Политики, эксперты и журналисты, комментирующие переговоры между США и Ираном в Женеве, находятся в трудном положении: американцы и иранцы рассказывают о ходе и результатах переговоров диаметрально противоположные вещи. Объяснить происходящее невозможно: создаётся впечатление, что стороны друг друга не слышат, и вообще говорят на разных языках.
Если вкратце, итоги первого дня переговоров выглядят так.
Американцы говорят, что иранцы пустят инспекторов МАГАТЭ - иранцы говорят, что не пустят;
Американцы говорят, что размороженные иранские активы пойдут только на гуманитарные цели (продовольствие и медикаменты, причём закупленные только в США) - иранцы говорят, что будут тратить свои деньги на что хотят, и американцам докладывать не собираются;
Американцы говорят, что проход через Ормузский пролив будет свободным, как до войны - иранцы говорят, что пролив «никогда не вернётся к довоенному положению».
Свою лепту попытался внести и премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф: он заявил, что переговоры будут включать и программу развития баллистических ракет. В ответ иранцы заявили (если перевести на простой русский язык), что это вообще его не касается.
На этом фоне сказать, что слова вице-президента США Дж.Д.Вэнса о «значительном прогрессе» на переговорах звучат более чем странно, значит, не сказать ничего.
Мы наблюдаем то, что было понятно и раньше: Иран убеждён в том, что он победил США, американцы запросили мира, а значит, он на правах победителя и будет диктовать условия. Которые, если суммировать, выглядят следующим образом: Иран навечно получает контроль над Ормузским проливом (это $200 - 300 млрд. в год, которыми он готов делиться с Оманом), репарации в размере $300 млрд, вывод американских войск из стран Персидского залива, и гарантии невмешательства дела иранских прокси, в его ядерную и ракетную программы. Взамен об обязуется не производить ядерное оружие, но контролировать свою ядерную программу он никому не позволит.
Таким образом, американо-иранские переговоры - это никакие не переговоры. Это два параллельных монолога, причём ведущие их друг друга не слышат.
Есть весьма правдоподобная версия, что Трамп готов заключить мир с Ираном даже ценой больших уступок, лишь бы выйти из войны, принявшей совершенно другой характер, чем полагали в Вашингтоне.
Предположим, что это так. Но дымовая завеса вокруг переговоров всё равно постепенно рассеивается, и ошеломлённым американцам предстаёт картина полнейшей капитуляции США перед Ираном. Если поначалу раздосадованные «ястребы» сравнивали американо-иранские договорённости с Парижским мирным соглашением между США и Северным Вьетнамом, приведшим к выводу армии США из Вьетнама, и последовавшим крушением Южного Вьетнама, то теперь это сравнение забыто.
Уже звучат слова о том, что нынешнее соглашение между США и Ираном, буде оно заключено в том, виде, на котором настаивает Тегеран - это полная противоположность Парижскому. Потому, что в Париже диктовали свою волю как раз США, а Ханой соглашался – и с одновременным выводом американских и северовьетнамских войск из Южного Вьетнама, и с обязательством не вмешиваться в его дела. Как дела пошли потом - общеизвестно, но из Парижа американцы уезжали с чувством одержанной военной и дипломатической победы.
Иранцы же ни на какие уступки США не идут - как из-за ощущения себя победителями, так и из-за давления ультрарадикалов в самом Иране, требующих вообще не говорить с американцами, и даже судить переговорщиков. Поэтому вряд ли правы те, кто считает, что иранцы намеренно завышают ставки, чтобы в последний момент «дать заднюю», и прийти к более-менее взаимоприемлемому знаменателю. Они не смогут сделать этого, поскольку, отказавшись от самых невыполнимых максималистских требований, будут объявлены предателями в Тегеране.
60 дней, отведённых на переговоры, истекают 20 или 21 августа. К тому времени уже всем станет ясно, что Вашингтон и Тегеран ни о чём не договорились - или что США приняли все условия Ирана. А это станет шоком даже для тех американцев, которые резко выступали против войны. Тогда Республиканская партия может вообще не участвовать в промежуточных ноябрьских выборах в Конгресс - её шансы на успех будут стремиться к нулю. Как и шансы на победу любого (хоть Вэнса, хоть Рубио, не говоря о самом Трампе) её кандидата на президентских выборах.
Не преувеличивая интеллектуальные способности главных действующих лиц вашингтонской администрации, стоит предположить, что сумасшедшими они всё-таки не являются. В таком случае напрашивается вывод: Трамп и его команда на самом деле договариваться с Ираном не собираются, а просто тянут время, запутывая иранцев, арабов, израильтян, турок и пакистанцев, и заодно играя на нефтяных котировках, и захватывая новые нефтяные рынки (США впервые стали продавать нефть в азиатские страны). С тем, чтобы, по окончании этих 60 дней, объявить: вот видите - мы шли на большие уступки ради мира с Ираном, но - не получилось. Тем более, в Вашингтоне явно считают, что экономическое положение Ирана к тому времени ещё сильнее ухудшится (вновь появившихся нефтяных денег и жалких размороженных $6 млрд. ни на что не хватит).
И всё можно будет начинать заново.