенел звонок на третий урок. Вошла учительница.
- Ну, ещё раз здравствуйте, ребята! Как вам сегодняшний праздник?
- Ничё так, нормально, - среди всеобщего молчания раздался голос Петьки, - только вот у нас в лагере получше было…
- Ну что-ж, коли ты так считаешь, - помрачнев, Тамара Викторовна начала писать что-то на доске, - мы немного изменим план нашего сегодняшнего урока.
- Да не стоит… - поняв, что сморозил глупость, попытался исправиться Петька.
- Достаём двойные листочки и пишем сочинение на эту тему, - учительница вывела на доске: «Как я провёл лето», и обратилась к классу, - говорим спасибо своему однокласснику Пете и приступаем.
- Вот спасибо тебе, Пётр Иванович, от всей души и от всего класса огромное спасибо! – прижав руки к груди, разразился дифирамбами Сашка, перекрывая всеобщий недовольный гул.
- Савчук! Пишем, пишем! – оборвала его Тамара Викторовна и, усевшись за учительский стол, приступила к изучению какой-то брошюры.
Школьники обреченно начали доставать бумагу и принадлежности, а Петька, не обращая ни на кого никакого внимания, начал что-то строчить в листке, высунув от напряжения язык.
Сашка, подперев голову рукой, смотрел в окно. Его одолевали творческие сомнения: о чём писать? Ведь за лето столько всего произошло, что на целый роман с продолжением хватит. А как это уместить на двух листах и в двух уроках? Нужно что-то выбрать, самое главное и самое интересное. Он долго разглядывал за окном пятиэтажку, голубое небо и проплывающие по нему небольшие белые облака, но ничего не увидел. Тогда, сложив руки на парте, он опустил на них голову и прикрыл глаза, продолжая размышлять: «Может про то, как в «Зарнице» участвовали? Так, наверное, Петька пишет об этом. Или про море? А чего там интересного? А может, про футбол?» Его глубокомысленные размышления прервал голос учительницы, которая проходила по рядам, наблюдая за стараниями учеников:
- Савчук! Тебе может подушку принести?
- Да неплохо было бы… - рассеянно поднял на неё глаза Сашка.
Тонкие брови Тамары Викторовны удивлённо изогнулись и поднялись до самого предела, а глаза за толстыми стёклами очков сделались просто огромными.
- Ой, извините… - он взял ручку и приготовился писать.
Тамара Викторовна, осудительно покачав головой, направилась к своему столу, попутно заглядывая в листочки учеников и одобрительно поглаживая некоторых по голове.
Сашка проводил её взглядом и подумал: «Характером на нашу начальницу лагеря очень похожа. О, точно. О ней и напишу, как она мучилась с нами, оболтусами, всё лето». И он приступил, поминутно останавливаясь и вглядываясь в лица классиков на портретах, выискивая ответы на возникающие вопросы, но так и не найдя, снова склонялся над листом. Его творческие муки закончились примерно на половине второй страницы, одновременно со звонком. По команде учительницы: «Сдаём листочки и выходим», школьники подскочили, собрали принадлежности, потолпились возле учительского стола, сдавая сочинения, и вышли из класса. Остались только дежурный, Толян, который начал поднимать стулья на столы, и Петька, торопливо что-то дописывающий, смахивая капли пота со лба.
- Бондаренко, ты до утра здесь сидеть будешь? – обратилась к нему Тамара Викторовна.
Тот с размаху поставил жирную точку, сунул ручку в пенал, схватил портфель и подскочил к ней, протягивая двойной листок, исписанный со всех сторон корявым торопливым почерком. Учительница посмотрела на ученика удивлённым взглядом:
- Да-а, Петя, ты молодец, однако… Помоги-ка, кстати, мне до учительской журнал донести.
Обречённо вздохнув, Петька взял классный журнал и поплёлся вслед за ней, с тоской глядя в сторону уходящих одноклассников. Положив журнал в специальную ячейку и нечленораздельно произнеся в воздух «досвидань…», он помчался к выходу.
На лестничной площадке его остановил донёсшийся вслед голос Толяна:
- Петька, не ты пенал забыл?
Сунув руку в портфель и убедившись, что действительно он забыл, Петя обернулся.
- Лови.
Толян, не отличавшийся особой меткостью, бросил пенал однокласснику, который прыгнул за ним во вратарском стиле, однако, безуспешно. Пенал предательски проскользнул мимо и полетел вниз на первый этаж, где к своим обязанностям уже приступила школьная техничка, Ежова Ядвига Егоровна, пожилая невысокая женщина с морщинистым лицом, в чёрном рабочем халате и цветастым платком на голове, завязанный узел которого располагался у неё прямо на лбу. К этой представительнице технического персонала никто из учеников особой любви не испытывал, называя её не иначе как «Бабка Ёжка», либо иной интерпретацией имени героини народных сказок. Она поставила на проходе ведро с водой, в котором полоскала грязную тряпку, и вдохновенно мыла пол, не обращая внимания на снующих по коридору школьников. Предательский пенал не нашёл ничего лучше, чем плюхнуться точно в ведро, расплескав грязную воду. Техничка, совершенно такого не ожидавшая, вздрогнула и вдохновение её мгновенно улетучилось. Ядвига Егоровна, опёршись на швабру, посмотрела вверх, а потом по сторонам, выискивая глазами виновника происшествия. И он не замедлил явиться. Проследив глазами за траекторией полёта снаряда, выпущенного рукой одноклассника, Петька кубарем скатился вниз, засучил рукав и достал утопленника из ведра. Он стряхнул с пенала грязную воду, усеяв каплями пол в округе, и запихнул его в портфель.
- А-а-а, так это ты, оказывается, хулиганишь? А-ну, говори, как фамилия, из какого класса, кто учитель? Я сейчас-же директору расскажу, как ты себя в школе ведёшь! Пусть твоих родителей вызовут! – ну и так далее в том же духе.
Петька попытался было возразить, не он, мол, кидал, хоть и пенал его, что встретило ещё более негативную реакцию технички, которая раскричалась на весь этаж, заставляя школьников остановиться и посмотреть на стоящего перед ней с опущенной головой, красного как варёный рак, Петьку. Через пять минут прослушивания этой Ядвигиной отповеди, Петька окончательно потерял веру в человечность, развернулся и побрёл к выходу, не обращая внимания на доносящиеся вслед бабкиёжкины причитания в свой адрес.
В этот вечер, придя с работы домой, мать застала совершенно удручённого Петьку, сидящего бездумно на диване.
- Как первое сентября?
- Никак. Я в школу больше не пойду. Никогда.
- Ну-ка рассказывай, что случилось?
- Ничего.
Матери пришлось клещами вытаскивать из сына рассказ о происшествии с техничкой, присев рядом и обдав его ароматом духов «Тет-а-тет». Выяснив подробности, она обняла Петьку, немного посидела молча, а потом отстранила, держа за плечи и глядя прямо ему в лицо своими большими чёрными глазами.
- Ничего не бойся, сынок. Иди спокойно завтра в школу. Она никогда больше к тебе не подойдёт.
Вздохнув, мать устало поднялась с дивана, взяла колоду карт в тумбочке и ушла на кухню.
Тусклое северное солнце ненадолго выглянуло в просвете между сопок и сразу же, передумав подниматься дальше, начало клониться к закату. Его лучи исчезли, так и не пробив морозной дымки заснеженного города, зажатого меж невысоких гор. Жители, хоть солнца и не увидели, но поняли, что оно все-таки где-то есть. На город опускалась полярная ночь. Зажглись уличные фонари и некоторые окна домов, заиграли разноцветными красками вывески на магазинах. На стадионе, глухо бумкнув, включились поочерёдно все четыре осветительные вышки. Ожили охрипшие динамики. Весёлая музыка заполнила ледовый каток, залитый на футбольном поле, который начал заполняться горожанами.
В зимнее время стадион был центром притяжения как для детей, так и для взрослых, чему в немалой степени способствовал бесплатный вход. С самого начала и до самого конца его работы там было не протолкнуться. По кругу носились спортсмены – конькобежцы, чуть дальше к центру неторопливо катались любители, в одиночку, парочками или компаниями. А в самом центре оттачивали своё искусство фигуристки и хоккеисты. Далёкие от спортивных свершений посетители сидели на трибунах, наблюдая за пируэтами и обсуждая последние городские новости. Не удивительно, что здесь частенько кто-то кого-то встречал из знакомых, даже если этого и не очень хотел – городок-то небольшой. Несмотря на своё равнодушие к конькам, Сашка с Петькой тоже каждый вечер пропадали на стадионе. Можно ведь и просто снежками покидаться, и снеговика слепить, и обсудить новости с друзьями.
Компания одноклассников - Сашка, Петька, Толик и ещё двое мальчишек, в этот вечер собралась на полупустых заснеженных трибунах, каждый ряд которых, состоящий из деревянных скамеек в три доски жёлтого цвета, сантиметров на сорок поднимался над предыдущим, а всего их было больше двадцати, поэтому общая высота трибун была никак не ниже трехэтажного здания. На самом верху - невысокий, метра полтора, барьер, шириной сантиметров двадцать, через который можно перегнуться, поглядывая на прохожих. Под трибунами было довольно популярная у горожан пешеходная дорожка, которая связывала две самые большие улицы. А ещё в подтрибунном помещении, как раз со стороны той дорожки, находилось одно из немногочисленных городских кафе, и потому прохожих, особенно в вечернее время, там было достаточно много. Некоторые хулиганистые мальчишки даже скидывали на них комки снега, чем рисковали нарваться на серьёзные неприятности.
Поднявшись на последний ряд, мальчишки кидались снежками. Сначала друг в друга. Надоело. Покидали сверху в прохожих, но быстро прекратили, услышав угрозу от одного из них, подкреплённую энергичными взмахами кулака. Тогда начали кидать в сторону первых рядов трибун. Дальность полёта снежка не позволяла предположить, что он может достичь зрителей, расположившихся там, поэтому пацаны смело метали снаряды, не опасаясь, что может что-то обратно прилететь. Каждый старался вовсю и поэтому самый дальний бросок получался то у одного, то у другого, то у третьего мальчишки. Убедившись, что победителя им определить не удастся, ребята потеряли интерес к этому времяпрепровождению и собрались было расходиться. Но тут Петька придумал другое, более интересное, занятие. Он слепил большой ком снега и запустил его вниз по проходу. Ком прокатился несколько рядов и рассыпался. Тогда Петька начал лепить другой, а друзья последовали его примеру и запустили сразу несколько. Они тоже развалились. Тогда решили слепить один на всех, но самый большой. Собрали весь снег на верхних рядах и сделали. Кое-как докатили до прохода, укрепили похлопыванием по бокам, и запустили вниз.
В это время группка девчонок, сидящих на втором ряду, решила, что пора по домам. Они вышли в проход, где и произошла их незабываемая встреча со снежным мальчишеским изделием. Не выдержав удара стихии, девчонки, усыпанные снегом, повалились друг на друга. Оправившись от неожиданности, пострадавшие поднялись, отряхиваясь и недоумённо глядя вверх, выискивая причину внезапного появления обидчика. Обнаружив хохочущих пацанов, девчонки, не откладывая в долгий ящик мечты об отмщении, слепили по несколько снежков и помчались вверх. Увидев грозящую опасность, ребята судорожно принялись искать материал для снарядов, но тщетно – всё выскребли для большого кома. Решив, что теперь их спасёт только отступление, они немного пробежали вдоль ряда и начали спускаться, перепрыгивая через скамейки. Но не тут-то было. Девчонки бросились наперерез и атаковали, как только достигли дистанции броска. Получив пару снежков за шиворот, ребята остановились, решив, что негоже проигрывать слабому полу, начали лепить снежки и кидать ими в нападавших. Завязалась снежная битва, которая продолжалась до тех пор, пока её участники были в состоянии лепить и кидать снаряды. Выдохшись до предела, все в поту и снегу, они остановились и подошли друг к другу. Тут и выяснилось, что соперниками пацанов были девчонки из их школы под предводительством Ленки.
Причём они, как оказалось, совершенно не обиделись на своих оппонентов, а напротив, весело смеялись, отряхивая свои пальтишки и убирая под шапочки волосы, выбившиеся в пылу борьбы.
- О, Ленка! Привет! – закричал Петька, увидев знакомую.
- Ну привет, - без энтузиазма ответила та.
- Как мы вас, а!
- Это кто кого? Мы вам вон сколько раз попали снежками! На себя посмотри – весь в снегу!
Обсуждая баталию, они спустились с трибун.
- Слушай, Ленка, я всё хотел тебе предложить – давай дружить, а?
- Чего? Дружить? А ты что, Раечку забыл, что ли? Как гулял с ней ночами в лагере?
- Кто, я? Гулял?.. – Петька внезапно поперхнулся словами. – Ладно, Лен, пока.
Помахав на прощание друзьям, он направился в одиночестве к дому, размышляя на ходу: «Вот я дурак. Не подошёл за всё время к Раечке ни разу. Постеснялся. А она, оказывается, тоже со мной хотела дружить – вон, даже подругам сочиняла, что мы с ней ночами гуляли. Да. Совсем дурак».
Ежегодно, перед новогодними каникулами, проводились городские общешкольные соревнования по баскетболу. Безусловным фаворитом в них была команда под руководством Евгения Николаевича. Может потому, что он баскетбол очень любил, а может потому, что игроки очень старались. Несколько лет подряд команда забирала предновогодний кубок и поэтому никто не удивился, что именно она вышла в финал. Второй участник – команда соседней школы, которая в этом году усилилась подросшими старшеклассниками, и со всей серьёзностью намеревалась дать бой многолетнему фавориту чтобы отобрать, наконец, ценный трофей.
Для того, чтобы ни одна из команд – участниц финала не имела преимуществ домашнего поля, было принято решение игру проводить на нейтральной территории, в школе-интернате.
В назначенный день спортсмены, тренеры и зрители собрались в спортзале. Команды состояли в основном из старшеклассников. Только Сашка с Петькой из пятого. Многие удивились такому решению тренера, слишком уж они отличались от своих рослых однокомандников, что тех, прекрасно знакомых с тактикой Евгения Николаевича, не особо смущало. Пятиклассники, конечно, не в силах были на равных бороться с более старшими соперниками на протяжении всей игры, но в определённый момент могли изменить её ход в свою пользу за счёт Сашкиной быстроты и Петькиной меткости. Когда команды вышли на поле чтобы поприветствовать друг друга, соперники только усмехнулись, глядя на мальчишек: «Это что, мелочь пузатая нам противостоять будет?»
Зрители расположились на трибунах. Болеть за свои команды пришли десятка два школьников. Остальные места были заняты интернатовцами, пришедшими из любопытства посмотреть на лучшие городские баскетбольные команды. Сашка и Петька, взглянув в сторону зрителей, узнали своих старых знакомых по лагерю и тут же подскочили к ним.
- Здорово, пацаны, как дела? А мы тут играем…
- Мы тогда за вашу команду будем болеть!
- А у вас как дела? Как клуб ваш военный? Работает?
- Клуб работает, только руководитель другой. Вы, кстати, про Богданыча ничего не слышали?
- Нет. Может Евгений Николаевич чего знает? - пожали ребята плечами. - Да вы сами спросите у него. Только после игры, чтобы не мешать.
Воодушевившись поддержкой местных, ребята вернулись к своим. Накал страстей бил все рекорды. Каждая команда выкладывалась по полной, поэтому практически всю игру счет был равный – то одни выйдут вперёд на пару очков, то другие. Сашка с Петькой ёрзали на скамейке запасных, посматривая на тренера: «Ну, когда же мы?» Но тренер на них даже не смотрел. Только в середине последней четверти тренер, решив кардинально изменить ход игры, выпустил на поле своё тайное оружие, которое не подвело. При поддержке команды, они за пять минут забросили шесть мячей, выведя команду вперёд на десять очков. Оставшиеся несколько минут до конца игры игроки провели в обороне, не давая сопернику даже приблизиться к своему кольцу, и спокойно довели дело до победы.
Тренер удовлетворённо улыбнулся, поблагодарил спортсменов и принял из рук организаторов соревнований переходящий кубок. Довольные сверх всякой меры, победители направились в раздевалку, возле которой встретили ребят-интернатовцев. Они по-взрослому пожали руку каждому игроку команды и поздравили Евгения Николаевича.
- О, ребята! Вы же в лагере нашем были, да? Как дела у вас? Чем занимаетесь? – с весёлым настроением начал расспрашивать тренер.
- Да как обычно всё, учимся… А вы, кстати, не слышали ничего про Владислава Богдановича?
Весёлость Евгения Николаевича как ветром сдуло. Он открыл дверь в раздевалку.
- Заходите, ребята, поговорим.
Старшеклассники переоделись и вышли. Когда в помещении остались только интернатовцы и Сашка с Петькой, тренер начал рассказ, предупредив, чтобы этот разговор остался между ними.
Оказывается, отец Богданыча во время войны участвовал в бандеровском движении и боролся против советской власти. Даже после победы он со своими соратниками скрывался в лесах, периодически устраивая бандитские вылазки. Однако его всё же схватили и сослали на строительство канала рядом с их городом. Тут у него родился сын. Отца реабилитировали в 1955 году. Но он, как оказалось, не перестал быть противником советского строя и сына воспитал в том же духе. Когда Богданыч вырос, он решил продолжить отцовское дело. Связался с секретными западными службами, которые ему предоставляли разную запрещённую литературу и инструкции. Для этого он и в лагерь устраивался на лето, чтобы посылки контрабандные с нацистской литературой принимать от своих кураторов. Они по радио ему сообщали, когда прибудет очередной груз, а он уж встречал. Потом в город привозил. Никому ведь в голову не придёт проверять лагерное имущество. Задача у Богданыча была воспитать из молодёжи противников власти, чтобы при удобном случае сделать какую-нибудь диверсию. Для того он и клуб организовал.
Тренер замолчал. Примолкли и пацаны, задумавшись.
- Такой вроде хороший был. Весёлый, внимательный… Ну никак я не ожидал… - сказал Петька.
- А, я понял! Всё думал, чего это дядьки какие-то серьёзные приходили несколько раз, всё о клубе расспрашивали… - проговорил один из ребят.
- Да-да. Ты всё правильно понял. Ну так что, договорились? Об этом разговоре никому.
Мальчишки дружно закивали головами.
- Вы же хотели в клуб к нам прийти, посмотреть? Приходите, - позвали они Сашку с Петькой.
- Обязательно!
И друзья разошлись, договорившись о новой встрече.
Читать книгу: https://ridero.ru/books/lager_detskogo_rezhima/
Присоединяйтесь ко мне в МАХ: https://max.ru/join/9D5EvclO2_edNHauwa0XWJ5FOCw-0Px9FK9v42k_HM4