В предыдущей части мы остановились на том, что Додоенс решил написать новый, оригинальный травник. Но уже в самом начале у него возникли серьезные проблемы с гравюрами Леонарда Фукса, которые у его предыдущего печатника ушли в другие руки.
Знаменитый антверпенский печатник Кристоф Плантин был человеком, который не жалел средств, чтобы что работы, выпускаемые его типографиями гарантировано достигали того совершенства и достоинства, которых они заслуживали. Додоенс, познакомившись с таким достойным человеком и предложив доверить его типографиям новое издание своего «Травника», на этот раз написанное на латыни, с радостью принял предложение. Желая продемонстрировать свою любовь к науке, Плантин пообещал Додоенсу, что за свой счет выгравирует все необходимые для реализации его проекта гравюры. Это обещание доставило Додоенсу огромное удовольствие, и он, со своей стороны, обязался обеспечить граверов, насколько это было возможно, всеми необходимыми свежими растениями и лично контролировать их работу.
Однако многочисленные профессиональные обязанности, наряду с другими препятствиями, стали задерживать выполнение его замысла. Предвидя, что завершение его работы займет несколько лет, он задумал опубликовать готовые части по отдельности. Таким образом, появилась вторая серия травников, более полная, более точная и более замечательная, чем первая.
Последовательно опубликованы: Frumentorum, leguminum, palustrium et aquatilium herbarum historia (Описание зерновых культур, овощей, болотных и водных растений, 1566 г.), Florum, et coronariarum odoratorumque nonnullarum herbarum historia (Описание цветов, венечных и ароматных трав, 1568 г.), Purgantium aliarumque eo facientium tum et radicum, concolvulorum ac deleteriarum herbarum historiae (книга о слабительных растениях, лекарственных корнях, вьющихся растениях и ядовитых растениях, 1574 г.) и Historia vitis vinique (книга о виноградной лозе, винограде и вине, 1580 г.).
Общеизвестно, что ряд гравюр на дереве, найденных в ботанических работах Додоенса, Клузиуса и Лобелиуса, были доступны одновременно этим трём авторам или двум из них. Вероятно, из этого следует, что они делились друг с другом своими гравюрами и, следовательно, были близкими друзьями. Однако это далеко от истины: Плантин, с которым все трое публиковали свои работы, намеренно заказал эти гравюры и был их единственным владельцем. Таким образом, он безлично позволил им служить дополнением к их совместным работам. Утверждение большинства биографов о том, что эта знаменитая тройка ботаников была связана теснейшей дружбой, весьма сомнительно, по крайней мере, в отношении Додоенса и де Лобеля. Последний, надменный и снисходительный, возможно, завидуя огромной популярности своего коллеги из Мехелена, казалось, ставил его в невыгодное положение и иногда демонстрировал это в своих трудах.
Наконец, в 1583 году, через два года после прибытия Додоенса в Антверпен, там появился его главный труд, опубликованный издательством Плантейна, который принесет ему почести и обеспечит ему бессмертие. Эта знаменитая «история растений», посвященная магистрату Антверпена, состоит из 30 книг, разделенных на шесть частей (pemptades), и носит название: «Stirpium historiae pemptades sex». Книга насчитывает почти 900 страниц, в фолио, украшена 1305 великолепными гравюрами на дереве и предлагает нам иное, гораздо лучшее расположение трав, чем фламандский гербарий 1554 года. Ошибочно полагать, что латинское произведение является всего лишь переводом упомянутого «Крюйдбука», и это заблуждение довольно широко распространено.
Полностью осознавая недостатки своей первой попытки классификации растений, в новых работах, опубликованных после «Крюйдбука», Додоенс внес многочисленные изменения, а затем вышел на первый план с чем-то новым и гораздо лучшим в своей «Истории растений».
Если кратко изложить эту систему, которой Додоенс придерживался с тех пор, то она выглядит следующим образом.
Латинский гербарий содержит 6 частей или pemptades, каждая из которых состоит из 5 книг; однако растения фактически образуют только 26 групп или классов. Вот 6 основных разделов: 1) необычные, неклассифицированные растения; 2) цветы и душистые растения; 3) лекарственные и ядовитые травы; 4) растения с семенами для получения муки; 5) кухонные травы; 6) древесные растения
Лекарственная и бытовая польза стоит на первом месте; отсюда и группировки ядовитых и отравляющих трав, злаков, бобовых, кормовых растений и т. д. Само собой разумеется, что такая отправная точка, как правило, приводит его к неестественному порядку, но это лучше, чем беспорядок прошлого. Кроме этого он оказал и другие, не менее важные услуги ботанике; например, 1) объединил виды трав в роды, а те — в классы; 2) описал множество новых растений.
Бартелеми Дюмортье о его системе выразился следующей цитатой: «Он всегда умеет группировать похожие растения, даже если они носят разные названия, и, наоборот, разделять те, форма и внешний вид которых несхожи; таким образом, он дает первый пример упорядочивания видов по родам, так же как он первым объединил роды в классы, таким образом он создает три степени: класс, род, вид. Тем самым открывая неизведанный путь для науки… и делает значительный шаг вперед в ее развитии»
Что касается новых растений, описанных и изображенных впервые Додоенсом, то полный список их достигает 109, по другим данным — 112.
По словам Д. Ван Мербека, «Додоенс был не только первым среди бельгийцев, опубликовавшим историю растений, но и тем, кто благодаря своим многочисленным трудам по ботанике, продвинул эту науку дальше всех, сохранил интерес к цветам и вызвал такое мощное движение, что многие другие писатели последовали по проложенному им пути. Л'Эклюз и Лобель, появившиеся через несколько лет после него, использовав его открытия уже не столкнулись с теми же трудностями. Если сравнивать этих трех ботаников, то следует учитывать и эти обстоятельства.»
Можно с уверенностью сказать, что Додоенс, благодаря прекрасным языковым и стилистическим качествам, пользовался всеобщей любовью и читался несравненно чаще, чем два его знаменитых соотечественника; этому свидетельствуют, в частности, переводы и многочисленные издания его травников. Уже одним этим он оставил более глубокий след и оказал более сильное влияние на науку, чем они, и, по сути, чем кто-либо другой из ботаников того времени.
Пионы в новой классификации растений Додоенса входят в первую книгу, 2-ой части (PEMPTADIS SECUNDÆ), т.е. в «цветы и венечные ароматные травы».
В начале описание пионов было опубликовано в отдельной части, под названием «Florum, et coronariarum odoratorumque nonnullarum herbarum historia» (История цветов и венечных ароматных трав), посвященной Йоаху Хопперсу (магистру прошений и советнику короля Филиппа II) в 1568 году. И в том же самом объеме вошла в «Stirpium historiae pemptades sex» 1583 года, за единственным исключением, что в «Stirpium historiae» была добавлена гравюра махровой формы женского пиона - Paeoniæ feminæ multiplex flos, но само упоминание этой формы в тексе отсутствовало.
В этой работе впервые появляется гравюра настоящего мужского пиона, а не ясенца. И женский пион представлен двумя видами.
Ниже следует само описание пионов из этой работы, в моем переводе:
«Существует три вида пионов: один мужской и два женских.
1. У мужского пиона стебли и черешки листьев красноватые. Листья широкие, состоят из нескольких листочков, почти похожих на листья грецкого ореха, но у грецкого ореха они состоят из семи или девяти долей, сросшихся у центральной жилки или ῥάχιν, тогда как у пиона они состоят только из пяти, а иногда и всего из трех листочков. Цветы на верхушках стеблей, подобны крупной розе, окрашены в пурпурно-красный цвет. В середине находятся пурпурные тычиночные нити, на которых свисают желтые тычинки. Стручки снаружи покрыты пушком и сами раскрываются естественным образом. Семена в них черные, круглые, размером примерно с зерно охры, а некоторые зерна блестят алым цветом. Корни длинные, толстые, уходящие глубоко в землю, иногда раздвоенные или разветвленные на три части, внутри белые и ароматные.
2. У первого вида женского пиона стебли не краснеют или слегка краснеют. Листья у него не оформленные, гипоселиновые, с нижней стороны опушенные, похожие на те, что Теофраст называл "смирнион", почти рассеченные, и каждый листочек более узкий, чем у мужского пиона. Верхняя сторона листьев зеленее, нижняя – белее. Цветки, как у мужского пиона, некоторые красиво окрашенные, некоторые бледно-красного цвета. Семена, находящиеся в стручках, похожи на миндаль и по виду тоже схожи. Корни же у него другие: у него не один корень, а от одного основания отходят многочисленные клубневидные корни, похожие на корни настоящего асфоделя, но гораздо толще и длиннее. От них часто отходят еще два или три корня, совершенно такой же формы.
3. Другой женский пион имеет похожие стебли и листья, однако листья менее неравные и более зеленые с верхней стороны, а также более белые с обратной стороны: цветы меньше, светло-красные: корни также клубневидные, но каждый клубень намного длиннее и тоньше. Похоже, Плиний понимал его как «mare» (морской): ведь у него было много корней, каждый длиной в ладонь и белый, как он сам приписывал к “mari”. По его словам, женский – это тот, которому прикреплено около шести или восьми более длинных клубневидных корневых отростков; мужской же имеет их больше, поскольку он опирается не на один корень, длиной в ладонь и белый. Этот женский пион можно было бы считать мужским пионом Диоскорида, если бы он не написал, что у него лист, как у грецкого ореха, и единственный корень. Ибо своему виду под именем «mare» Плиний приписывает корень, похожий на тот, что встречается у третьего вида пиона, оторванный от его собственных корней, состоящих из множества отдельных частей.
Однако, из того, что он утверждает, что листья пиона «mari» похожи на листья βασιλική καρύᾳ, то есть королевского грецкого ореха, и что у него один корень, а не семь или восемь, как он говорит, у женского растения. Из этого следует, что он назвал это растение не третьим, а первым, мужским, который, как известно, имеет листья грецкого ореха или королевского ореха и имеет один корень.
Плиний также говорит, что листья женского пиона источают аромат мирры; но очевидно подозрение, что он принял ἀντὶ τοῦ σμυρνίου (вместо σμυρνίου) — σμύρναν; или что он недостаточно верно перевёл σμυρvíῳ как мирру.
Пион растет, как оставил в своем труде Диоскорид, на высоких и обрывистых горах. Плиний же утверждает, что он встречается в тенистых горах, а в другом месте – в лесах. Апулей пишет, что он растет в горах Крита и Сицилии. Геснер слышал, что его находили на горе, называемой Generoso, в Heluetiae (Швейцарии). У бельгийцев и в других местах в наше время он растет в садах, причем очень распространен. Чаще всего встречается пион женский prior, затем altera, а мужской пион встречается крайне редко. У всех цветы распускаются в мае, а семена созревают в июле.
На греческом παιόνια ἢ γλυκυσιδὴ: и по мнению некоторых πεντόβορον; Аналогчно произносится и у латинян, Paeonia & dulcisida. Аптечное - Pionia; Немецкое Peonien blumen/ Peonien rosen/ Bichtwurtz/ Kunigblum/ Pfingstrosen: Бельгийское, Pioenen: Однако фламандское, Mastbloemen. Французское, Piuoine: Испанское, Rosa del monte.
Однако у него есть и много других названий, отвергнутых среди вульгарных слов, которые частично встречаются и у Апулея, как и названия: ὀροβέλιον, ὀροβάξ, αιμάγωγον, παισαίδη, μηνογένειον, μήνιον, πανθικέρατος, ἰδαῖος δάκτυλος, ἀγλαοφωτὶς, θεοδόνιον, σελήνιον, σεληνόγονον, διχομήνιον, Rosa fatuina, herba casta. Menogenion autem, Menion, Selenion, Selenogonion, Dichomenion, ἀπὸ τῆς μήνης, ἢ σελήνης, происходящие от него эти два греческих слова на латыни означают Луну. А лунный пион, или лунария, может называться так потому, что помогает страдающим от падучей болезни (эпилепсии), которых многие называют лунатиками. Название Idaei dactyli "идейские пальцы" подходит женскому пиону, чьи клубневидные корни напоминают идейские пальцы. Сейчас на острове Крит находят дактили — разновидность драгоценного камня в форме человеческого большого пальца. Пион называют Aglaophotis (аглаофотис), что означает «ярко сияющий», из-за зерен, переливающихся алым цветом.
Две Аглаофотиды (AGLAOPHOTIDES) описаны у Элиана в книге 14: одна морская (глава 24), другая земная (глава 27).
Морская (MARINA) — это разновидность фукуса, которая растет в глубоких расщелинах скал. Она размером с мирику, а ее плод похож на мак. В летнее солнцестояние плод раскрывается и ночью испускает великолепное огненное, сверкающее сияние.
Земная (TERRESTREM), иначе называемая Cynospastus (Собачьим притяжением), днем, как говорит он, скрывается среди прочих трав и никак не распознается; ночью же, подобно звезде, светящейся и сверкающей огненным блеском, легко появляется на виду. Эта земная Аглаофотис, или Собачье притяжение и есть Пион; чьи зерна, краснеющие цветом кошенили, как говорит Апулей, ночью светятся, словно светильник, и пастухи большей частью находят и собирают их ночью.
Иосиф Флавий, автор «Иудейской войны» (книга 7, глава 25), также называет это растение Аглаофотис. Оно также известно, как Баарас, по названию места, где его находят. Это становится очевидным при сравнении того, что Элиан пишет об Аглаофотисе земном, или Киноспасте, с тем, что Иосиф сообщает о Бааре. Элиан говорит, что Киноспаст не безопасно вырывать из земли, и что тот, кто первым неопытно прикоснется к нему, погибнет. Поэтому для его извлечения ночью у его корней следует установить знак, а затем к нему привязывают голодного пса, который, привлеченный запахом жареного черепа, бросается к корням и вырывает растение с корнем.
Иосиф также передает, что Баарас около вечера, сияющий на холме, нелегко поддается тем, кто приближается к нему и хочет его вырвать; но либо нужно вылить на него женскую мочу или менструальную кровь, либо обкопать его и привязать к нему собаку, и только тогда его можно будет вырвать.
Всё это тщетно: корень пиона можно собрать и выкопать в любое время дня и ночи без каких-либо усилий и опасности. По этой же причине напрасны и те предписания, которые передавали Теофраст и Плиний относительно пиона, а именно, что его следует собирать ночью. Ибо если кто-либо днём соберёт его плоды, то, будучи замеченным дятлом, он рискует лишиться глаз; если же он срежет корень, то есть опасность, что у него выпадет прямая кишка.
Не следует удивляться тому, что подобные пустяки, суеверия и нечестивые обряды встречаются в трудах древнейших авторов. В их времена многие вещи создавались египтянами и другими шарлатанами с великой тщеславностью, ради показухи, как справедливо свидетельствует Плиний. Одним из последователей таких людей был некий врач по имени Андрей, который, по словам Галена, привнес в медицину обман и ложь. Поэтому он предостерегает от чтения его трудов и подобных им лживых сочинений.
Корень пиона, как говорит Гален, обладает слегка вяжущим вкусом с небольшой сладостью. Он также обладает некоторой горьковатой остротой. Его темперамент не сильно горячий, либо симметричный и немного более теплый. Он обладает подсушивающими свойствами и состоит из тонких частей. Диоскорид говорит, что сушеный корень пиона дают женщинам после родов, если они не очистились. Для вызова месячных его пьют в количестве, равному ореху миндаля. Гален добавляет, что его дают в медовом напитке.
Это растение полезно для тех, кто страдает от колик, болей в почках и мочевом пузыре; очищает закупоренную печень и почки; успокаивает боли в желудке и останавливает вздутие живота, если отварить и выпить в вине. Эффективен против эпилепсии у детей, если его подвесить на шее, что было установлено Галеном достоверным и явным опытом. Употребляется также, как говорит Плиний, против душевных недугов; для лечения достаточно четырех драхм. Предпочтительнее для этих целей использовать корень мужского пиона.
Красные зерна, выпитые в количестве 10 или 12 штук в сухом, черном вине, останавливают женские кровотечения. Для желудочных больных, которые чувствуют изжогу, они полезны. Съеденные детьми или принятые в напитке, они изгоняют начальные камни (в почках или мочевом пузыре).
Черные зерна, а именно сами семена, принятые в количестве 15 штук в напитке, помогают при ночных удушьях, которые называют ἐφιάλτας "эфьяльтами" (кошмарами), а также при удушьях и болях. Оба средства, по свидетельству Плиния, помогают при укусах змей».
Сергей Банкетов © 2026
Литература:
Cock Alfons de: Rembert Dodoens. 1890
Dodoens Rembert: Trium priorum de Stirpium historia commentariorum imagines 1553
Dodoens Rembert: Posteriorum trium de Stirpium historia commentariorum imagines 1554
Dodoens Rembert: Cruijdeboeck. 1554
Dodoens Rembert: Remberti Dodonaei Florum et coronariarum odoratarumque non nullarum herbarum historia. 1568
Dodoens Rembert: Remberti Dodonaei Mechliniensis Medici Caesarei stirpivm historiae pemptades sex sive libri XXX. 1583
Van Meerbeeck, P. J.: Recherches historiques et critiques sur la vie et les ouvrages de Rembert Dodoens.
1841