Роман «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 «Перемены в СССР» часть 119
В универмаге фиолетовых босоножек не оказалось. Татьяна сникла.
— И в чём я теперь блистать на партсобрании буду? — она посмотрела на мужа чуть не плача.
Иван, жалея её, предложил:
— Может, вот те чёрненькие на шпильке примеришь?
— Нет, — категорически ответила Татьяна ему. — Ну как ты не понимаешь, что мне нужны именно фиолетовые!
— Так, а чёрные-то лучше же ко всему подходят! Да и сумочка твоя как раз к ним подойдёт, — попытался было переубедить жену Иван. — Зря отказываешься — это очень эффектные босоножки, Зая моя. Рекомендую!
— А я тебе русским языком ещё раз говорю: мне нужны фиолетовые! Именно о них я мечтаю, можно сказать, все годы семейной жизни! — преувеличила Татьяна, ей было свойственно всё преувеличивать. — А ты заладил как попугай одно и то же. У меня уже нервы сдают. Почему ты всегда на меня давишь и заставляешь купить то, что мне не нужно? Ты же мужик, Ваня, а не баба. Ты что, хочешь сказать, что в моде лучше меня разбираешься?
Иван понял, что переборщил, и смотрел на жену, как нашкодивший маленький мальчик на свою маму, которая должна его наказать за ненадлежащее поведение.
— Зая моя, не сердись, пожалуйста, — виновато попросил он, чтобы избежать ссоры. — Ну я же это сказал не со зла, я же хотел как лучше…
— А получилось как всегда… — она демонстративно скуксилась, намекая своим видом на то, что он не заслуживает прощения.
— Ну хватит дуться, может, до «Башмачка» дойдём?
Татьяна заметила, что на них смотрят продавцы, и нарочито громко сказала мужу:
— Как скажешь, любимый!
— Да рыбонька ты моя золотая!
— Твоя, твоя-а! — игриво подтвердила она и расплылась в улыбке.
— Господи-и, — блаженно прошептал Иван, закатив глаза, — какое же это счастье тебя любить…
Татьяна взглянула на часы, и поторопила его:
— Любимый, очнись, о любви мы с тобой дома поговорим, а то пока до «Башмачка» дойдём, пока то да сё, а нам ещё к Ленке в больницу тащиться придётся.
— Да тут идти-то всего ничего! Не волнуйся, рыбка моя, мы всё успеем!
Она схватила мужа за руку, как мать своего ребёнка, боясь, что он отстанет и потеряется, и повела его к выходу.
Продавец, глядя на них, недоумевая покачала головой, а потом, сказала своей коллеге:
— Ну надо же, а дамочка-то с гонором! Понимаешь ли, ей именно фиолетовые босоножки вынь да полóжь! Ишь, фи́фа* какая...
— Ага! Гонори́стая бабёнка, а мужик как телок ей в рот заглядывает, не знает, как и угодить.
— Другой бы давно уж ей по мордаса́м надавал, и моментально бы весь гонор пропал.
— И не говори… Везёт же дурам! — с нескрываемой завистью глядя на Ширяевых, проронила продавец.
— Ну на то они и дуры, а мы вот с тобой умные, а перед своими мужиками, можно сказать, на цыпочках ходим.
— Ну так у нас же мужики, а не телки́!
— И то верно.
Татьяна так торопилась попасть в обувной магазин, что на крыльце универмага поскользнулась и чуть-чуть не упала. Иван успел её подхватить, и она устояла на ногах, возмущаясь:
— Ну надо же, а, сейчас бы ре́знулась**, и костей бы не собрать, а у меня копчик-то, ты же сам знаешь, и без этого сломанный.
— Знаю.
— Трудно, что ли, крылечко от наледи почистить? — продолжала возмущаться Татьяна. — В отделе покупателей не лишку, а эти две клуши стоят и глазами так и сверлят. Нам с тобой, наверное, сейчас все кости перемыли.
— Душа моя, так крыльцо-то дворник должен чистить, а не продавцы.
— Ну и у них бы руки не отсохли, если бы разочек почистили.
— Но им же за это не заплатят.
— Какой ты зануда, Ваня! Ну нельзя же быть таким занудным до невозможности. И как вот мне с тобой жить?
— Но я же с тобой живу.
— Ну ещё бы ты со мною не жил! — хмыкнула она раздражённо. — У меня же характер-то ангельский. Терплю вот тебя из последних сил, а ты и рад стараться вить из меня верёвки.
Иван остановился. Ворчание жены ему изрядно поднадоело.
— Знаешь, мне иногда кажется, что нам лучше расстаться. Но когда задумываюсь над этим, то понимаю, что я и с тобой жить не могу, и без тебя тоже. Это просто наваждение какое-то! Ничего не пойму, присушила ты меня, что ли?
Татьяна, смеясь, игриво ответила:
— А хоть бы и присушила! Ты счастливчик, Вань, что с такой бабой живёшь как я!
— Счастливчик, только иногда мне хочется… — он замялся, подбирая слова.
— Чего хочется? — насторожилась она.
— Да петлю на шею надеть… — откровенно признался Иван. Сказал он это так, что по телу жены пробежала дрожь.
— На кого? — испуганно переспросила она. — На меня или на себя?
И услышала ответ, который её ошеломил:
— На обоих сразу.
— Ты мне это брось! — Татьяна провела варежкой по его правой щеке и похлопала пару раз. — И даже думать об этом не смей! — потребовала она. — Обещаешь?
Муж молчал.
— Вань, любимый мой! — Татьяна обняла мужа и прижалась к нему. — Я даже и представить себе не могла, что ты настолько сильно меня любишь, что готов вместе со мной отправиться на небеса.
— Готов хоть сейчас.
— А детей-то мы на кого оставим? У нас ещё и Ленка в больнице лежит, — вдруг она опять вспомнила про дочь.
— Хоть бы уж выжила, что ли, а то с мозгами-то не шутят, — обеспокоенно произнёс Иван. — Она мне хоть и не дочь, но всё же мне её жалко.
— Ты думаешь, что она может концы отдать? — в глазах у Татьяны появился испуг. Совесть проснулась и стала её клевать, как прилетевшие грачи дождевых червей на свежевспаханной пашне.
— Ну так всякое же бывает. Как говорят: надейся на лучшее, готовься к худшему.
Татьяна разжала объятья, в глазах её появились слёзы.
— Отставить слёзы! — скомандовал Иван. — Зайка моя, мы с тобой в «Башмачок-то» за босоножками идём?
— Да я так расстроилась, что и про босоножки даже забыла… Люблю тебя, дурака, а за что люблю, не понимаю. Ей Богу не понимаю, — она в раздумьях развела руками.
— А любят ни за что-то, а просто любят и всё! — Иван как в детстве открыл рот и поймал снежинку.
— Ты что, как дитё малое, снег ешь?!
— Ага! — искренне признался он. — Что-то давно не ел, и вдруг захотелось. А ты не хочешь попробовать?
— Не-а, я в детстве его напробовалась, — Татьяна опять взгрустнула. — Угораздило же меня Ленку об стенку шандарахнуть***… Если что с ней случится, то я ведь этого не переживу… — сказала она мужу, но потом мысленно усомнилась: «Или всё же переживу? Я же её не хотела рожать — не хотела, буду просто считать, что не родила. Выкидыш случился на позднем сроке…»
Пояснение:
фи́фа* — пустая, легкомысленная девушка или молодая женщина, думающая только о развлечениях, нарядах
ре́знулась** — упала
шандарахнуть*** — стукнуть
© 23. 06. 2026 Елена Халдина
Жду вас в Телеграм , в Контакте и в Максе
#рассказы #роман #семейные_отношения #дети #истории #Елена_Халдина #мистика #Звёзды_падают_и_опять_взлетают #детектив #СССР #книга #любовь
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение следует
Предыдущая глава ↓
Прочитать все романы можно тут ↓