Тяжёлые сабатоны силового доспеха Коурона Бевульве впечатывались в стальной настил палубы с глухим, костедробительным лязгом. Вожак шёл по центральному коридору, залитому багровым светом аварийных ламп. Корабль совершал варп-переход, путь в сектор был намеренно изолирован. Здесь и не могло быть живых, но для Повелителей Ночи пустота никогда не была синонимом безопасности — VIII легион слишком хорошо знал, что настоящие хищники охотятся впотьмах. Короткий щелчок вокса — и в эфир, подобно ядовитому шепоту, ушли координаты сбора для ближайших братьев.
Из густых, неестественно плотных теней боковых переходов беззвучно соткались двое. Они скользнули следом, мгновенно поймав тяжёлый, монотонный шаг вожака. Первым боевой порядок замкнул Торек, с сухим механическим щелчком загоняя магазин в болтер. Вторым пристроился Гаррот «Мясник». Его молниевые когти лениво и тускло искрили во мгле, с шипением прожигая воздух. Тройка Астартес двигалась единым, пугающе монолитным строем. Лишь электрические разряды, с сухим треском пробегающие по полуночно-синему керамиту, на мгновение выхватывали из темноты оскаленные черепа на их шлемах. За стенами коридора, в самих переборках корабля, то и дело раздавался едва уловимый, сводящий с ума шёпот Эмпиреев, но воины игнорировали его.
Ещё на подходе к массивной стене гермоворот Жилого Блока-7 вокс ожил ещё раз.
— Квин, на связь, — низко пророкотал Вожак, и его голос отозвался металлическим скрежетом. — Мы у внешнего контура. Вскрывай шлюз.
Сквозь плотные статические помехи аудиоканалов, через которые пробивался едва различимый, потусторонний плач, донёсся лихорадочный стрекот когитаторов мостика. Механизмы палубы ответили жутким, истошным скрежетом, словно металл сопротивлялся собственной природе. Створки дёрнулись и замерли, приоткрывшись лишь на полметра. Из образовавшейся щели тут же хлынул аномальный, неестественный холод, мгновенно покрывший инеем полуночный керамит доспехов.
— Доступ заблокирован, Повелитель, — раздался сухой голос Квина. — Датчики показывают экстремально низкую температуру, похоже механизм заледенел. Жидкость в магистралях замерзла за секунду. Там, за дверью... варп-излучение запредельно. Реальность истончилась.
Бевульве остановился ровно в шаге от ворот. Короткий, холодный взгляд зафиксировал заклинившую полуметровую щель. Шаг вплотную — и латные перчатки вонзились глубоко в адамантиевый зазор. Искусственные мышцы и фибровые пучки доспеха под пиковой нагрузкой отозвались низким, вибрирующим гулом суб-атомного реактора за спиной. С коротким, страшным треском лопающихся цепей и сминаемых направляющих многотонные створки с пугающей лёгкостью разошлись в стороны.
— Держать контур. Заходим, — отрезал Вожак и первым переступил порог.
Впереди открылась пасть бесконечного коридора, погружённого во тьму. Прямо у входа на обледеневшем настиле лежали тела двух матросов. Никаких рваных ран, никаких следов огня — лишь посиневшие, покрытые инеем лица и застывший в остекленевших глазах первобытный ужас. Отряд двинулся вперёд, бесшумно растворяясь в морозном багровом мареве аварийных сирен.
***
Валерия почувствовала спиной леденящее присутствие. Её человеческие рефлексы сработали на пределе — она резко развернулась, вскидывая ствол прямо в надвигающуюся полуночную тень. Но трансчеловеческая скорость Астартес была абсолютной. Молниеносный, экономный удар латной перчатки наотмашь отбил дробовик, выбив оружие из онемевших пальцев. В то же мгновение Коурон мёртвой хваткой перехватил девушку за горло, легко приподнимая её замерзающее тело над палубой. Секунду багровые линзы шлема-черепа сканировали её расширившиеся зрачки, фиксируя биометрические данные.
— Вердикт: вменяема. Одержимости нет, — пророкотал Вожак, разжимая пальцы и позволяя Валерии упасть на колени. — Подбери оружие и оставайся здесь. Приказ: сдохни, но убей любого, кто попытается прорваться к гермоворотам.
В эту же секунду стоящий чуть впереди Торек без лишнего замаха вскинул болтер. Внутришлемовый интерфейс выдал короткий тревожный писк.
— Множественные сигнатуры прямо по курсу. Сорок метров. Идут плотной волной.
Бевульве с сухим лязгом сорвал с магнитного захвата плазменный пистолет. Оружие мгновенно запело зловещим воем перегретых контуров, озаряя переборки слепящим сине-белым сиянием.
— Зачистить сектор. Выживших не оставлять. Огонь!
Отсек взорвался оглушительным, ритмичным грохотом. Торек работал как отлаженный штурмовой механизм, вколачивая в надвигающиеся из темноты шевелящиеся тени бритвенно-точные очереди. Масс-реактивные снаряды с чёткими промежутками детонировали внутри сочащихся чернотой ихора туш, разрывая марионеток Имматериума изнутри. Шипящие сгустки плазмы Коурона снайперскими залпами выжигали саму плотность багрового марева, превращая порождений Изнанки в обугленный шлак.
Гаррот «Мясник» тем временем неестественно быстрым, пружинящим толчком мускулов взмыл вверх, уходя с линии огня тяжёлого болтера. Цепляясь молниевыми когтями за заиндевевшие кабель-трассы под потолком, он в одно мгновение перемахнул через огневой рубеж и сокрушительным весом рухнул прямо на фланги надвигающейся волны. Воздух забило едким запахом сгоревшего кордита, озона и палёной плоти. Боевой порядок хладнокровно, шаг за шагом вбивал мерзость обратно в бездну, прорубая кровавую просеку к самому сердцу жилого блока.
Слово Севатара (Внутреннее эхо в разуме Бевульве):
«О-о-о, девчонка. Только посмотри, наставила на Астартес кусок штампованного железа. Смело. Или глупо. На Нострамо грань между этими понятиями стиралась ещё до того, как ребёнок учился владеть ножом. Ты потратил целую секунду, чтобы проверить её. Зачем? Если в ней сидит тварь варпа — отруби ей голову. Если не сидит — отруби голову позже, когда она перестанет быть полезной. Приказ "сдохни, но убей любого"? Очаровательно. Коурон, ты становишься поэтом. Жаль, что из её дробовика можно убить разве что её собственные шансы на выживание.»
