Сегодня экс-защитнику «Локомотива» и сборной России Дмитрию Сенникову исполнилось 50 лет.
Его первая профессиональная команда — петербургский «Локомотив». Дальше были короткий период в ЦСКА, аренда в «Шинник», сезон в «Рубине». А в конце 1999-го Юрий Семин пригласил Сенникова в московский «Локомотив».
В этом клубе защитник провел 11 лет. Дважды выигрывал золотые медали, трижды брал Кубок страны и получил вызов в сборную России, с которой ездил на ЧМ-2002 и Евро-2004. В 2011-м Дмитрий карьеру закончил и стал футбольным экспертом на ТВ.
— В родном Петербурге вы учились в институте водного транспорта. Хоть что-то помнится? — спросили Сенникова обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков, когда тот стал героем «Разговора по пятницам».
— Как от руки чертили кран в разрезе.
— Сейчас смогли бы?
— Не уверен. Не помню, как резьбу указывать. Институт дал мне дорогу в футбол — мы заняли второе место в городских соревнованиях, я в девяти играх забил 15 голов. Заметили.
— Иначе работать бы вам в порту?
— Это вряд ли. Из нашего курса никто не пошел по специальности. Один приятель неплохо зарабатывал — большие суда в Финском заливе причалить не могут, так он им питьевую воду подвозил на своей барже.
— В «Крыльях» юный Салугин ездил на «порше». В «Локомотиве» молодежь удивляла автомобилями?
— И у нас играл за дубль мальчишка — Соколов. У него был 500-й «мерседес». Разумеется, не сам заработал — родители богатые. Время от времени в дубле появлялись такие ребята на крутых машинах. Но в основу никто из них не пробился.
— Вы на чем ездили, когда в 1999-м пришли в «Локомотив»?
— На «жигулях». На встрече с болельщиками мне передали записку из зала: «Дмитрий, не хотите поменять свою «шестерку» на более престижный автомобиль?» Но они ошиблись — у меня была «99-я».
— Вы играли в 90-е, когда подписанный контракт ничего не значил.
— Значило приложение к контракту — там прописывали реальную сумму, которую будешь получать. В «Локомотив» я приходил на зарплату в две тысячи долларов. До этого в дубле «Зенита» пообещали 100 долларов, а питерский «Локомотив» расщедрился — давал 150. Я, конечно, его и выбрал.
— Что интересного приключилось с вами в Первой лиге?
— На стадионе Кирова грохнули «Зарю» из Ленинска-Кузнецкого — 9:0! Один из мячей забил я, а семь — Варлам Киласония. Между прочим, у «Зари» крепкая была команда — там играли Смертин и Кормильцев. Сейчас вспоминаешь как экзотику — жуткие поля, гостиницы с разваливающейся мебелью и тараканами...
— Это где?
— В Чите, например. Тараканов было столько, что гонялись за ними всю ночь. Спали в одежде. А в Махачкале селили в «Ленинградской», где не закрывались двери. Но это ерунда по сравнению с тем, что было в 2002-м, когда я уже за московский «Локомотив» играл. Уезжали со стадиона, и фанаты «Анжи» наш автобус закидали камнями.
— Владислав Игнатьев рассказывал о своем рекорде — полгода без зарплаты в «Нефтехимике».
— Мой рекорд — четыре месяца в «Рубине». Тогда кризис случился, доллар взлетел — но Премьер-лига выдумала правило: если в контракте не прописана строчка, что расчет идет по курсу Центробанка, то клуб платит по курсу 15 рублей за доллар. Хотя стоил он уже 22.
— Самые большие премиальные в вашей жизни?
— Это за участие в Лиге чемпионов. Брали выручку за Лигу, и серьезная часть шла на премии игрокам. В России цифры были не такие. Как-то играем за Суперкубок с «Зенитом» и узнаем — у нас премиальные пять тысяч долларов, а у них — семьдесят!
— От первого чемпионства с «Локомотивом» какие воспоминания?
— По напрягу в моей жизни с тем золотым матчем сравнится одна игра — в Уэльсе со сборной. Никто в нас не верил, выходим на поле — 70 тысяч человек ревут. Евсеев красавец, Гиггза закрыл. А я Хартсона опекал. Вот кто совершенно не похож на футболиста. Такой «пивняк». А до мяча дотронулся — нет, ничего. Принял, животом закрыл — не подберешься.
— Из 26 ваших матчей за сборную какой самый странный?
— Дебютный — когда проиграли Эстонии 1:2. Чего только не наслушались: «Да куда сборной ехать на чемпионат мира?!» Следующий матч — во Франции. 0:0. Народ заохал: «Да-а, у нас есть команда». После этого матча Карпин подрался с Виейра. Кто-то кому-то дал по голове, все переместилось под трибуны — они как раз первыми уходили. Онопко разнимать полез. Так и ему, бедняге, досталось. А на чемпионате мира я два первых матча просидел на лавке — зато после каждого отправлялся на допинг. Тогда и кровь брали, и мочу — мучение...
— В игре с «Монако» Адебайор сломал вам нос. Специально?
— Вряд ли. Боролись за верховой мяч, он выпрыгнул — и затылком попал мне в лицо. Боли не почувствовал. Играть оставалось минут десять. Спокойно отбегал, пришел в раздевалку, и там уже накрыло. Сделали снимок — перелом. В другой раз заканчивал матч с трещиной пятой плюсневой кости.
— Подвиг.
— Да бросьте. У Семина попробуй не доиграй. Я тогда минуте на 60-й получил сильный удар по ноге. Но не придал значения. Бежать могу — значит, все нормально. А в раздевалке еле бутсу снял — голеностоп распух, посинел. Наутро попробовал на тренировку выйти. Семин увидел, что хромаю, зашумел: «Доктор, вези его в больницу». Там и выяснилось. А вот в Казани однажды все-таки пришлось просить замену.
— Что стряслось?
— Сначала одну бровь рассекли, минут через двадцать — вторую. Голову бинтом замотали, а я глаза поднять не в состоянии. Тут как раз перерыв. Семин подходит: «Играть можешь?» — «Как?! Все заплыло». Он с досады рукой махнул: «Да ну тебя...» С одной разбитой бровью я бы вышел на поле, но с двумя — невозможно. Зашили меня, врачи предупредили — неделю никакого футбола. Раны должны затянуться. Тренируюсь в облегченном режиме, на предматчевый сбор не остался, поехал домой. Утром приезжаю на базу, встречает Семин: «Готов играть?» — «Юрий Палыч, я не могу бить головой по мячу».
— А он?
— Давай-ка проверим, говорит. И бросает мне мячик. Я кое-как макушкой его отбил. Семин обрадовался: «Можешь. Остаешься». В основу, правда, не включил — сижу на замене. Неожиданно в первом тайме ломается кто-то из защитников. Мне командуют: «Раздевайся». Выпустили с Нижегородовым в центр обороны. Генка сразу оценил ситуацию: «Я буду все мячи играть вверху — а ты страхуй». И он действительно снимал все. Я так ни разу и не коснулся мяча головой.
— Сычев про вас говорил — то в бок локтем дадите, то за майку придержите...
— Я Рак по гороскопу — и в жизни тихий, скромный. Злым становился только на поле. Помню матч с ЦСКА. Получаю мяч. Садырин, который знал меня по работе в этом клубе и «Рубине», кричит своим с бровки: «Пожестче с ним! Он это любит!»
«Толстых указал на меня пальцем: «Ты покойник!» Невероятные истории о российском футболе 90-х
Как родилось «... вам!» 15 лет победе России над Уэльсом
Игорь Майоров, «Спорт-Экспресс»