Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Эфемерида

«Все бунты на Руси питались злостью и пустыми надеждами»: «Цербер», Александр Гоноровский, Илья Егармин

«Судьба меня уж обрекла, Но где, скажи, когда была Без жертв искуплена свобода?» Моя давняя хотелка, которая полностью себя оправдала, хотя и неожиданным образом. Это исторический детектив, в основе которого – реальное событие, а именно – следствие по делу декабристов. Декабристами в начале 1826 года тех людей, конечно, не именовали, по тексту используется «мятежники» и «заговорщики». Я не люблю никаких альтернативных историй. Вот почему для меня было важно (раз уж авторы взяли на себя смелость писать на базе подлинного события, да ещё и с реальными историческими личностями в качестве героев), чтобы здесь не было никаких неприятных вывертов. Поэтому сразу скажу о немаловажном достоинстве этого романа. Произведение целиком художественное, преступления, жестокие и кровавые – вымышленные, персонажи некоторые – плод фантазии, некоторые – реальные, но как же здесь интересно и бережно соблюдён баланс между придуманным и настоящим. Какое же это ответственное дело, и как же авторы отлично с ни
Оглавление
«Цербер», Александр Гоноровский, Илья Егармин
«Цербер», Александр Гоноровский, Илья Егармин

«Судьба меня уж обрекла,

Но где, скажи, когда была

Без жертв искуплена свобода?»

Моя давняя хотелка, которая полностью себя оправдала, хотя и неожиданным образом.

Это исторический детектив, в основе которого – реальное событие, а именно – следствие по делу декабристов. Декабристами в начале 1826 года тех людей, конечно, не именовали, по тексту используется «мятежники» и «заговорщики».

Я не люблю никаких альтернативных историй. Вот почему для меня было важно (раз уж авторы взяли на себя смелость писать на базе подлинного события, да ещё и с реальными историческими личностями в качестве героев), чтобы здесь не было никаких неприятных вывертов. Поэтому сразу скажу о немаловажном достоинстве этого романа. Произведение целиком художественное, преступления, жестокие и кровавые – вымышленные, персонажи некоторые – плод фантазии, некоторые – реальные, но как же здесь интересно и бережно соблюдён баланс между придуманным и настоящим. Какое же это ответственное дело, и как же авторы отлично с ним справились. Никаких вот этих подленьких и лицемерных штук по типу «это художественный роман, а я художник, я так вижу». У авторов, кстати, был консультант, специалист по эпохе правления императоров Александра Первого и Николая Первого. Статья историка, живая и занятная, приведена в книге отдельно после текста, и там даны пояснения относительно личностей персонажей и их реальных связей между собой. После прочтения комментария деликатность авторов в обращении с реалиями исторической эпохи, выражающаяся, в том числе и в том, как подобраны реплики, становится очевиднее, нагляднее, и это усиливает общее впечатление.

Сюжет

«Медь креста была холодна и не обещала прощения»

Весна 1826 года. Участники события 14 декабря томятся в застенках, идут допросы. Внезапно по Петербургу прокатывается волна убийств. Жертвы – офицеры, сдавшие заговорщиков. Кто-то убивает их один за другим каким-то чудовищным, изощрённым способом. У каждого трупа находят записку со строчкой из элегии «Андре Шенье» А. С. Пушкина, посвящённой французскому вольнодумцу.

Полифонический роман

Я хотела написать «многослойный», но нет, слой здесь, пожалуй, один-единственный, а вот мелодий-голосов, которые можно с интересом разбирать – несколько. Почему с интересом? А потому что мотивация. К примеру, главный герой – даже не тёмная, а серая лошадка. Мотивы его поступков можно крутить по-разному, он, вроде бы не такой уж и таинственный, но с другой стороны – абсолютная вещь в себе. И я это про сыщика, в реальности существовавшего агента.

«Вся хитрость сатаны в том и состоит, что он не предлагает вам душу продать, как в заграничных книжках пишут. Покупателей на душу нынче не сыскать. Слишком дёшево теперь душа стоит. Сейчас сатана просто говорит: ты прав, что выбрал плохое, а не самое скверное. А стало быть, ты всегда и во всём прав. И смысла в тебе много, и ума, и любви, и добрейший ты малый, просто времена нынче такие и выбор таков. Так что живи себе, дружочек, по воле и решению своему, а я уж тебя встречу и место тебе определю».

Что касается основного злодея, то человек такой тоже существовал, но его «злодейский путь» авторы выдумали, взяв за основу характер и часть биографии (выдающейся, надо признать). Получилось умело и захватывающе!

И да, здесь есть la femme fatale. Женщина, на которой завязаны многие события, и следствия, и причины. Женщина, которая лично мне (до прочтения романа) была известна тем, что воздействовала на нашего великого поэта таким невероятным образом, что он говорил совершенно дикие вещи… и писал восхитительные строчки.

«– Здесь должно быть больше света, – сказал человек. – Свечей не хватает. И что самое скверное – гости не помнят своих реплик. Как же они живут без реплик? Ходят туда-сюда, флиртую неуклюже, как козы на лугу. А ведь должна была выйти простая сказка про то, как все ищут редкой красоты цветок, который распускается на одну ночь».

Каким я запомню этот роман

Это роман не только об одной из самых ярких страниц истории. Это роман о чести. Мы берём это понятие и прикладываем к любому герою, оно меняет свой цвет, и этот цвет никогда не повторяется. Потому что нет чёрного и белого. Мне не нравится главный герой. Я испытываю соблазн назвать его бесчестным. Но это не так. На мой взгляд, в романе у Бошняка есть миссия… и какое-то иррациональное чувство. Вот что им движет. Я могу перечислить ситуации, где он поступил в высшей степени достойно, и поступки, лишённые морали. И с другими героями так же. Но это всё же роман о чести. О том, сколько весит это слово в жизни реального человека.

Это роман о Петербурге, который «в своих фантазиях всегда доходил до предела и не упускал случая презреть границы разумного». Вот действительно, город описан в мрачных тонах даже в летнюю пору, что меня в текстах всегда привлекает, но как же чувствуется, что автор москвич).

Это роман о силе художественного слова. Здесь нужно читать стихи и письма, которыми полнятся страницы.

Это роман об особенной эпохе, в которой было нечто такое, чего сейчас не сыскать. Не о восторженном романтизме речь, отнюдь. Были какие-то уникальные вибрации, при которых мысль, переданная словами, влияла на судьбы поколения. Имеет ли сейчас слово такую силу, такое могущество? Есть ли сейчас люди, способные его не только произнести, но и воспринять?

Это роман о колдовской силе рока, обманувшего сам себя. Здесь кто-то скажет про любовь, но нет, это всё не про любовь, иначе бы я не дочитала до конца.

Это роман об истинной дружбе, которая не вмещается в это определение.

Это роман, в котором название значит очень много, в том поистине великолепном названии скрываются почти все ответы.

Любимые герои

Я оценила обаяние Лавра Петровича, заключающееся в его умении ругаться и заводить необычных советников (очень интересный ход!). Но линия Ушаков/Истопник – невиданная, выразительная настолько, что разбивает сердце какой-то имманентной небывалой болезненной тоской, но такой гордой, что хочется не согнуться, а, наоборот, выпрямить спину.

Секреты

«Цербер» был опубликован в 2024, есть одноимённый сериал. Я посмотрела на него отзывы, и вот что хочу отметить. Те, кто посмотрел только кино и не прочитал книгу, задаются вопросами, ответы на которые в тексте как раз представлены. А вот те истинные, глубинные загадки, которые оставляет роман, в сериале не объясняются, они принадлежат исключительно тексту. Я, кстати, для себя их решила, было прям интересно! Ну а сам факт того, что они есть, говорит о том, что роман дискуссионный и достоин того, чтобы его прочитали и любители исторического жанра, и те, кто предпочитают атмосферные детективы.

8/10 и особое книжное удовольствие, когда жестокий кровавый детектив именно для тебя оборачивается красивейшей музыкальной шкатулкой, таящей множество завораживающих мелодий, побеждающих время.

«Был мне сон, будто я собака о трёх головах и стою посреди поля, а за мной плоская, как стена, тьма египетская. За стеной крики, гармошка воет. Я же никого через границу эту пропускать не должен. В поле пусто. Всё живое от стража разбежалось. А тут ещё я со своими мордами. Ноги-брёвна от росы мокрые. Смотрю шестью глазами своими, и такая тоска меня берёт! Всё имя её вспомнить пытаюсь – и не могу. И живу лишь одной надеждой, что она снова пройдёт мимо»