Машина катила легко, мягко, будто сама радовалась хорошему дню. Антон сидел на пассажирском, откинув голову на подголовник, и улыбался своим мыслям. Виктор крутил руль одной рукой, а второй ритмично постукивал по рычагу коробки.
— Ты чего лыбишься, как будто наследство получил? — Виктор покосился на друга. — Хотя… погоди. Ты же реально его получил.
— Не наследство, а результат честной сделки, — Антон поднял палец. — Дача бабушки ушла за хорошую цену. Вчера рассчитались налом, всё чисто, как слеза младенца.
— И ты теперь весь такой довольный жизнью. Аж противно.
— Завидуй молча. Сегодня великий день. Сегодня я наконец сделал то, о чём мечтал весь год.
Виктор хмыкнул и притормозил перед светофором.
— Дай угадаю. Заведёшь себе ручного попугая и научишь его называть меня умным.
— Лучше. Я сделаю Рите подарок, от которого она забудет, как дышать.
— Ого. То есть ты решил рискнуть здоровьем жены. Благородно.
Антон засмеялся, но тут телефон у него в кармане задрожал. На экране высветилось «тёща». Он чуть нахмурился, но ответил спокойно, по-доброму.
— Да, Тамара Львовна, добрый день, как ваше…
— Ты куда деньги дел?! — голос ударил так, что Виктор услышал даже сквозь стекло.
— Простите, какие…
— Не придуривайся! Деньги где?! Семейные деньги где, я тебя спрашиваю!
— Тамара Львовна, всё нормально, я…
— Ничего не нормально! Чтобы вернул всё до копейки! Слышишь меня?! До копейки!
— Подождите, дайте сказать…
В трубке щёлкнуло. Связь оборвалась. Антон медленно опустил телефон на колено и уставился перед собой.
— Это что сейчас было? — осторожно спросил Виктор.
— Это была моя тёща, — тихо ответил Антон. — И, кажется, моя жена уже успела ей кое-что наболтать.
— Наболтать что?
— Что денег нет. А деньги действительно есть. Точнее были. И никто, кроме Риты, не мог про них рассказать.
Виктор молча свернул в карман у обочины и заглушил двигатель. Несколько секунд оба сидели тихо.
— Так, — Виктор повернулся всем корпусом. — Давай по порядку. А то твоя тёща мне чуть барабанные перепонки не вынесла, а я ещё с обеими хочу жить.
— По порядку, — Антон кивнул. — Бабушкина дача. Она мне досталась, я её продал. Покупатель попался спокойный, рассчитался наличными. Вчера вечером я принёс деньги домой.
— Сколько?
— Достаточно, чтобы исполнить мечту одного конкретного человека.
— И где они сейчас?
— Вчера лежали в столе. — Антон смотрел в одну точку. — Я положил их в ящик. Рита сама, между прочим, дважды их пересчитала. Села напротив, послюнявила палец и пересчитала. Дважды.
Виктор присвистнул.
— Дважды, значит. Слушай, я, конечно, не специалист по чужим жёнам, но это какой-то нездоровый интерес к чужим бумажкам.
— Это не чужие. Это семейные, как выразилась её мать.
— Ага, — Виктор прищурился. — То есть твои деньги, от твоей бабушки, от твоей дачи, она пересчитала и сразу записала в семейные. Шустро. Я свою зарплату столько в руках не держу, сколько она твои деньги держала.
— Вить.
— Что Вить? Я просто восхищаюсь скоростью. — Виктор поднял руки. — Человек ещё деньги в глаза толком не видел, а уже мысленно их поделил, расфасовал и положил в свой карман. Это талант, между прочим.
Антон невольно усмехнулся.
— Спасибо, что поддерживаешь.
— А я что, я ничего. Я просто факты констатирую. — Виктор побарабанил пальцами по рулю. — Только ты не кипятись раньше времени. Может, недоразумение. Может, твоя Рита просто переволновалась, а мать у неё, сам знаешь, человек громкий.
— Громкий — это мягко сказано.
— Я дипломат. — Виктор пожал плечами. — Короче. Ты сегодня хотел сделать сюрприз. Деньги ты потратил. На сюрприз. А они дома обнаружили пустой ящик и решили, что ты их того… приватизировал.
— Похоже на то.
— Тогда у тебя два пути, — Виктор поднял два пальца. — Первый: приехать домой, всё спокойно объяснить, показать сюрприз и стать героем. Второй: приехать домой и сначала послушать концерт по заявкам.
— Боюсь, концерт уже начался без меня.
— Тогда хотя бы возьми с собой попкорн. — Виктор завёл мотор. — Поехали, герой. Только умоляю, не строй из себя оправдывающегося. Ты ничего плохого не сделал, ведь деньги твои, сюрприз твой.
— В том-то и дело. Я сделал хорошее. А чувствую себя так, будто меня уже обвинили и приговорили к тюремному сроку.
— Это потому что ты слишком приличный для этой компании, — буркнул Виктор и тронулся с места.
*
Антон вошёл в квартиру и сразу понял: дома никого. Свет не горел, на кухне ни кастрюли на плите, ни тарелки на столе. Если бы Рита заходила, она бы хоть что-то поставила — она не из тех, кто пропускает ужин.
Он прошёл в комнату и остановился. Ящик стола был выдвинут, тот самый, где утром ещё лежали деньги. Пустой. Внутри валялись только скрепки и старая ручка.
Антон сел на край дивана и достал телефон. Палец завис над именем «Рита».
«Накрутили, конечно, — подумал он. — Сначала мать, теперь сама себя».
Он всё же набрал номер. Долго шли гудки.
— Ну? — голос жены был сухим.
— Привет, — мягко сказал он. — Ты где? Я дома, тебя нет.
— Это сейчас важно?! — она сразу повысила тон. — Ты мне другое скажи. Куда дел деньги?!
— Рит, давай ты сядешь, выдохнешь, и я тебе…
— Не надо мне «выдохнешь»! — рявкнула она. — Я тебе нормальный вопрос задаю! Где деньги, которые ты вчера домой принёс?! Я их своими руками считала!
— Помню, что ты их считала, — он старался говорить ровно. — Дважды. Я тоже это запомнил.
— Не умничай! Ты их куда-то спрятал, да? Заначка появилась? Денежки завелись и сразу в норку их, как куркуль?!
— Рита.
— Что Рита?! Я тебе Рита уже год! Я думала, замуж за человека выхожу, а не за того, кто при первых же деньгах их в кубышку!
Антон стиснул челюсть. Слова про сюрприз, про машину, которую он купил именно ей, именно той самой марки, о которой она мечтала вслух весь год, вертелись на языке. Но сейчас сказать это — значило бросить им под ноги, как оправдание. Как подачку, чтобы заткнули рот.
— Ты вообще понимаешь, в каком месте живёшь? — продолжала она, не давая вставить слова. — Это моя квартира! Слышишь? Моя! Ты пришёл сюда на всё готовое!
— Я в курсе, чья квартира.
— А мебель? Мебель мамина! Кондиционер папа ставил! Ты тут даже стул сам не купил, всё на готовенькое! И ещё деньги от меня прячешь?!
— Договорила?
— Не договорила! — почти взвизгнула она. — Ты вернёшь всё до копейки, понял?! Я не позволю себя обкрадывать в собственном доме!
И связь оборвалась во второй раз за день.
Антон опустил телефон и долго сидел неподвижно. Где-то под рёбрами было пусто и холодно. То тепло, с которым он ехал утром, выгорело дотла.
А в это время Маргарита сидела у матери на кухне. Рядом, поджав ноги на табуретку, устроилась Оля — её давняя подруга, которая последние месяцы делила с братом то, что осталось от родителей, и от этого стала колючей, как репей.
— Вот они все такие, — цедила Оля, помешивая чай. — Сначала ангелочки, а как до денег доходит — глаза стекленеют. Мой братец тоже. Думаешь, родная кровь? Как же. Каждую ложку готов из глотки вытащить.
— Антон не такой, — неуверенно сказала Маргарита.
— Ага, не такой, — фыркнула Оля. — А деньги где? Не такой человек деньги бы домой положил и спал спокойно. А этот спрятал. Значит, есть что прятать. Значит, есть второе дно.
— Девочки, я вам так скажу, — вступила Тамара Львовна, грузно усаживаясь между ними. — Я Риту растила, в люди выводила. Квартиру ей купила, пусть однушка, но своя, понимаете? Своя! Обставила всё, до последней вилки.
— Это да, — поддакнула Оля.
— А он пришёл с пустыми руками, — мать загибала пальцы. — Ни кола ни двора. Я ж его приняла, я ж промолчала. Думала, ладно, человек хороший. А он, оказывается, при первой возможности — хвать деньги, и в кусты.
— Мам, ну он же не в кусты, — слабо возразила Маргарита.
— А куда?! — мать всплеснула руками. — Где деньги, дочь? Где? Ты их в ящике видела, я правильно понимаю? Видела?
— Видела.
— А теперь нет. И его нет с объяснениями. Что это, по-твоему?
Маргарита молчала. Внутри постепенно затвердевала одна мысль, чужая, навязанная, но удобная. Жадный. Он жадный. Вот деньги появились — и сразу видно его настоящее лицо. Скупердяй, который трясётся над каждой бумажкой.
— Он жадный, — сказала она вслух, словно пробуя обвинение на прочность. — Точно. Я раньше не замечала, а сейчас как пелена спала.
— Вот! — мать торжествующе хлопнула ладонью по столу. — Умница. Так, а теперь я позвоню его матери. Пусть знает, кого вырастила.
— Мам, может, не надо…
— Надо! — отрезала Тамара Львовна и уже набирала номер.
Свекровь — Нина Сергеевна — ответила спокойно, ничего не подозревая.
— Алло?
— Нина, это Тамара. У нас, знаешь ли, новости, — голос тёщи был полон яда. — Твой сынок деньги из семьи прикарманил.
— Какие деньги?
— А такие! Моя дочь ему дом дала, крышу над головой, всё! Это, между прочим, экономия колоссальная! А он вместо благодарности взял общие деньги и спрятал. Украл, по сути! У собственной семьи украл!
— Тамара, ты погоди, — Нина Сергеевна нахмурилась. — Откуда у тебя вообще столько злости? Что случилось-то?
— А то и случилось! Я Риту одна поднимала, я знаю цену копейке! И смотреть, как какой-то… как твой сын тянет из дома, я не буду!
— Ты бы выбирала слова.
— Я выбрала! Слушай сюда. Или он возвращает всё до копейки, или пусть ищет, где ему ночевать. Третьего не дано.
И положила трубку, не дожидаясь ответа.
*
Нина Сергеевна постояла с телефоном в руке, потом набрала сына. Она прекрасно знала, куда именно ушли деньги, — Антон делился с ней, советовался, какую машину выбрать. И эта чужая злость, льющаяся через край, никак не укладывалась у неё в голове.
— Да, — глухо отозвался Антон.
— Сынок, — она говорила осторожно. — Тут такое дело. Мне сейчас Тамара звонила.
— Догадываюсь, в каких выражениях.
— Ты Рите сказал? Про машину сказал, куда деньги?
— Не успел, — он горько усмехнулся. — Меня, понимаешь, никто не слушает. Все только орут. По очереди и хором.
— Антош…
— Они уверены, что я вор. Куркуль. Альфонс на всём готовом. — Голос его дрожал от сдерживаемой злости. — Мне за этот день столько всего про себя рассказали, что я аж заслушался.
— Ты только не делай глупостей.
— Я не делаю глупостей, — тихо ответил он. — Я как раз начинаю делать первую умную вещь за год.
— Антон, я тебе передам, что она сказала, ты только… — она запнулась. — Или ты возвращаешь деньги, или пусть, говорит, ищет, где ночевать.
В трубке повисла пауза.
— Знаешь, — наконец произнёс Антон. — Я ей очень благодарен. Она мне сэкономила кучу времени.
— Ты о чём?
— Я тебе потом расскажу. Не переживай. Я в порядке. Честно.
Он попрощался и положил телефон. И почти сразу экран снова мигнул. Сообщение от Маргариты: «Верни деньги или ищи, где будешь жить».
Слово в слово то, что только что передала мать. Антон смотрел на эти буквы и понимал: говорить больше не с кем. С той женщиной, на которой он женился год назад, разговаривать бесполезно. Её больше нет, осталось эхо чужих голосов.
Он встал. Достал из шкафа чемодан. Вещей у него было немного — он же пришёл «на всё готовое», как ему любезно напомнили. Несколько рубашек, книги, мелочь, дорогие сердцу пустяки. Всё уместилось в чемодан и пару больших сумок.
Он работал спокойно. Внутри было пусто и ясно. Когда последняя сумка была застёгнута, он окинул взглядом квартиру, в которой прожил год, и не почувствовал ни капли сожаления.
— Ну что ж, — сказал он вслух. — Спасибо за гостеприимство.
Он подхватил чемодан, накинул на плечо сумки и вышел из подъезда.
На парковке у дома стояли двое — Маргарита и её мать. Они вернулись почти одновременно с тем, как Антон спустился. Но смотрели они не на подъезд.
Их внимание приковала машина. Новенькая, сверкающая, та самая модель, тот самый цвет, о которых Маргарита говорила весь год. Без постоянных номеров, только временные в углу стекла.
— Ты глянь, — протянула Тамара Львовна, обходя капот. — Красотища-то какая. Прямо как ты хотела, дочь.
— Ага, — Маргарита провела пальцем по гладкому боку. — Один в один. И стоит у нас под окнами. Везёт же кому-то.
— Вот люди живут, — вздохнула мать. — А у нас зять копейку зажал.
Первой Антона заметила тёща. Она увидела чемодан, сумки и сразу вскинулась.
— Та-ак! — голос её взвился над парковкой. — Я так и знала! Деньги возвращать не хочешь, поэтому решил по-тихому слинять?! Куркуль до конца!
Маргарита обернулась. На лице её мелькнуло что-то растерянное — она явно не ожидала, что он соберётся вот так, сразу, в один вечер.
— Антон, ты куда собрался? — резко спросила она. — А ну вернись домой. Сначала объясни, куда дел деньги, а потом будешь чемоданами трясти.
Антон не ответил. Он подошёл к новенькой машине, достал из кармана ключи и нажал кнопку. Фары мигнули, коротко пискнула сигнализация. Та самая машина отозвалась ему, как своему хозяину.
Мать и дочь замолчали.
Антон неторопливо открыл багажник и аккуратно поставил туда чемодан.
— Это… — Маргарита запнулась. — Это что значит?
— Это значит, — он закинул следом сумки, — что ты мечтала о машине. Целый год. Вслух, при каждом удобном случае. Эта самая, этот самый цвет. Я запомнил.
— Антон…
— Я продал дачу бабушки. Не ради заначки. Ради тебя. — Он захлопнул багажник. — Вчера принёс деньги домой. Ты их дважды пересчитала, помнишь? Я смотрел на тебя и думал: какая же ты будешь счастливая, когда узнаешь. Сегодня я её забрал из салона. Хотел подарить вечером.
Маргарита стояла, прижав ладонь к губам.
— Но за один сегодняшний день, — продолжил Антон ровно, — я узнал о себе столько нового, что хватит на целую жизнь. Оказывается, я куркуль. Жадина. Вор. Скупердяй. Нищеброд на всём готовом. Альфонс. Приживала. Тот, кто пришёл с пустыми руками и тянет из дома. Я ничего не забыл?
— Хам ещё, — машинально подсказала тёща и тут же осеклась.
— Точно, спасибо, — кивнул Антон. — И хам. Полный набор.
— Антон, послушай, — Маргарита шагнула вперёд. — Это всё мама, она… мы просто не поняли…
— Вы поняли ровно то, что захотели понять, — он открыл водительскую дверь. — Я весь день пытался вставить хоть слово. Меня ни разу не дослушали. Так вот, дослушайте сейчас.
Он сел за руль и опустил стекло.
— Ключи я тебе не отдам. Машина оформлена на меня, куплена на деньги от наследства. И, как тебе любезно объяснила твоя мать, я в этом доме чужой. Всё здесь твоё или твоих родственников. Квартира, мебель, кондиционер. Я ничего не возьму. А машина — моя. От моей бабушки, через мою дачу, на мои деньги.
— Ты… ты не можешь так просто уехать! — взвизгнула Маргарита. — А как же я?!
— А ты, — он завёл двигатель, и тот мягко заурчал, — оставайся со своей экономией. Считай, что сэкономила ещё и на муже.
— Антон, стой! Стой, кому говорю! — заорала тёща, хватаясь за дверцу. — Ну-ка вылез из машины! Это семейное имущество!
— Семейное у вас, Тамара Львовна, только злость, — спокойно сказал он. — Её и делите.
Он мягко тронулся. Женщина отскочила, машина плавно выкатилась с парковки и через несколько секунд скрылась за поворотом.
На асфальте остались стоять двое.
— Куда он поехал? — растерянно проговорила Маргарита. — Мам, он же… он вернётся?
Мать молчала, тяжело дыша.
Маргарита пыталась собрать в голове картинку и не могла. В какой момент она решила, что Антон вор? Кто это сказал первым — она сама или Оля за чаем? Когда она успела назвать матери его деньги своими? И почему мать вместо того, чтобы хоть на секунду усомниться, сразу кинулась в атаку, накручивая её всё сильнее?
— Он же должен был всё объяснить, — пробормотала Маргарита. — Почему он не объяснил?
— Да объяснял он, — вдруг тихо сказала мать. — Звонил мне. Я не дала сказать.
Маргарита медленно повернулась к матери.
— Что?
— Я… я не дала ему сказать. И ты не дала. — Мать опустила взгляд. — И я Нине нагрубила.
Маргарита снова посмотрела на пустое место, где минуту назад стояла её мечта. Сверкающая, новенькая, та самая. Машина, которую ей подарили и которую она потеряла, не успев в неё даже сесть. Вместе с человеком, который её купил.
— А как же я, — повторила она совсем тихо, ни к кому уже не обращаясь. — Как же я…
Ответом был только пустой двор.
Антон ехал ровно, держа руль обеими руками. Телефон на сиденье несколько раз дёрнулся — звонки, сообщения. Он не смотрел. Где-то в районе третьего перекрёстка он улыбнулся.
Через полчаса он остановился у дома Виктора. Тот вышел, увидел машину, увидел лицо друга, всё понял без слов.
— Ну как, герой? — Виктор облокотился на опущенное стекло. — Подарил сюрприз?
— Подарил, — кивнул Антон. — Только адресата сменил.
— То есть машина теперь чья?
— Моя. И первый пассажир — ты. Садись, прокатимся.
Виктор обошёл капот, плюхнулся на сиденье и довольно похлопал по панели.
— А я тебе говорил, что ты слишком приличный для той компании.
— Говорил, — согласился Антон. — Лучше быть одному, чем рядом с теми, кто заставляет тебя чувствовать себя одиноким. Сегодня я её прочувствовал.
— О, цитатами заговорил. Значит, точно отпустило. — Виктор пристегнулся. — Поехали, мыслитель. Покажешь, на что эта твоя мечта способна.
Машина тронулась мягко, легко, будто сама радовалась дороге.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
Рекомендуем почитать