Споры в российском фигурном катании давно переросли рамки судейских оценок и технической сложности. Здесь теперь борются не за медали, а за право определять, что такое успех, талант и, собственно, сама жизнь спортсмена. Новый эпизод этой бесконечной саги развернулся вокруг простого, казалось бы, вопроса: есть ли сегодня в России исключительные фигуристки? Или то, что мы наблюдаем, — лишь бледная тень былого величия?
В документальном проекте на Okko тренер Этери Тутберидзе, воспитывающая олимпийских чемпионок, выдала фразу, от которой по льду пошли трещины: нынешние российские фигуристки, по её мнению, «не обладают исключительностью». Никакой харизмы, никакой той самой искры, что превращает спортсменку в легенду.
«Девочки, которые у нас сейчас, абсолютно никого не обижая, какой-то исключительностью, даже не экстраординарностью, а исключительностью — они не обладают». Правда, Тутберидзе тут же добавила спасительную ремарку: это вовсе не значит, что они не способны, как Женя Медведева, «завоевать весь мир на протяжении трех лет». Дескать, при должном усердии — почему бы и нет? Вопрос лишь в том, научатся ли они работать над собой и получать удовольствие от процесса.
Мнение Тутберидзе — это не просто тренерская рефлексия. Это диагноз от человека, который воспитал поколение, задавшее стандарты мирового фигурного катания. Липницкая, Медведева, Загитова, Щербакова, Трусова — все они прошли через её руки. И если она говорит, что нынешние ей не ровня, к этому стоит прислушаться. Хотя бы потому, что она знает цену исключительности — и знает, чего она стоит.
Татьяна Тарасова, чей авторитет в фигурном катании сопоставим разве что с авторитетом самого льда, согласилась с коллегой безоговорочно.
«Да, у нас действительно нет экстраординарных девочек, — заявила легендарный тренер. — Индивидуальности не хватает, причём всем. Даже выделить никого не могу». Причина, по её словам, проста до банальности: «Просто поколение сменилось, а они друг от друга очень отличаются». Мол, бывает, и это нормально. Поживём — увидим. Оптимизм, достойный лучших традиций русского «авось».
И вот на этом фоне на арену выходит Ирина Роднина. Трёхкратная олимпийская чемпионка, депутат Госдумы, женщина, которая привыкла рубить с плеча и никогда не выбирает выражений. Её ответ Тутберидзе — это не просто несогласие. Это принципиальный мировоззренческий уд..р по всей философии «фабрики чемпионов».
«Я в этом очень сильно сомневаюсь», — отрезала Роднина. И пояснила, что именно её смущает в словах коллеги: «Просто можно быстро кого-то схватить и на нём делать результат». Здесь сквозит явная ирония в адрес Тутберидзе и её метода работы — метода, который многие критики называют «конвейером»: быстрый старт, головокружительный взлёт, пара сезонов на вершине — и вниз, в забвение, уступая место следующей 15-летней вундеркинд.
Роднина предлагает совсем другую оптику. Она ставит вопрос ребром: «У нас всегда стоял вопрос: если у нас человек воспитывался, попадал в сборную, в него вкладывалось столько средств, то, наверное, правильно ставить вопрос, что это не одногодка должен быть».
«Не одногодка» — базовая фраза. Роднина намекает на то, что система, которая штампует юных чемпионок и выбрасывает их на обочину к 18 годам, не имеет права называть себя школой мастеров. Настоящий талант, по её логике, — это марафон, а не спринт. Это когда спортсменка не просто мелькает на пьедестале пару сезонов, а остаётся в спорте, развивается, взрослеет, учится кататься по-новому.
В качестве эталона такого подхода Роднина приводит фигуру, которая в этом споре выглядит почти сакральной — Тамару Москвину, заслуженного тренера, воспитавшую не одно поколение выдающихся пар. «Посмотрите, как Тамара Москвина спасает свои пары, — говорит Роднина. — Там своя конкуренция есть. Но находит массу оснований, чтобы ребята дольше выступали. Да, пары тяжелее сложить».
Ирония здесь двойная. Москвина работает с парами — это дисциплина, где карьеры длятся годами, а иногда и десятилетиями. В одиночном катании, особенно женском, — всё наоборот. И Роднина, сравнивая эти два подхода, фактически обвиняет Тутберидзе в том, что та не умеет (или не хочет) растить спортсменок на дистанции. Она берёт талант, выжимает из него максимум здесь и сейчас — и отправляет на свалку истории. Красиво, прибыльно, но — «быстро кого-то схватить». Без души, без будущего, без той самой исключительности, которая измеряется не только золотыми медалями, но и временем.
Роднина идёт дальше. Она напоминает, что Женя Медведева, которую Тутберидзе приводит как пример исключительности, — это «не из далёкого прошлого. Она только шесть лет назад перестала выступать». То есть, по логике Родниной, мы не успели ещё забыть, что такое настоящая звезда, а нам уже предлагают списать нынешнее поколение в утиль. И здесь она задаёт неудобный вопрос: а с тренеров кто спросит?
«Когда мы таким молодым спортсменкам предъявляем претензии из-за стиля и харизмы, такое нужно спрашивать и у их тренеров тоже. Девочкам по 16-17 лет, они ещё совсем молодые. Здесь всё нужно делить пополам и брать во внимание тренерский штаб. Если результат отрицательный, это тоже плод совместной работы, а не минус конкретного спортсмена».
Вот она, главная полемическая бомба. Тутберидзе и Тарасова говорят: «Девочки не исключительные» — и вешают ярлык на спортсменок. Роднина парирует: «А вы посмотрите на себя. Это вы их такими сделали. Или не сделали. Это ваша работа, ваша ответственность». Девочкам по 16–17 лет — какой спрос за харизму, если их годами точили под определённый стандарт, программу, прыжок? Где им взяться индивидуальности, если система требует унификации?
Она также справедливо указывает на абсурдность сравнений в условиях изоляции.
«В условиях изоляции российского фигурного катания нельзя проводить сравнения между нашими спортсменками и зарубежными». Без международных стартов мы гадаем на кофейной гуще: кто там чего стоит, если наши девочки годами не соревнуются с японками, американками и кореянками? Интерес к фигурному катанию в стране, по её словам, высок, но высок он в первую очередь к скандалам и выяснениям отношений, а не к самим соревнованиям.
Казалось бы, все трое — Тутберидзе, Тарасова и Роднина — говорят об одном и том же: о качестве нынешнего поколения. Но выводы делают диаметрально противоположные. Тутберидзе констатирует факт и перекладывает ответственность на спортсменок («не научились работать»). Тарасова пожимает плечами и советует подождать следующего поколения. Роднина же бьёт в самую суть: проблема не в отсутствии таланта, а в системе, которая этот талант либо не умеет, либо не хочет сохранять. «Не одногодка должен быть» — вот её главный тезис. И это упрёк не девочкам, а тем, кто с ними работает.
Показательно, что в этом споре нашлось место и для других голосов. Олимпийская чемпионка в танцах на льду Наталья Бестемьянова, например, предложила свой взгляд на проблему. По её мнению, отсутствие исключительности — это плата за погоню за ультра-си. «Люди очень хотят видеть элементы ультра-си, поэтому придётся смириться с тем, что не будет какой-то исключительности»-. То есть мы сами, зрители и болельщики, своим спросом на четверные прыжки и каскады уничтожили искусство и индивидуальность. Парадокс? Возможно. Но в этом парадоксе — вся суть современного фигурного катания.
Роднина, стоит отдать ей должное, в этом хоре звучит голосом здравого смысла, приправленного изрядной долей иронии и жёсткой критики. Она не говорит, что нынешние девочки плохие. Она говорит, что их неправильно готовят, их неправильно оценивают, и, самое главное, их неправильно списывают со счетов, когда им едва исполнилось 16. «Всё нужно делить пополам и брать во внимание тренерский штаб» — эта фраза может стать эпиграфом ко всей дискуссии.
А пока Тутберидзе и Роднина обмениваются уколами — первая с высоты своего тренерского олимпа, вторая с депутатской трибуны, — российское фигурное катание продолжает жить своей странной жизнью. Без международных стартов, без объективных критериев, но с бесконечными внутренними разборками, которые подчас интереснее любых соревнований. И, возможно, именно в этом — его главная исключительность. Только вот вряд ли именно эту исключительность имела в виду Этери Тутберидзе.