Кукушки. Глава 116
Фабиан Готтлиб Таддеус получивший имя при рождении, в миру же Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен капитан 2-го ранга, командир «Востока» прибыл в Кронштадт в конце мая 1819 года.
Был он среднего роста имел темные волосы, которые зачесывал назад, пронзительно голубые ледяные глаза, прямой нос, твердый подбородок и решительно сжатый рот. Весь его облик говорил о внутренней силе и решимости. Военная выправка и подтянутая фигура, служба на кораблях требовала физической выносливости дополняли его облик.
В походах кожа лица его часто выглядела обветренной и загорелой одновременно, но внешности своей он внимания вовсе не уделял и к моменту прибытия в город был до сих пор не женат.
Остановился он на скромной квартире, без особых излишеств а так как времени до начала экспедиции оставалось мало, то он немедленно приступил к её подготовке. С Михаилом Лазаревым, капитаном «Мирного» он был знаком, море всё же объединяло, но особой дружбы меж ними не было, сказывались и возраст, и происхождение Беллинсгаузена –его отец был немецким бароном и разница в званиях, Лазарев на тот момент был лейтенантом. Кроме того, именно на последнего легли все заботы по организации экспедиции, так как первый капитан прибыл в Кронштадт буквально за месяц до её начала и от того испытывал неловкость перед Михаилом.
Сейчас он шёл быстрым шагом по одной из городских улиц, не замечая вокруг чудесного утра и обдумывая их предстоящую встречу на квартире Лазарева и вопросы, которые предстояло решить обеим капитанам. Он задумался и совершенно не замечал, как крадется за ним местная, чумазая девчушка, присматривающаяся к нему в надежде поживиться. Страха она не испытывала, к тому же капитан был в гражданской одежде, кроме того, она очень хорошо рассмотрела, как этот мужчина, перед тем как начать движение, положил во внутренний карман сюртука небольшое портмоне.
Сашко, помогавший разгружать товар в местной лавке, снимая мешки с мукой с телеги и занося их в дом, ситуацию с воровкой приметил сразу. Хоть и не воровал он никогда, но хитростью отвлекать внимание прохожего для того, чтобы обчистить его карман, был научен, всё же в его роду были цыгане, которые, обычно, не гнушались тем, что плохо лежит. Парень решил не вмешиваться, мало ли кто каким промыслом промышляет, жить-то всем хочется, но его грудь, внезапно, обожгло огнем, не жгучим, но достаточным, чтобы его почувствовать.
Он схватился рукой за потную рубаху, нащупав ею образок на груди и замер, вспоминая слова матушки на прощание. Это был знак. Пока не ведомый ему, но почему-то именно в этот момент образок его подал. Он положил обратно мешок, который было поднял, чтобы отнести и посвистывая пошел навстречу мужчине, погруженному в собственные мысли.
-Сударь, подайте на хлебушек, -жалобно протянула нищенка, обогнав Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена, а это был он, и протягивая к нему грязную руку.
-Что? –он недоуменно посмотрел на неё, не понимая откуда она появилась и чего от него хочет.
-Подайте, Христа ради, бедной сиротке на хлебушек, -снова затянула свои жалобы она, внимательно глядя на то, как достает он монетку из кошеля и подаёт ей.
-Спасибо, сударь! – выкрикнула девчушка, изображая бурную радость и прислонилась к благодетелю, обнимая. В это время её рука ловко орудовала в кармане незадачливого мужчины, вылавливая из него нужное.
-Отставить! –скомандовал тот и отодвинув её в сторону пошагал дальше, не заметив, что лишился портмоне. Девчушка вознамерилась было бежать, но тут на её пути вырос Сашко, который всё видел.
-А ну отдай! –потребовал он, схватив её за руку.
-Чего тебе? –непочтительно ответила та, извиваясь изо всех сил стараясь вырваться.
-Отдай, что взяла, иначе худо будет! – предупредил он и она, поверив в угрозу в его голосе, свободной рукой достала откуда-то из подола монету и протянула ему.
-На, подавись, -прошипела девочка, которая, при подробном рассмотрении оказалась не так уж и мала возрастом. Просто она была худа и росточка совсем небольшого, настоящая кроха.
-Монету можешь оставить себе, -ответил ей Сашко, -портмоне доставай, -сказал он, следя за незнакомым мужчиной, который скрылся в одном из домов.
-Помогите! Убивают! –слабо пискнула девчушка, пытаясь привлечь к ним внимание людей, но улица была пуста, и она сдалась, передовая в руки парня требуемое.
-Сироту каждый норовит обидит, -буркнула она, растирая ладонью следы, оставшиеся от пальцев Сашко на руке, - за неё только Бог — заступа, -продолжила она.
-Дура ты! –ответил ей Сашко, -коль не видишь выправки его, осанки. Пред тобой не простой мужик из деревни, этот военный, не меньше капитана. Видела, как он идёт? –парень тут же изобразил походку незнакомца, рассмешив девушку.
-Он тебя живо бы разыскал, да в каталажку отправил, а так ты монету заработала и наказания избежала. Кошель этот я ему передам, только вот телегу разгружу и ждать его стану, видишь тот дом? –спросил он у неё, -он туда зашёл.
-Мне-то что, -дернула плечом девица, - жди, коли дурак!
-Звать-то тебя как? –спросил он.
-Марфа я, -откликнулась нищенка, - старшая дочь корабельного мастера Кузьмы, -пояснила она.
-Кто ж воровать-то тебя научил, Марфа? –удивился Сашко, зная, как ценятся в городе эти мастера и на каком почете живут некоторые из них.
-А это не твоего ума дело! –отбила она и развернувшись бросилась бежать, оставив стоять его одного. Он пожал плечами, глядя ей вслед и отправился к телеге, где ждали мешки с мукой. Перенося их в лавку, он время от времени поглядывал на дом, в котором скрылся незнакомец, боясь его пропустить, а получив расчет от хозяина и вовсе обосновался у калитки, чтобы дождаться этого мужчину. Время тянулось медленно, мимо ехали телеги, шли люди, а Сашко, как привязанный перебирал ногами у калитки, не решаясь войти в дом. Он устал, хотел есть, к тому же сильно разболелась голова, всю ночь он работал ведь они с Лукой хватались за любую возможность заработать. Наконец дверь дома открылась, незнакомец прошел по дорожке и открыл калитку.
- Милостивый государь, -обратился к нему Сашко, -не изволите ли вы выслушать меня, уделив мне немного времени –он был вежлив и учтив, сразу почувствовав в этом человеке невидимую власть, заставившую его покорно склонить перед незнакомцем голову.
-Говори! –кротко приказал тот и Сашко, торопясь рассказал о том, что случайно увидел, как тот дал монетку нищенке, но озабоченный своими мыслями не заметил, как выронил свой портмоне.
-Вот он, –Сашко подал незнакомцу свою находку, намеренно не рассказав о том, как его пыталась ограбить нищенка.
Капитан принял из его рук кошель и не проверяя его содержимое сунул обратно в карман.
-Вы не посмотрите, что в нём? –удивился парень.
-Зачем? –спокойно ответил ему незнакомец, -раз ты дождался меня, чтобы его передать, значит в нём осталось всё то что было до потери. Как звать? –тут же спросил он его, не рассусоливая и не рассыпаясь в ответных благодарностях Сашку.
-Родители Сашком назвали, -чуть растерянно ответил тот.
-Кто таков? Откуда будешь? –продолжал допытывать его незнакомец, -а, впрочем, всё равно, времени у меня на тебя и вовсе нет, хотя поблагодарить за находку я всё же должен. Ты вот, что, видел корабли на Малом Кронштадтском рейде? Хочешь посмотреть на море с палубы одного из них? Я как погляжу ты их сухопутных, сдаётся мне на таких и не бывал никогда? –спросил он собеседника, пристально глядя тому в глаза.
-На таких не приходилось бывать, -признался ему Сашко.
-Тогда догоняй, -приказал ему незнакомец, -по пути и о себе расскажешь, только завернем на квартиру мою, негоже капитану являться на судно в сюртуке. Развернувшись он пошагал и Сашко двинулся за ним, удивляясь про себе всем обстоятельствам, что с ним сегодня приключилось.
По дороге он успел рассказать Фаддею Фаддеевичу (он конечно представился, но Сашко не понимал пока всего его величия) и о Кукушках, и об отце и Гили и о Мишке, переставшим быть ему другом. Капитан слушал не перебивая, словно ему было дело до этого цыганенка, прибывшего в Кронштадт из глуши и внимая рассказу прислушивался к себе, нравился ему Сашко, честный, открытый, немного наивный, словно жизненных уроков ему было мало, и он до сих пор верил в дружбу и справедливость.
- Когда меня спрашивают, что дороже мне всего на свете, -сказал он новому знакомому, когда шлюпка с матросами доставила их на корабль и он стоя у борта показал тому на море, - я без колебаний отвечаю: море, корабли и наш славный флот. И в этих словах - вся моя жизнь. Ещё мальчишкой, едва ступив на палубу учебного судна в Морском кадетском корпусе, я почувствовал: здесь моё место. Солёный ветер, свист ветра в снастях, мерный скрип деревянных шпангоутов, запах просмолённого каната - всё это вошло в кровь, стало частью меня. Море не терпит слабости и фальши, оно сразу открывает человеку его истинную цену. И я благодарен ему за эту честность. Сейчас мало таких людей. Честных. Вот ты, Сашко, такой, мог присвоить себе мой кошель, и никто и никогда об этом не узнал, но нет, ты вернул его мне, а это о многом говорит. Как тебе этот корабль? –без перехода спросил он собеседника.
-А что корабль? –испуганно залепетал Сашко, пойманный врасплох внезапными откровениями капитана, -корабль как корабль. Лука говорит, что он плохо приспособлен ко льдам, корпус из сырого соснового леса излажен, мачты непомерно высоки, -попугаем повторил он слова друга.
-А Лука твой не глуп, -задумчиво ответил ему Фаддей Фаддеевич, -и я о том же говорю, но приказ есть приказ. А вы загляните -ка завтра ко мне на квартиру, - предложил он,- и друга своего с собой возьми, -сказал он, -мне башковитые матросы ой как нужны! А корабль, Сашко, для нас моряков –это не просто доски и паруса. Это живое существо, верный товарищ, который делит с нами все тяготы дальних плаваний. Помню, как стоял однажды на шканцах в самый лютый шторм: корпус стонал, волны перекатывались через палубу, а я чувствовал не страх, а единение с судном. Мы были одним целым- корабль и я, и вся наша команда. Каждый гвоздь, каждый узел, каждый дюйм рангоута- всё было нам дорого, потому что от этого зависела жизнь людей. А ты говоришь, просто корабль, эх, Сашко Сашко. Жаль, поговорили бы ещё, но тебе пора, дела - извинился он перед Сашко с сожалением, -дела зовут, ничего не поделаешь, я распоряжусь тебя доставят на берег, -сказал он, разом теряя интерес к собеседнику и переключаясь на помощника, подошедшего к ним по знаку, поданному капитаном.
Домой, вернее в жалкую комнатенку, которые они снимали с Лукой у слепой старухи на окраине Кронштадта Сашко не пришёл, прилетел. Он и сам не понимал, что откуда в нём этот подъём и вдохновение, но он чувствовал их, когда в красках и лицах рассказывал о встрече с капитаном. Лука, по началу не поверил ему и даже чуток рассердился за его враньё, но чем больше Сашко рассказывал о этой встрече, тем больше он убеждался, друг не врет.
-Какой он, а? – с волнением спросил он Сашко о Беллинсгаузене, о котором, в отличии от друга кое-что слышал раньше.
-Сильный, -без раздумий ответил тот, -строгий, мне кажется, что я отца так не боялся, как его, любит море и корабли, -Сашко и сам не верил, что он это говорит сейчас, ведь ещё вчера он был к этому равнодушен и мечтал поскорее вернуться в Кокушки, -он, кстати, пригласил нас с тобой завтра вечером к себе. Пойдем?
-Ты ещё спрашиваешь? –удивился Лука, -конечно! –сказал он, хлопая себя рукой по колену.
Продолжение следует...