Разбираем "Поэму воздуха" Марины Цветаевой, 1927 г.
Цветаева в очередной раз использует свой приём – инверсию.
Обычно шпиль венчает храм, храм держит шпиль, как символ связи дольнего и горнего. У Цветаевой шпиль (мысль, форма) сбрасывает храм (сакральное, духовное). Мысль разрушает основание, на котором зиждется. Заботу о душе заменяет будничной суетой:
«Так, пространством всосанный,
Шпиль роняет храм —
Дням.» (ПВ)
Цветаева обращается не к душе (духовность, горнее), а к разуму (мысль, сознание).
«Двух способов
Нет – один и прям» (ПВ)
Отказывается от веры, надежды, любви в пользу интеллекта и холодного расчёта. Без выбора, без альтернативы. Протестантский принцип «единственного пути» доведён до черты, за которой кончается и сам протестантизм.
«Предел? – Осиль:
В час, когда готический
Храм нагонит шпиль
Собственный – и вычислив
Всё, – когорты числ!» (ПВ)
Поэт ставит вопрос о преодолении предела и о готовности к встрече с моментом, когда форма (шпиль) догонит содержание (смысл) и всё будет вычислено, всё станет понятно и будут разрешены все загадки мироздания и бытия. Останутся только «когорты числ» — чистая математика, формулы и алгоритмы.
Храм нагоняет шпиль: душа в погоне за смыслом.
В мире Горы душа не просто утеряла свой смысл — от неё самой отказались, объявив ненужной.
В «Поэме горы» Храм (душа) - руина, где вместо святыни остался «шрам»:
«Любовь, это значит... — Храм?
— Дитя, замените шрамом». (ПГ)
В «Поэме конца» она названа прямо:
«Пресловутая ересь вздорная,
Именуемая душа». (ПК)
В «Поэме воздуха» это состояние доведено до предела:
«Душа без прослойки
Чувств. Голая, как феллах». (ПВ)
Духовность ушла из мира Горы:
«Оптиной пустынью,
Отдавшей – даже звон». (ПВ)
Душа поэта мается в борениях, не находит отклика и ищет укрытия в разуме:
«Шпиль нагонит смысл
Собственный...» (ПВ)
Шпиль — это предельная точка формы, устремленной ввысь. Но в мире Горы вертикаль оторвана от почвы и тела:
«Полная оторванность
Темени от плеч —
Сброшенных! Беспочвенных». (ПВ)
Форма, оторванная от Храма, летит в пустоту:
«Так, пространством всосанный,
Шпиль роняет храм —
Дням». (ПВ)
Когда Шпиль (форма) нагоняет Смысл (суть), обнаруживается только:
«Дыра бездонная
Легкого, пораженного
Вечностью». (ПВ)
Поиск смысла упирается в «Твердь» - тупик – обрыв - закольцованный мир Горы. Форма, догнавшая суть, разбивается о «полный столбняк» (ПГ).
Её осколки рушатся в «белый провал» (ПГ), питая и «тягу к пропасти» (ПГ), и «высоту бреда над уровнем жизни» (ПГ), тем самым усугубляя бессмысленность бытия, оторванность от реальности и суицидальные наклонности.
Коллапс.
Не просветление и не откровение. Опустошение. Не духовные испытания и многотрудная человеческая жизнь в эпоху глобальных катаклизмов и перемен. И даже не существование в не-жизни внутри катастрофы и из неё в мире Горы.
Полное расчеловечивание, когда «ересь вздорная под названием душа», как «христианская немочь бледная» (ПК) исчезает как сущность. Одушевленная тварь Божия превращается в тварь бездушную, теряя всяческую связь со своим Творцом и его мирозданием. Это и есть страх.
Безусловно, мысль порождает новую мысль и так до бесконечности.
«Ходячие
Истины забудь!» (ПВ)
Нет пределов человеческому сознанию и познанию. Но у Цветаевой иная логика, прямо явленная в тексте.
«Противу: читай —
По сердцу!» (ПВ)
Предельное сведение, когда все образы, метафоры, эмоции отброшены и остаются только знаки. Это не выход из замкнутого мира Горы. Это его внутренняя математика, в которой нет ничего, кроме символики семёрки, которая удерживает мир Горы от рассыпания.
Можно сколько угодно убегать от памяти, летать на аэроплане или в снах, перемешивать осколки и обрывки памяти пытаясь обустроить мир катастрофы. Созданный однажды, мир Горы, даже рассыпавшись, снова и снова будет собираться в мир Горы. И неизвестно, каким будет новый.
«Когорты числ» цветаевского метода творения в ПГ родили Гору, в ПК нащупали границы возможного, и в ПВ упёрлись в свой предел – Твердь. В небо, ставшее потолком. В потолок, ставший полом. В вертикаль, замкнувшуюся на себя. Пока всё еще в человеческом бытие и творении, пусть и внутри катастрофы, и из катастрофы.
«Та гора была — миры!
Боги мстят своим подобиям!
.........................
Горе началось с горы.
Та гора на мне — надгробием.» (ПГ)
Цветаева понимала, что расплата за игры в «творца миров» рано или поздно придёт:
«Та сладкая (игры в страх!)
Особого рода
Оттяжка – с ключом в руках.» (ПВ)
Укрывшись в собственном мире Горы, как в склепе, поэт превратился ни в «живого, ни в призрака», сродни собственному «Гостю», за которым стоит память поэта, её демоны прошлого и будущего.
«Жив, а не умер
Демон во мне!
В теле как в трюме,
В себе как в тюрьме.
Мир — это стены.
Выход — топор .» (1)
В «Поэме воздуха» Цветаева не открывает ни новых смыслов, не являет откровения, не указывает выходов. Оставляет только поэтическое высказывание: даже в замкнутом мире Горы, даже достигнув Тверди-Предела, преодолеть которую поэт не в силах, даже пред глазами ужаснувшегося и что-то шепчущего ей Бога поэт продолжает говорить.
Это его свобода и выбор. Но и ничего иного поэт не умеет.
Предел мира Горы достигнут. В нем ничего не осталось кроме погони за свободой мысли и неминуемого исхода - смерти. Духовный и поэтический тупик. И сухая, безжалостная математика, когда «Вычислив / Всё», будет подведёт итог жизни и творения в катастрофе и из катастрофы.
Многоточие в конце всей поэмы, всего триптиха. Не точка.
Не восклицательный и даже не вопросительный знак.
Многоточие — знак незавершённости и неопределённости.
Страх перед смыслом и истиной, которые могут оказаться куда страшнее и беспощаднее самого мира Горы.
-----------------------
(1) Марина Цветаева. Жив, а не умер, 1925 г. https://www.culture.ru/poems/35356/zhiv-a-ne-umer
***
#Марина_Цветаева #Поэма_воздуха #Поэма_конца #Поэма_горы #Гора #мир_Горы #память #Боги_мстят_своим_подобиям #инверсия #анализ #литературоведение