Портреты Виктории частенько украшают феминистские плакаты: еще бы, именем этой женщины-правительницы называла целая эпоха. Парадоксально, что при этом сама она была убеждена, что женщины, требующие, например, права голоса – это «безумная, злобная глупость». Да, Виктория была великой королевой, но феминисткой она точно не была никогда.
Икона поневоле
В 1830–40-е годы британские феминистки смотрели на молодую королеву с восторгом и надеждой. Вот же она – женщина, которая правит империей, подписывает законы, принимает министров. Значит, и остальные женщины могут и должны быть наделены правом голосовать, владеть собственностью, распоряжаться собственными деньгами и судьбой. В 1839 году группа лондонских работниц прямо написала в своём обращении: раз уж «именно женщина берётся управлять этой нацией», то и они вправе требовать свободы управлять собой. Виктория была живым аргументом в споре о женских правах.
Вот только сама она об этом не знала. Или, точнее, знала – и была от этого в ужасе.
Что думала о себе королева
В 1852 году Виктория написала дяде письмо, в котором с нескрываемым облегчением сообщала: муж её, принц Альберт, с каждым днём всё больше любит политику и государственные дела и удивительно для них пригоден, а она сама эти занятия всё больше ненавидит.
«Мы, женщины, не созданы для управления, и если мы настоящие женщины, мы должны ненавидеть эти мужские занятия» – писала она.
Это не скромность и не кокетство. Виктория искренне считала, что власть, политика и публичная жизнь – это нечто глубоко чуждое женской природе. Корона досталась ей по праву рождения, и она несла её как тяжкий крест, а не как доказательство женских возможностей. В своем сознании она четко разделяла: привилегия монарха – это одно, а вот права обычных женщин – это совсем другое.
Показательна в этом смысле простая статистика: за всё своё долгое царствование Виктория пожаловала дворянство лишь девяти женщинам – втрое меньше, чем её дед. А когда в Англии женщины начали поступать в медицинские школы, Виктория пришла в настоящее негодование: это казалось ей нарушением самого порядка вещей.
Удар в спину
В 1870 году леди Эмберли – мать будущего философа Бертрана Рассела – выступила на публичном собрании в поддержку суфражисток. Для того времени это был смелый поступок, но Викторию он привёл в такую ярость, что она немедленно написала частное письмо, назвав леди Эмберли особой, которая «заслуживает хорошей порки». Там же она весьма откровенно сформулировала свои взгляды: женщины, осмелившиеся требовать равенства с мужчинами, станут «самыми ненавистными, безбожными и отвратительными существами и непременно погибнут без мужской защиты».
В том же году британский парламент рассматривал законопроект о предоставлении некоторым женщинам права голоса. Виктория написала личное письмо премьер-министру Гладстону, в котором просила принять меры против «опасного, нехристианского и противоестественного движения за права женщин» – и прямо предлагала использовать её имя в этой борьбе. Королева Британской империи тайно записалась в антифеминистки.
Рука из могилы
После смерти Виктории в 1901 году эти письма недолго пылились в архивах. Антисуфражистские общества быстро сообразили, какой инструмент оказался у них в руках, и принялись издавать их в виде листовок и брошюр. Женщинам, требовавшим права голоса, тыкали в нос мнением самой знаменитой женщины эпохи: вот видите, даже королева считает, что ваше место рядом с мужем.
Привилегия для себя, мораль для остальных
Журналист Джулия Байрд как-то точно подметила этот парадокс: Виктория десятилетиями говорила, что женщины не созданы для публичной жизни, – и при этом десятилетиями отстаивала собственное влиятельное место в ней. Она могла владеть собственностью, выбирать мужа, игнорировать чужие советы и управлять империей. Просто всё это, по её убеждению, было исключительной привилегией монарха, а не правом, которое можно требовать.
Виктория была великой королевой – умной, стойкой, проработавшей дольше почти всех своих предшественников. Но приверженность феминизму, которую ей периодически любят приписывать, существовал только в головах тех, кто очень хотел в него верить. Сама она была бы первой, кто отнял бы у женщин все возможные права. Ну а впервые, как мы знаем, женщины начали получать равные права с мужчинами в Советском Союзе, и только много лет спустя за советами начал подтягиваться и остальной мир.