Зачем нужен папа?
Папа приходит не для того, чтобы оттянуть внимание мамы от ребёнка. Папа также не приходит, чтобы спасти маму. Папа вообще не приходит ни преследователем, ни спасителем в эту троицу. Это не чужак, пытающийся войти в чужой монастырь со своими правилами.
Папа там должен присутствовать с самого начала. Он является продолжением фигуры взрослого, которую ребёнок начинает постигать с мамы. Вхождение фигуры отца в диаду начинается, действительно, с фрустрации ребёнка, потому что последний надеется, что может быть соединен с мамой навсегда.
Но задача отца – не внести фрустрацию, а внести понимание, что её можно выдержать. Это очень важно. Отец, который время от времени хочет навязать свои правила игры – это чужак, который не уверен в себе и вынужден показывать клыки. Но отец, который ВЛЮБЛЯЕТ ВО ВЗРОСЛОСТЬ, – это авторитет и пример для подражания. (А мать должна была к этому времени уже влюбить в саму жизнь.)
Если вы смотрели мультфильм «Король лев», вы можете себе представить такого отца. Это:
- не диванный критик,
- не обидчивый каприза,
- не недооценённый гений,
- и уж тем более не человек, завидующий своему ребёнку…,
а живое воплощение мудрости и силы. Отводя маму от ребёнка, он не выигрывает конкуренцию за мать (ведь тогда он ставит себя на позицию малыша), а предлагает ребёнку развитие, мотивируя его смотреть вперёд. Показывая ему, как это делать.
Именно с фигурой папы в семье связано ощущение достаточности. Он транслирует не свой жизненный провал, не свой нигилизм и не отчаяние «рождённый ползать – летать не может», а то, что, отказываясь от сладостей сейчас, можно получить больше потом. Отцовская фигура приучает к отложенному удовольствию.
А в процессе реализации отложенного удовольствия как раз и рождается само-мотивация, само-успокоение и все моральные качества. Человек не станет обижаться на то, что ему сейчас чего-то не дают, ведь он знает, что в будущем получит больше (при условии его взрослости, конечно).
Тогда фрустрация (т.е. временное неудовольствие) необидна. Она не заставляет ни виноватить себя, ни обвинять других. Тогда от неё можно не защищаться и уже не надо обесценивать тех, кто твои желания не удовлетворяет. И не надо пытаться манипулировать своим инфантилизмом, чтобы что-то вытребовать.
Может ли мать выполнить функцию установления барьера достаточности сама? Как бы может. Однако ещё долгое время с неё будут спрашивать и за мужчину, и за женщину. В современных российских реалиях к этому, наверное, нужно готовиться.
Ведь не просто общество будет у неё спрашивать, но и сам ребёнок, не зная, какая функция какому родителю принадлежит, будет спрашивать всё с матери. Такая мать может ещё долго быть не признана «достаточной», но не потому, что она нехороша в своей роли, а потому что с неё спрос велик.
И в то же время, без наречения своей матери «достаточной» тяжело взять у неё свою жизнь по той цене, которую она заплатила за рождение своего ребёнка.
Интересная мысль на подумать: родительство – это всегда вызов. Есть ли у ребёнка понимание той цены, которую его мать заплатила за своё родительство? Есть ли уважение к этому?
Женщина в семье действительно может быть главным источником фрустрации для остальных. Однако роль мужчины в том, чтобы ей эту фрустрацию не организовывать, – огромна. А отец, который вроде как есть в семье, но сам своей жизни не выдерживает, не способен влюбить своего ребёнка во взрослость. И тогда ему, естественно, лучше оставаться маленьким.
Для того, чтобы оставаться маленьким, достаточно постоянно жить в обиде и вине. Виноватому ничего хорошего не положено, а положено продолжать стоять в углу, ожидая, что позовут. А обиженному не хочется никуда из угла выходить, потому что ему из мстительных соображений важно увидеть, как тот, кто его в угол поставил, одумается.
Кроме того, вина и обида предоставляют бурлящую основу для самоидентификации. Когда ребёнок недополучил первичного нарциссизма или тот у него был отнят через фрустрацию потребностей быть ценным, иметь большую фигуру рядом и принадлежать группе, он начинает теряться в том, кто он. Он как будто бегает по зеркальному лабиринту, тщательно пытаясь разглядеть в кривых зеркалах себя. А вина и обида – это то зеркало, от которого невозможно оторваться.
- «Я – тот, кто должен оправдывать своё существование» (самоидентификация через вину).
- «Я тот, кому обещали счастье, но не дали» (самоидентификация через обиду).
И если мы смотрим в основание обиды и вины, то их всегда можно найти. Эти чувства сами никогда не заканчиваются. И чем больше мы стоим в «углу жизни», тем больше нам требуется танцев с бубнами, чтобы выйти.
1. Так люди склонны рассматривать под лупой боль своих детских лет, чтобы найти необходимую определённость во мнении, почему у них всё плохо. Эта определённость находится в само-убеждении «Меня точно не любили, я точно здесь нежеланный» и действует и как объяснение всему, и как приговор.
Однако надо помнить, что есть любовь, и есть отношения. И не всегда, если были плохие отношения, обязательно при этом ещё и не любили. Опять же из нашей взрослости мы знаем, как тяжело чувствовать любовь, когда отношения плохие. Своей любовью, даже если она есть, не хочется делиться, если в душе гадко.
Я никаких родителей не оправдываю, просто вспомним про статистику разводов и вообще о том, что жизнь родителей из года в год меняется. А это всё напрямую влияет на их способность испытывать и показывать свою любовь.
Непроявленная со стороны родителей любовь болит не только ребенку, но и им самим. Она давит уже виной на сердце, а мы знаем, что вина сама по себе не даёт эту любовь проявить.
2. Обида переходит в нежелание брать от родителей НИЧЕГО, желание удерживать их образ как будто «прокажённым». Страх признаться, что хоть что-то хорошее было (а не обесценивать), может делать человека каким-то зависимым, уязвимым, слабым или пустым внутри.
Психика застревает в перманентном обесценивании: родитель навсегда остается «плохим, не оправдавшим надежд». Человек не может присвоить себе его функции, потому что «нельзя брать ничего хорошего от того, кого я презираю». И застревает в своей «маленькости».
3. Вина и обида повышают склонность к жадности и зависти. Эти два качества личности невероятно подпитывают вторичный нарциссизм (уже как болезнь), нашёптывая, что ничего не даётся просто так и всё могут отнять. Я бы сказала, что это тоже влияет на нашу способность брать от жизни, но, в отличие от прямого отказа, эти качества делают человека ненасытным. Проживая их, человек отказывается признать грань достаточности.
Он вновь погружается в надежду побыть с кем-то в слиянии (как с мамой), но одновременно и осознаёт, что объекта слияния недостаточно. Ему и хочется, и колется: чем дольше человек находится в этом чувстве, тем больше пустоты в нём вызревает. Должна быть третья фигура, которая, как папа, придёт и расскажет, что лучшее впереди. И именно описанная третья фигура как раз и не справилась со своей обязанностью, раз жадность и зависть не сбавляют темп.
Жадность хочет «высосать объект досуха», забрать себе абсолютно всё, что у него есть, не считаясь с его возможностями. Зависть же направлена НЕ на присвоение, а на порчу того хорошего, чем владеет другой. При этом и зависть, и жадность напрямую влияют на ощущение человека себя пустым, но яростным в своём желании поглощать.
В результате, когда человек с высоким уровнем зависти\жадности фрустрирован в своих потребностях и сталкивается с «хорошим взрослым», вместо интереса он чувствует УНИЖЕНИЕ от того, что нуждается в ком-то. Чтобы справиться с этим, его жадность и зависть буквально «отравляют» этот образ: «Твоя любовь ничего не стоит, если ты не…», «Ты помогаешь мне только, чтобы показать своё превосходство».
В итоге интегрировать внутрь себя оказывается просто нечего — всё хорошее уже обесценено и разрушено.
Как «убрать» эта защиты?
К сожалению, полностью убрать их невозможно. Обесценивание, отказ от удовольствия и жадность\зависть представляют собой базовые психологические защиты, потому что они являются следствием периода падения первичного нарциссизма, когда отказ ребёнку в его всемогуществе так и не был должным образом контейнирован взрослыми. Как это бывает, описано в предыдущей статье и в начале данной.
Однако эти защиты можно смягчить, трансформировать и интегрировать. И делается это не через запрет или подавление, а через особый аналитический процесс. Вот как это происходит в терапии:
1. Перевод из действия в слова
Самое опасное в архаичных защитах — это их бессознательный характер. Человек искренне верит, что его партнёры или терапевт — «плохие, глупые, недодающие» (включается расщепление и проекция).
Психотерапевт не стыдит за сопротивление, а мягко помогает его обнаружить. Когда оно называется по имени, то теряет свою архаичную, разрушительную силу всемогущества. У человека появляется выбор.
2. Выдерживание себя и усиление Эго
Это главный лечебный фактор. Чтобы человек воссоздал собственного устойчивого взрослого, он должен раз за разом убеждаться: взрослый сильнее, чем обида на него или вина к нему.
Обесценивание, отказ от удовольствия и жадность\зависть процветают там, где мир поделён на «чёрное и белое». Когда клиент начинает понимать, что напротив него тоже человек, то он перестаёт относиться к обоим — и к себе, и к терапевту — как к функциям. И уже становится можно вновь просто жить.
3. Взращивание благодарности как противоядия
Напоминаю, что благодарность здесь берётся в понимании М. Кляйн, о чём я рассуждала в предыдущей статье. Чем сильнее и стабильнее становится внутренний хороший объект, тем больше у ЭГО ресурсов (любви, уверенности, безопасности), и тем меньше у него потребности сопротивляться внешнему миру.
Человек позволяет себе БРАТЬ у мира (не только отнимать у него или парализовать свои желания). Соответственно, и его уровень насыщаемости своих потребностей повышается. А возможность брать — это и есть благодарность.
Если мы вспомним начало прошлой статьи про мать, переживающую за ребёнка, или мужчину, переживающего крах, то сможем ответить на вопрос о том, что требуется от хорошего родителя. Не только сформировать монолог поддержки, но и искренне провести его внутрь себя, чтобы получить внутреннюю благодарность себе. Это формирует субъектность и способность выдерживать свою фрустрацию, не ища ни химического утешителя, ни другого человека на это место.
Подборки всех статей по тематикам:
Работа с чувствами (кроме боли)