Следующее полнолуние я ждала с нетерпением маленького ребёнка. Волновалась, много раз прокручивала в мыслях свои планы на этот короткий промежуток времени. Потихоньку пыталась то отойти от сестры подальше, то воспользоваться её компьютером, ноутбуком или телефоном, но если движение было доступно мне и раньше, то с воздействием на устройства я экспериментировать никогда не пробовала. Я даже не знаю, есть ли у меня конкретная форма, похожая на человеческое тело. В зеркале не отражаюсь, тени не имею, рук-ног не чувствую. А мысленно на кнопки клавиатуры не нажмёшь и экранчик смартфона не активируешь. Но я не сдавалась и не разочаровывалась, ведь терять мне всё равно нечего. Не получится ― ладно, буду пытаться снова. Все двадцать четыре часа в сутках принадлежат мне. Сестрёнка всегда перед носом ― на неё можно лишь изредка поглядывать, потому что она не меняется.
Алиса эти две недели посвятила изучению видов массажа, потому что от мысли расширить перечень услуг салона красоты не отказалась. Она даже записалась на курсы, чтобы понять, что именно нужно требовать в будущем от соискателей на новую должность. Много читала, смотрела профессиональные ролики, посещала вебинары. О Воронцове будто бы забыла напрочь, но я-то знала, что в отношении него её намерения нисколько не изменились. Он больно ударил по её самолюбию ― Алиска подобное с рук не спустит.
Точное время полнолуния я так и не выяснила, но хотя бы знала день. Нервничала невероятно, перестала обращать внимание на сестру, а её пригласили на какое-то мероприятие ― я не вникала в детали, но, кажется, это был день рождения одной из постоянных клиенток салона. В ресторан нужно было приехать к восьми часам вечера, но Алиска занялась собой гораздо раньше ― причёска, макияж, маникюр и так далее. А я около полудня почувствовала себя как-то иначе. Попробовала отдалиться от сестрёнки хоть немного ― получилось, хоть и не без усилий, словно меня держала не только наша связь, но и ещё какой-то внешний ограничитель.
Радость на грани восторга ― для меня эмоция редкая и бесценная. Увы, времени на свободу мне отведено не так уж и много, поэтому тратить на ликование и наслаждение новыми ощущениями я его не стала. У меня была цель ― навестить родителей. Папа работает допоздна, но я знаю, где находится его офис. Мама всегда дома. Я соскучилась по ним. Слышать родной голос из динамика телефона и видеть человека ― не одно и то же. Уже протиснулась сквозь сопротивляющийся воздух и стены в соседнее помещение, когда вдруг услышала знакомую фамилию ― Воронцов. Это была комната отдыха, где сотрудники салона в перерывах между приёмом посетителей могут выпить кофе и немного отдохнуть. Там находились стилист-визажист Дима и подолог Олеся. Разговаривали они вполголоса, почти шёпотом, но у меня слух хороший. Остановилась, прислушалась.
― А ты откуда знаешь? ― спросила Олеся.
― Братан двоюродный в «Альбе» диджеем работает, ― ответил ей Дмитрий, помешивая ложечкой кофе в своей чашке. ― Он сам видел.
― И что? Реально бортанул её?
― Да просто ушёл. Лёха сказал, что она от злости стала ещё краснее своего платья. Стояла посреди зала, а все на неё пялились.
― Жесть!
― Ага. Теперь наша Элис точно попытается унизить его в ответ. Она такое не прощает. Но, если честно, шансов у неё нет. Зима её пережуёт и выплюнет.
― Зима?
― Это погоняло детдомовское. От фамилии Зимин, он позже её сменил, ― пояснил Димка, посмотрел на свои наручные часы и вздохнул. ― Пора закругляться. У меня проблемный клиент в час.
Олеся тоже торопилась. Они допили кофе, вымыли чашки и убежали работать, а я ещё некоторое время оставалась в подсобке, потому что усваивала новую информацию. Зима, Зимин… Сергей Зимний ― автор работ той самой выставки-аукциона, где Алиса и Воронцов впервые встретились. Эти же фотокартины висят на стенах в его квартире-студии. И он многое знает о детях, которые запечатлены на снимках. Значит, Сергей Зимний и Сергей Воронцов ― это всё-таки один и тот же человек. Алиса так глубоко не копала, ей творческие люди неинтересны, а он данный факт от неё скрыл. Просто умолчал, потому что она не спрашивала. Для неё эта неосведомлённость ― большой минус, поскольку доказывает, что интерес моей сестры к аукциону был всего лишь показухой.
Но время стремительно отсчитывало мгновения моей свободы, поэтому я продолжила движение. Потихоньку, понемногу, продвигаясь вперёд будто сквозь толщу воды, выбралась на улицу. За отсутствием осязания к жаре или холоду я равнодушна, но солнце в этот день показалось мне особенно ярким ― наверное, это из-за моего приподнятого настроения. Алискин салон находится в оживлённом квартале. Магазинов и кафетериев вокруг много, а в дневные часы тротуары заполнены спешащими по своим делам людьми.
«Домой! К маме!» ― выбрала я направление. Можно было бы подняться немного вверх и двигаться над улицей, но мне хотелось почувствовать себя частью этого настоящего, живого мира, где люди потеют, натирают мозоли неудобной обувью, носят сумки и пакеты с покупками, ждут на остановках автобусы, спасаются от жары в тени деревьев и стоят в очередях у банкоматов, чтобы снять наличность с банковских карт. Алиса всё это не любит. Ей нравится комфорт, неприкосновенное личное пространство и возможность распланировать каждую минуту своего дня. Она не стоит в очередях, не толкается в автобусах, не ест в дешёвых забегаловках. Привязанная к ней, я тоже привыкла к такому образу её жизни, но теперь могу делать то, что хочу сама. Пусть всего несколько часов. Пусть не в полной мере. Пусть меня никто не замечает, зато я могу наслаждаться атмосферой большого, шумного города сколько пожелаю.
На перекрёстке для пешеходов загорелся красный сигнал светофора. Я тоже остановилась, ведь это так здорово ― чувствовать себя обязанной подчиняться правилам, которые не распространяются на призраков. Потом спустилась в подземный переход, где не была ни разу ― сестра избегает таких мест. Там есть маленькие магазинчики, в которых можно купить фрукты, аксессуары для телефонов или нижнее бельё. Парень с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, играл на гитаре, а прохожие бросали монеты и купюры в картонную коробку у его ног ― мелочь, но не у всех ведь есть богатые родители. Дальше в небольшом парке дети резвились в фонтане, который бил чередующимися струями вверх из площадки прямо в тротуаре. Упитанный мужчина, одетый в одни только шорты, успокаивал плачущую девочку, уронившую мороженое. Молодая мамочка с коляской сидела на скамейке и улыбалась своему малышу. Я завидовала всем им, но белой завистью. Да, со мной судьба обошлась жестоко, но это ведь не повод злиться на весь мир.
Алиса выбрала неправильный путь. Теперь уже поздно размышлять о том, так ли на самом деле несчастна она была в школьные годы, но даже если терпеть обиды было невыносимо, то сейчас она поступает с окружающими точно так же. Своими стараниями сестрёнка заслужила репутацию капризной стервы, но не уважение к себе. Разве это хорошо? Такая броня только на вид выглядит надёжной, но она лишь притягивает негатив, а не отражает его. Всё это очень грустно.
Мне захотелось прокатиться в автобусе ― просто так, бесцельно. Вплыла в первый подъехавший вместе с другими пассажирами, но ещё до следующей остановки снова оказалась на улице, причём посреди проезжей части ― связь не пустила дальше. На моём пути будто бы возникло незримое и непреодолимое препятствие. Я двинулась вдоль него, прощупывая, предпринимая попытки пробиться, но в итоге поняла лишь, что оно очерчивает круг с центром в салоне моей сестры. Значит, в обычные полнолуния свободы и правда меньше. И к родителям в гости я не попаду, потому что не отошла от салона даже на пару кварталов.
Вернуться?
Не хочется. Не так уж и много у меня личного времени, чтобы тратить его впустую. Гуляла, наблюдала за тем, как кипит в послеобеденные часы городская жизнь. Бродила по улицам и размышляла о том, сколько времени и усилий мне нужно потратить на то, чтобы получить больше имеющегося. От нечего делать заглянула в большой торговый центр и застряла на целый час в игровой зоне, где мальчишки в очках виртуальной реальности крошили несуществующими мечами разные несуществующие объекты ― увлекательное и очень забавное зрелище. А потом меня начало тянуть сестринской связью и сдвигать тем самым незримым препятствием куда-то, куда направилась Алиска. Четыре часа дня. До вечеринки, на которую она приглашена, времени ещё много. Мне стало интересно, зачем она покинула салон, поэтому я поспешила вернуться к ней и заняла привычное для меня место на заднем сиденье её легкового автомобиля.
Машина остановилась возле маленькой кофейни. Посетителей внутри заведения было всего двое, один из которых поднял руку, привлекая Алискино внимание. Мужчина лет сорока. Неприметный, угрюмый и в целом не создающий приятное впечатление. Сестра подошла к его столику, поздоровалась, присела на обтянутый коричневым дермантином круглый табурет и вынула из своей сумочки конверт.
― Здесь сведения, которыми я располагаю, и предоплата. Никаких фото и видео не нужно, только информация.
Мужчина взял конверт, заглянул в него и подцепил пальцем сложенный втрое лист бумаги.
― Прямо здесь будете читать? ― возмутилась Алиса.
― Ну мне же нужно озвучить вам итоговую стоимость услуг, ― прозвучало в ответ деловито. ― Размер вознаграждения зависит от сложности работы.
Сестра сердито вздохнула и недовольно поджимала губы всё то время, пока её собеседник изучал текст на листе. Я тоже прочла ― там было всё, что Алиса знает о Воронцове. «Что она опять задумала?» ― мелькнула тревожная мысль.
― Что именно вы хотите о нём знать? ― осведомился тот, кого, судя по ситуации, можно было с уверенностью назвать частным сыщиком.
― Привычки, круг друзей, места, в которых он бывает регулярно, время таких визитов, ― перечислила Алиса. ― У него дважды были длительные отношения. Если раздобудете информацию об этих девицах, гонорар удвою.
― Хорошо, ― согласился собеседник и назвал цену, после чего моя сестрёнка не слишком красиво выпучила глаза.
― А вы себя не переоцениваете? ― спросила она.
― Нисколько. Подобный способ сбора информации о частной жизни законным не является, связан с определёнными рисками, поэтому стоит дорого. Фотографии тех двух любовниц вам тоже не нужны? Только имена?
Алиска подумала немного и ответила, что нужны. Цена услуг сыщика сразу же возросла, но эта часть поставленной задачи и оплаты за неё относилась к фразе «если получится». Было похоже, что моя сестрица решила плотно взяться за Воронцова и наконец-то осознала, что действительно практически ничего о нём не знает. Пусть. Это её деньги. Она сама их заработала и сама решает, на что тратить.
Сестра вышла из кофейни первой. Я задержалась, чтобы посмотреть, что неприятный человек будет делать дальше, но успела только увидеть, как он пересчитывает деньги ― связь снова утащила меня прочь. Алиса поехала не в салон, а к себе на квартиру, но эти два места находятся в относительной близости друг к другу, поэтому я вернулась в тот же самый район, где была до вынужденного путешествия. Движение прекратилось. Я остановилась рядом с магазином обуви и не без раздражения подумала о том, что в этот раз прогулка получается не слишком приятной. И стоило мне об этом подумать, как передо мной сразу же возник расплывчатый, прозрачный силуэт мёртвой ведьмы.
― Что? Не выходит от сестрёнки отделаться? ― усмехнулась она.
― Как вы меня нашли? ― удивилась я.
― А чего искать-то? Я с вами тремя неоконченным делом связана. Мне искать никого не нужно. Помочь советом?
― Не надо, ― отказалась я. ― Я Алисе вредить не буду, даже не надейтесь.
― Да она и сама неплохо себе вредит, ― насмешливо фыркнув, ответила Миланья. ― Знаешь, с кем она встречалась сейчас? Уголовник это. В розыске он. Личину сменил, паспорт поддельный купил, в наш город жить переехал. Теперь вот продажей сведений о людях промышляет, но и о более грязные делишки руки пачкать тоже не стесняется. А она, дура, ему такую кучу денег пообещала. Не кончится это для неё добром, попомни моё слово.
― А вы и рады, ― язвительно отозвалась я.
― А чего не радоваться-то? Чем быстрее…
― Ну хватит! ― разозлилась я. ― Что вам от меня нужно?
― Да ничего мне не нужно, ― нисколько не смутилась она. ― Смотрю просто полдня уже, как ты маешься, вот и не стерпела, показалась. Ты всё неправильно делаешь. Связь между вами не тянуть, а отпускать надо, будто клубок разматываешь. И о сестре поменьше думай, а то сама к ней тянешься. Все мысли ею только и заняты.
― А кем ещё они должны быть заняты, если мы с ней всю жизнь вместе?
― Проводником этим, за которым она вьётся, ― прозвучало в ответ.
― Проводником? ― немедленно остыла я. ― Это вы о Воронцове?
― А о ком же ещё-то? ― хитро улыбнулась ведьма. ― Что? Интересно, да? Я о нём многое сказать могу, но не задаром. Условие есть.
Ну конечно. Кто бы сомневался.
― Какое? ― спросила я.
― Ты никогда не будешь идти с этим мальчиком на контакт.
― Почему?
― Потому что условие такое. Подробностей не будет.
Ну очевидно же, что она добивается обратного. Да и в целом повторяется. В прошлый раз тоже появилась из ниоткуда, ненавязчиво дала добрый совет, набросала намёков и исчезла. Теперь снова то же самое. Назвала Воронцова проводником, а я уже догадываюсь, что он способен видеть призраков. Может, он медиум. Если так, то для меня вполне естественно интересоваться его способностями. А если запретить контактировать с ним, то всё станет ещё интереснее. Я ведь и без её откровений понимаю теперь, что контакт возможен. Могу сама спросить у Сергея всё, что хочу узнать. На что рассчитана эта игра? На то, что я глупая?
― Нет уж, спасибо, ― отказалась я, чем вполне удовлетворила собеседницу.
― Ну как знаешь, ― ответила она и испарилась в неизвестном направлении точно так же, как в прошлый раз.
Чего добивается? Сначала вкратце и намёками рассказала о моих возможностях в полнолуние, теперь к Воронцову подталкивает. Или рассчитывает на обратный эффект ― из чувства протеста я могу ведь принципиально не соваться к этому загадочному человеку. Чего хочет эта злодейка?
Мимо меня и сквозь меня туда-сюда сновали прохожие. Рабочий день то ли уже закончился, то ли близился к концу, потому что людей на улице стало больше. Я поднялась вверх и расположилась на крыше ближайшей высотки ― внезапно захотелось одиночества. Сидела там и думала обо всём понемногу, пока наша с Алиской сестринская связь не потащила меня в шикарный загородный клуб, куда сестрёнка приглашена на день рождения своей клиентки. Роскошные вечерние наряды, сияющие драгоценности, фальшивые улыбки… Так уже это всё надоело, что я не стала даже приближаться к месту праздника и воспользовалась редкой возможностью погулять по лесу. Пусть это и не лес в полном смысле слова, а ухоженная сосновая посадка, зато там никто не говорит друг другу неискренних слов и не пытается показать свою значимость. Там тихо и спокойно. Можно размышлять в своё удовольствие о чём угодно, слушать шуршание ветвей на ветру и писк комаров, наслаждаться ароматами природы и не переживать за сестру, которая наверняка снова вытворит что-нибудь фантастически нелепое. Она не любит лес, а я люблю. Если бы могла, то проводила бы на природе больше времени, а пока остаётся лишь мечтать об этом и пользоваться такими вот редкими шансами на исполнение простых желаний.