— Всё. Я ушла от неё, — сказала Римма, переступая порог квартиры подруги Ольги. — Сколько можно терпеть?!
— Твоя мама всегда мне казалась несколько взбалмошной, — тактично заметила Ольга. — Но сказать такое собственной дочери?!
— Да она и не собиралась ничего скрывать, — грустно вздохнула Римма, ставя на пол прихожей свою сумку.
— Не грусти, — ободряюще улыбнулась Ольга и положила руку на плечо подруге. — Поживёшь тут у меня, осмотришься. Подумаешь, как дальше быть.
— Спасибо тебе большое за то, что помогла мне! Не представляю, что бы я без тебя делала! Давай, помогу тебе, пропылесошу или приготовлю что-нибудь?
— Не надо, у меня чисто, как в аптеке, да и кому тут сорить? — засмеялась Ольга.
Римма тоже засмеялась, потому что фраза прозвучала забавно, ведь Ольга работала фармацевтом в аптеке. Римма была очень благодарна подруге, за то, что та приютила её, после того как родная мать, можно сказать, выставила из дома.
Когда Римма легла спать на «гостевом диванчике» Ольги, то долго не могла уснуть. Она всё думала про мать, вспоминала разные ситуации из жизни, хорошие и плохие и не могла понять, почему мать так странно себя повела?
У шестидесятилетней Бэллы Юрьевны Римма была единственной дочерью. С мужем женщина развелась ещё тридцать лет назад, почти сразу после рождения Риммы. «Не сошлись характерами» — так мама объяснила подросшей Римме причину развода.
— Знаешь… Мы с мамой никогда не были так уж близки, — задумчиво проговорила Римма, сидя на кухне у Ольги, на следующий день. Они недавно пришли с работы и пили чай. — Но и не ругались. Я была послушной девочкой, училась хорошо, нигде не шлялась, помогала по дому, убирала, готовила… Правда мать никогда не хвалила меня.
— Она, наверное, как это говорят, была скупа на эмоции, — сказала Ольга.
— Ага, скупа. Правда на негативные эмоции она очень даже щедра, — задумчиво проговорила Римма.
— Знаю, — улыбнулась Ольга.
Они с Риммой дружили с пятого класса, и Ольга была немного знакома с мамой подруги.
После развода Бэлла Юрьевна замуж больше не вышла. Римма окончила школу, вуз и вышла замуж за молодого человека по имени Павел. Жить стала на территории мужа. У него была добрачная квартира, которую подарили ему родители, когда он ещё был студентом.
— Восемь лет мы с ним прожили… Как подумаю, мама дорогая… — вздыхала Римма, сидя на кухне подруги.
— Знать бы заранее, что он такой человек, времени бы зря не тратила, — вздохнула Ольга.
— Он показал себя не сразу, — покачала головой Римма.
С Павлом они жили душа в душу первые семь лет брака. Жилищный вопрос у пары не стоял, денег хватало, поводов для ссор не было. Проблемы пришли оттуда, откуда не ждали. Захотели они родить малыша, но с этим возникли некоторые трудности. Пока Римма лечилась, муж, как это часто бывает, заскучал и завёл себе женщину на стороне.
Целый год Римма бегала по врачам, не замечая того, что мужу эта тема уже давно «до лампочки», да и сама она тоже. Как только Римма объявила ему о том, что знает о его связи, Павел без всякого сожаления предложил расстаться, заявив, что «наш брак себя изжил…»
— Мне так было плохо, Оля… — вспоминала Римма.
— Я помню, — сочувственно вздохнула подруга. — Ну почему мужики такие, а? Жена переживает, лечится, проходит сложные процедуры, подчас неприятные и болезненные, а они заводят интрижку. И ничего им не надо, никаких детей!
— Ты знаешь… по началу вроде бы, было надо. Переживал со мной, мечтал, надеялся, но когда мы проверились и выяснилось, что дело во мне, тогда он и стал от меня отдаляться.
— Моя бабушка мне всегда говорила, что мужикам про болезни жены знать не надобно, — задумчиво произнесла Оля. — Не доведёт это до добра…
— Глупости, — фыркнула Римма. — Это прошлый век! Сейчас всё не так. Просто мне попался, кхм… нехороший человек. Ненадёжный.
После развода Римма вернулась к матери. Бэлла Юрьевна сама предложила дочери такой вариант, заявив, что снимать квартиру дорого. Однако с этим вышли проблемы.
— Мы с ней еле ужились, — вспоминала Римма. — Оказалось, что за восемь лет мы совсем отвыкли друг от друга!
— У вас же двухкомнатная квартира! Комнаты раздельные, не студия, — сказала Ольга.
— Ты не знаешь мою мать.
— Знаю, — улыбнулась Ольга.
— Она раздражается и злится по каждому поводу, а с возрастом это ещё больше усилилось. Ворчит, как бабка, а ей ведь только шестьдесят два.
— Вообще-то возраст солидный, — возразила Ольга.
— Она на пенсии, делать ей особо нечего, никаких занятий и хобби. Сидит, телевизор целыми днями смотрит, разгадывает кроссворды. Ну, гуляет. Каждый день гуляет, в любую погоду, это неизменно. Подруг у неё нет. Есть знакомые, бывшие коллеги, две женщины, такие же пенсионерки, она с ними перезванивается иногда, но вместе они никуда не ходят. Однако подъём у неё в шесть утра. Со мной на кухне толчётся, бубнит, выговаривает, всё ей не так. В конце концов я приноровилась не связываться с ней по утрам, молчать, не поддаваться на провокации и тогда всё пошло более-менее гладко.
— Господи, если ворчит, то не выспалась, значит? Ну спи тогда! Кто тебе мешает?
— Не знаю… Не спит. Чуть свет, уже, как штык, на ногах. Кухня маленькая, не разойтись, попами, извини, сталкиваемся. Я включаю чайник, нарезаю хлеб, сыр, а она варит себе кашу, суетится, то в холодильник ей, то к раковине, то к кухонному шкафчику. Ну посиди полчаса, пока я выпью свой кофе с бутербродом и уеду на работу, а потом толкись, сколько хочешь, нет!
«Притирались» Римма и мама примерно месяц, потом всё наладилось. На самом деле, Римма просто приспособилась к матери. Заметила, когда та наиболее раздражена и старалась не попадаться ей под горячую руку. Были и плюсы. Вечером после работы уставшую Римму ждал горячий вкусный ужин. Готовила Бэлла Юрьевна великолепно.
— Нашу идиллию нарушила кошка, — мрачно произнесла Римма.
— Откуда она взялась, я забыла, — спросила Ольга.
— У мамы есть сестра Элла… — начала было Римма.
— Смешно, Бэлла и Элла, — заметила Ольга. — Твои бабушка с дедушкой были затейники!
— Ага. Ну так вот, у тёти Эллы обнаружили астму. Врач строго настрого запретил пребывание всех животных в доме. Так эта жуткая животинка оказалась у нас.
Кошку звали Чара и она была сиамской породы. Исключительно чёрная и исключительно вредная.
— Редкая какая-то, — сморщившись заявила Римма. — Сиамские же не чёрные вообще-то, а Чара особенная. Я не разбираюсь в этом, мать что-то там объясняла, я не запомнила. Тётя Элла совсем разболелась, не до кошки ей было, за ради Бога просила взять, и не обижать её любимицу. Ага… Её обидишь…
С первого дня Чара невзлюбила Римму. Если Бэллу Юрьевну она ещё как-то слушалась, то Римму она царапала и даже кусала.
После первого эпизода, когда Римма, морщась от боли, пыталась забинтовать разодранный палец, из которого хлестала кровь, у них с матерью произошёл скандал. Римма заявила, что кошке в их доме не место, тем более такой вредной и неуправляемой. Бэлла Юрьевна же заявила, что кошки и не должны быть управляемы, ведь это не собаки. А вообще, это её квартира и нечего Римме тут командовать…
После такого заявления Римма замолчала, ибо возразить ей было нечего. Зарплата на её нынешней работе оставляла желать лучшего, кроме того, она продолжала лечиться от бесплодия (Римма решила завершить лечение, несмотря на развод и изменившиеся обстоятельства). Денег лишних, да и не лишних, у неё не было. Пришлось смириться.
Помирившись, Римма с матерью отправились в зоомагазин и купили Чаре новую красивую и удобную лежанку, когтеточку, и много игрушек. Однако всем этим кошка интересовалась весьма вяло. Куда охотнее Чара грызла и драла перчатки и кожаную сумку Риммы, а также её колготки, которые Римма иногда оставляла на стуле в своей комнате.
— Я привыкла с вечера выкладывать себе одежду на завтра, — объясняла Римма Ольге. — Рядом с кроватью у меня стоит стульчик. Я туда вешаю свою юбку, блузку, кладу колготки. Если что нужно погладить — глажу, чтобы утром не тратить на это время. Эта Чара взяла моду укладываться на моём стульчике спать. Мнёт одежду, топчется, дерёт когтями! Наделала затяжек на моей любимой юбке, вся одежда в шерсти, Боже мой…
— Мда… Неприятно, — сказала Ольга.
— А из-за того, что я на неё ругаюсь, она мне мстить начала. Однажды прихожу с работы, помню, день ещё был тяжёлый, начальник отругал меня, с коллегой поссорилась, иду, злюсь. Захожу домой, наконец падаю без сил на свою кровать и чувствую вонь. Жуткую вонь! В углу моей комнаты эта Чара решила устроить туалет! Чем я только ни мыла, а запах всё равно не выветривается.
— А мама твоя что, не видела этих безобразий?
— Она в мою комнату, наверное, не заходила, — махнула рукой Римма. — На моё возмущение заявила, что я слишком нервная и возбудимая. Это ведь такой пустяк! Стоит ли из-за этого так орать? Дети тоже иногда что-то пачкают, и что, каждый раз скандал устраивать? Я тоже, мол, когда маленькая была, то иногда, кхм… пачкала штанишки. Она же за мной убирала и не ругалась!
— Боже, — сказала Ольга и прикрыла глаза рукой. — Она сравнивает несравнимые вещи.
— Это тебе так кажется, — заметила Римма. — А маме нормально. При каждом таком эпизоде с кошкой она стала припоминать мне грехи моего детства. Что я разбила, рассыпала или испортила в трёхлетнем возрасте. И что она, мол, не ругалась и не кричала, как заполошная. А мне, мол, надо нервы лечить.
Чара взялась пачкать угол комнаты Риммы регулярно, напрочь забыв о том, что у неё есть для этого лоток. Спустя месяц постоянной уборки и борьбы с неприятным запахом, вконец расстроенная Римма заявила матери, что кошка буквально выживает её из квартиры. Мать не осталась в долгу и ответила, что Римма действительно «загостилась» и ей «пора честь знать».
— Так и сказала мне, — рассказывала Римма Ольге. — Лучше бы ты, мол, возвращалась к мужу и жила бы, как раньше.
— Куда возвращаться? Вы же развелись, вроде… — не поняла Ольга.
— Конечно, развелись. Но мать решила, что нам пора помириться.
— Бред какой… Извини…
— Вот после этого я собрала вещи и ушла. Кошка ей дороже дочери. Вот так, — тихо сказала Римма. — Курс лечения я закончила. Дорогие таблетки покупать мне больше не нужно, поэтому буду снимать жильё, а к ней больше не вернусь.
Ольга смотрела на подругу, у которой в глазах стояли слёзы и не понимала её мать. Как? Ну как можно было так обойтись с дочерью?
— А мужчины у неё нет? — вдруг спросила Ольга.
— Да какой мужчина! Она терпеть их не может, — сказала Римма, промокнув глаза. — Видать я просто мешаю ей. Ну и ладно. Пусть живёт, как хочет.
***
— Спасибо, Элл, — весело щебетала Бэлла Юрьевна по телефону, разговаривая с сестрой. — Чара твоя сработала на славу!
— Я же говорю, характер у неё ещё тот! — засмеялась Элла, у которой не было никакой астмы. — Может себе её оставишь?
— Нееее… Забирай и сама с ней валандайся. Мне ещё квартиру теперь отмывать, — засмеялась Бэлла Юрьевна, краем глаза замечая, как Чара дерёт подлокотник дивана, от которого уже и так почти ничего не осталось. Совершенно не тронутая ею когтеточка тихо скучала в углу…
— Будет она мне тут ещё указывать, когда мне вставать, когда завтракать, — имея в виду дочь, проворчала Бэлла Юрьевна. — Вот теперь порядок. Хочу сижу, хочу лежу. Хочу — и не готовлю. А то ишь, нашла девочку! Мне уже не шешнадцать, стоять у плиты, разносолы готовить. Когда-то же надо оторваться от моей юбки!
***
Прошло несколько лет. Хоть тогда у Эллы и не было астмы, но позднее с ней приключилась другая, очень серьёзная хворь, которая и свела её в могилу. Кошка Чара снова оказалась у Бэллы Юрьевны, но пережила она свою хозяйку совсем не намного. Чара ведь тоже была в почтенных годах.
О том, что не стало тёти, Бэлла Юрьевна Римме сообщила, позвонив по телефону. Только на похороны Римма приехать не смогла, она находилась в больнице с пневмонией. Она перевела матери некоторую сумму и всплакнула, отвернувшись лицом к стене, лёжа на больничной койке. Всё-таки тётю она любила и помнила. Откуда было бедняге Римме знать о том, что однажды та помогла матери выжить её из дома…
Квартира Эллы перешла по наследству Бэлле Юрьевне. Так как Элла имела неплохой достаток, квартира была у неё в отличном состоянии. Жилплощадь Бэлла Юрьевна тут же выгодно сдала. О том, чтобы помочь дочери, она даже не думала.
А Римма не думала о квартире тёти, да и не знала она об этих наследственных делах. Римма устроилась на хорошую работу, стала отлично зарабатывать. О мужчинах женщина пока не помышляла, слишком глубокий след в её душе оставило предательство мужа. А ещё — предательство матери. Она с горечью констатировала, что надеяться можно только на себя.
Беззаботно живущую Беллу Юрьевну ждал неприятный сюрприз. Та квартира, которую она сдавала, очень серьёзно пострадала от пожара. Так пожилая женщина лишилась отличного источника дохода, который позволял ей не переживать о «хлебе насущном». А потом, после пожара, она сама серьёзно разболелась. Потребовались процедуры и дорогие лекарства. Разруливать эти проблемы было некому и Бэлла Юрьевна вспомнила о дочери.
— Риммочка, я перепишу тёти Эллину квартиру на тебя, только помоги мне, — умоляюще проговорила Бэлла Юрьевна по телефону дочери.
Римма слушала и не переставала удивляться новостям. Оказывается, у матери уже пять лет была квартира! Которую она сдавала и получала доход! Который весь профукала и даже ничего не отложила. А теперь, когда квартиру стало нельзя сдавать и из источника доходов она превратилась в статью расходов, мать великодушно предлагает переписать её на Римму.
— Ну надо же! Какая щедрость, — тихонько пробормотала Римма.
— Что, доченька? — переспросила Бэлла Юрьевна.
«Доченька… — подумала Римма. — Уже и не вспомню, когда в последний раз она меня так называла…»
— Мне не нужна твоя квартира, — сказала Римма. — А приехать я к тебе не могу. Я теперь в другом городе живу, далеко. И у меня всё отлично. Могу перевести немного денег.
Римма прервала разговор, а Бэлла Юрьевна, слушая тишину в телефоне, вдруг вспомнила о кошке Чаре и той хитрости, которую они задумали тогда с сестрой, чтобы «выгнать загостившуюся Римму». Тогда Бэлле Юрьевне это не казалось плохой идеей. У неё была сестра, квартира, она была здорова и полна сил. А теперь… теперь всё было по-другому.
Римма посоветовала ей продать «погорелую» квартиру за низкую цену, по которой обычно выкупают такую жилплощадь, чтобы выручить деньги на дорогостоящее лечение.
— Эх… Жаль, что Римма не хочет приезжать и заниматься всем этим! — проворчала Бэлла Юрьевна. — Ишь, загордилась там совсем. Мать забыла… А это грех, между прочим, родителей забывать. И гордыня тоже грех…
Перечисляя грехи дочери, Бэлла Юрьевна совсем забыла про свои грехи, про которые как раз самое время было подумать.
Спустя время, Римма вышла замуж за хорошего человека и родила ребёнка. Всё у неё получилось, ведь она так старательно лечилась. А Бэлла Юрьевна выздоровела, скрипит по-маленьку. Жива, здорова. На дочь обижается и звонить ей больше не хочет. Но Римма не очень расстраивается по этому поводу...
Жанна Шинелева
Другие истории на канале:
Подборки на канале: