А мне все Катина судьба покоя не дает. Уж очень у нее жизнь интересная, красочная, насыщенная. О таких только сериалы и снимать, а тут, в нашем-то малюсеньком городишке, на самом виду, и ни от кого не прячется - прямо сериальная героиня, хрестоматийная!
В общем, так.
Катя – молодая женщина. От роду ей тридцать шесть лет. И внешностью она – вылитая Тоня из фильма «Дело было в Пенькове». На мой вкус, если рассудить справедливо, то Матвейка малость оплошал, влюбившись в Антонину. Потому что рядом с такой королевой, как Лариса, никакие Тони рядом не стояли. Ну… Режиссер внушал своим зрителям, что Матвей полюбил в Тоне не красоту, а эрудированность и знания.
Не знаю, не знаю. Разговор не о том… Это меня вечно в сторону ведет.
В общем, если красоту Тони не сравнивать с блистательной внешностью Ларисы (Светланы Дружининой), то можно с уверенностью сказать: интересное, непохожее на других лицо. Глубокий взгляд. Брови вразлет. Темные кудри. Хороша, как ни крути.
А если учесть современную повальную моду на одинаковых блондинок с одинаковыми малюсенькими (скоро вообще удалять с лиц будут за ненадобностью) носиками, то кучерявая, кареглазая, естественная Катерина привлекала к себе мужчин своей индивидуальностью.
И даже не во внешних данных дело. Энергетика у Кати была, как говорится, бешеная. Харизмой била по сердцам. Без лишних слов, как звезда немого кино Вера Холодная. При такой теплой, обаятельной симпатичности было в Кате что-то притягательное, порочное, запретное, в чем мужчины увязали, как мухи в отравленной патоке.
Она улыбалась уголками румяного рта, и хищные острые зубки выдавали скрытую порочность эту, истинную хищную сущность. Словно красный флажок на вольной волчьей тропе, буквально кричащий – с тропы надо срочно убегать, иначе быть беде.
Обыкновенные земные женщины в основной своей массе принадлежат к касте травоядных. На них охотятся лохматые волчары мужского мира. Выслеживают, вынюхивают томный шлейф от нежных цветочных или цитрусовых ароматов. Придирчиво разглядывают следок от изящного копытца жертвы. Терпеливо выжидают, когда же робкие козочки придут на водопой и начнут тянуть влагу из кристального ручья, тревожно поводя шелковистыми ушками, кося ланьими глазками, опушенными густыми ресницами. Бдят, когда жертва зазевается, чтобы выпрыгнуть из засады, хапнуть хрупкое козье тельце, перебросить через мужественное накачанное плечо, да и утащить в логово свое, чтобы пить потом кровь несчастной всю оставшуюся жизнь.
Но оставшаяся малая часть женского сообщества даст фору самому коварному охотнику. Перед ее мастерством свирепый волк превращается в глупого неуклюжего щеночка, бестолково перебирающего толстыми лапками и звонко потявкивающего на хозяйку. Это даже не добыча для истинной хищницы: грациозными пальцами она потреплет щеночку пушистое пузико, бросит ему мячик, да и забудет про него. Не интересно. Скучно даже. Надо бы равного поискать, чтобы спортивный задор не пропадал.
И ищут. И находят. И даже страдают, если выбранный ими соперник оказывается крепким орешком. На этой борьбе и строится жизнь хищников. А с травоядными они расправляются походя, как бы между прочим, если есть на то выгодная причина. Коммерческий интерес, например. Или любовь к чужому. Отобрать чужое – главный смысл всего хищнического существования. Чужое – самое лакомое блюдо для особей сего рода.
Первый муж Катин был чужим. В двадцать своих бесшабашных лет Катя веселилась на какой-то шумной вечеринке. Была трехкомнатная квартира без надоедливых взрослых хозяев, уехавших отдыхать в санаторий. Пока папа и мама Егора, студента и гулены, умотали поправлять свое пошатнувшееся за зиму здоровье, их сын решил организовать праздник. Скинулись с ребятами на вино. Опустошили заботливо набитый продуктами холодильник, накрыли «поляну» и пригласили девушек.
Народу набилось выше крыши: девушки пригласили еще каких-то девушек, а те пригласили каких-то мальчишек, в общем, компания получилась пестрая, шумная и многолюдная. Катя никого здесь не знала. Она лениво потягивала дешевенькое винцо с таким видом, будто в её бокале плещется содержимое бутылки из Медока, да еще первого гран крю класса.
Край посудины служил ей своеобразной амбразурой, из которой было очень удобно наблюдать окружающий мир. Катя уже знала о своей натуре больше, чем родная мама. Она поняла про себя – хорошие и покладистые мальчики ей не интересны. Другое дело – хорошие и покладистые мальчики, уже принадлежащие девушкам, то есть несвободные. А это – спорт. А любой спорт требует интенсивных тренировок. Значит, надо тренироваться.
Худосочных и прыщавых волосатиков Катя мысленно отмела в сторону – некрасивых и неухоженных она терпеть не могла. Качков с тупым выражением на квадратном челе Катя тоже забраковала. Так, посмотрим на влюбленные парочки. Ни о чем. Безликие. Бледные моли, при этом не отягощенные интеллектом. Самое смешное, что девочки, сопровождавшие этих безлицых глистов, были очень, очень милыми. Что они находят в таких неинтересных избранниках? Неужели настолько не ценят себя?
Впрочем, в прихожей дзинькнул звонок, Егор, сухолявый студент, также неинтересный для Катерины, пошатываясь, продвинулся по коридору, отворил дверь и воскликнул, встречая новеньких:
- Аркашка, бродяга, где тебя носило? А… Здрасте. Ну, заходите, что как неродные, кидайте кости…
«А… Здрасте» - адресовалось девушке Аркашки. Девушка ничего такого-этакого из себя не представляла, обычная девушка, каких тыщи. Фигура хорошая, а так…
Но зато её спутник, тот самый Аркашка, был о-о-о-очень даже… Вкусный! Спортивный, подтянутый, крепкий, но не грузный. Светловолосый, светлоглазый, спокойный. Но спокойствие парня походило на сжатую пружину – и не знаешь, в какой момент эта пружина расправится и вдарит. Взгляд умный, осторожный, но не пугливый и не хамоватый, прямой, пытливый.
Аркадий держался около своей избранницы, не упускал её из вида, загораживал, окутывал силой ауры и при этом успевал здороваться с друзьями и знакомыми, которые постоянно лезли с разговорами и рукопожатиями. Аркадия в этой компании любили, уважали, считали сильным. Интересно.
Катя не отрывала взгляда от объекта нового жгучего интереса. Она сделала свой выбор, подобралась, притаилась и приготовилась к охоте. Внешне это не было заметным – сидит в кресле девушка, пьет вино. Расслабленная, одинокая… загадочная такая. Интересно, как её зовут. Кавалеры кружили вокруг Кати в надежде познакомиться. Но она не обращала на бестолковый молодняк никакого внимания. Юная хищница пробовала зубки и коготочки на крепость. Аркадий стал для Катеньки желанным объектом. А к его девушке – никакого уважения, сочувствия. Девушку Катя не воспринимала никак, даже как соперницу не воспринимала.
Стоило Аркадию повернуть голову в сторону Кати и зацепиться взглядом за её кудрявую головку, та сразу же улыбнулась ему так обворожительно и сердечно, так душевно, будто знала этого Аркашу с рождения! Бровь Аркадия удивленно приподнялась домиком. Непонятно. Если бы незнакомка соблазняла его, такие номера не проходили – Аркадий, влюбленный в свою драгоценную Настю, на посторонних не желал обращать никакого внимания. Но здесь вовсе не тот случай – девушка притягивала к себе обезоруживающей внешностью, будто сестренка, будто самый лучший друг, будто всю жизнь переживала за Аркадия и так рада нечаянной встрече, так рада, прямо девать эту радость некуда!
И тут же, откуда ни возьмись, залез в Аркашину голову пресловутый бес, нашептывающий вкрадчиво: «Насте об этом говорить не следует. Девочка ведь. Обидится. Нам скандалы не нужны, правда? Выясни сначала, кто она, незнакомка, может, бывшая соседка? Может, подружка детства? Может, однокурсница? Ну мало ли… Но выясни незаметно»
Случай подвернулся очень удобный. Настина помощь потребовалась на кухне – девчонки гамазили там какую-то немудреную закуску и пригласили девушку помочь. Именно Настю, от Кати все девчата инстинктивно держались подальше. Чувствовали, хоть и неосознанно, Катину хищную сущность.
- Привет, мы знакомы? – Аркадий первым начал разговор и сразу же попался.
Катерина включила все свое обаяние и ум:
- Нет, не знакомы. Но у меня такое чувство, вот здесь, - она положила свою ладонь на яремную ямку, нежную, трепещущую ямку между ключицами, где бьется венка, - что я знаю тебя всю жизнь.
Если бы она прикоснулась к груди или взяла в свою руку руку Аркадия и приложила эту руку к своему телу, Боже, как бы это вызывающе пошло выглядело! Но она не сделала этого, и потому наивный и смелый её жест был так прекрасен и честен, что неглупый, не лишенный чувства прекрасного парень повелся сразу. Повелся и влюбился, сам того не желая. А все – поезд ушел, сердцу не прикажешь. Настя побоку.
Аркадий не считал предательством расставание с Настей. Он ведь не обманывал её, сразу честно во всем признался на радость бесу своему. Что там с бывшей девушкой происходило, какие страдания она испытывала, Аркаше было всё равно. А уж Катерине – тем более.
Настя, как человек эмоциональный, долго отходила от предательства. Естественно, всю ненависть она направила не на коварного возлюбленного, а на разлучницу. Сговорилась с сочувствующими подружками, подкараулила Катю в темном углу - устроила ей темную. Катя даже не сопротивлялась. Избитая, она позвонила Аркаше, всхлипывая попросила встретить её. Нежная. Беззащитная. Женственная. Ну что за век хабальный?
Кем стала Настя в глазах Аркадия? Вот именно – хабалкой!
Все обернулось против Насти. И это Настя потом стелилась перед Катериной, написавшей на нее заявление в милицию. И именно Настя пряталась от взбешенного Аркадия, жаждущего справедливого возмездия..Заявление Катя забрала после Настиного откупа. И украсила свои изящные ушки симпатичными золотыми сережками. Она давно мечтала о таких - листиками с маленьким камушком посередке.
Продолжение завтра
Анна Лебедева