Более половины россиян хотели бы «оживить» фотографии умерших родственников с помощью искусственного интеллекта. Такие данные показал опрос, проведенный компанией HONOR. Интересно, что технология, которая еще недавно казалась сюжетом фантастического сериала, постепенно становится массовой функцией смартфона.
Согласно исследованию, около 51% опрошенных хотели бы анимировать фотографии ушедших близких, а почти треть считает, что анимированная версия родственника лучше, чем полное отсутствие возможности увидеть его вновь. При этом мнения разделились: около 30% респондентов предпочли бы вовсе не сталкиваться с искусственной имитацией умершего человека.
Сам по себе интерес к подобным технологиям не выглядит удивительным. Большинство россиян хранят на смартфонах фотографии близких, а многие сожалеют о том, что в свое время сделали слишком мало снимков или видеозаписей родственников, которых уже нет в живых. Искусственный интеллект предлагает своеобразный компромисс между памятью и отсутствием визуальных свидетельств прошлого.
Впрочем, речь идет не просто об очередной функции для обработки фотографий. Фактически на рынке начинает формироваться отдельный класс сервисов цифровой мемориализации. В зарубежной научной литературе для таких решений уже используются термины griefbots, deathbots или postmortem avatars — цифровые копии умерших людей, созданные на основе фотографий, видео, голоса и других цифровых следов человека.
При этом сама идея далеко не нова. Еще в 2021 году широкий резонанс вызвала функция Deep Nostalgia генеалогического сервиса MyHeritage, позволявшая анимировать старые фотографии. Многие пользователи публиковали «ожившие» портреты своих бабушек, дедушек и других родственников, а общественная реакция оказалась неоднозначной. Одни называли технологию трогательной возможностью прикоснуться к семейной истории, другие признавались, что испытывают дискомфорт, наблюдая за движением людей, которых давно нет в живых.
Именно здесь возникает так называемый эффект зловещей долины. Этот психологический феномен описывает ситуацию, когда объект выглядит почти как человек, но небольшие признаки искусственности вызывают у наблюдателя тревогу или даже отвращение. Для цифровых копий умерших людей проблема становится особенно заметной. Пользователь знает, как выглядел конкретный человек, как он улыбался, двигался и смотрел в камеру. Поэтому любая ошибка алгоритма — неестественная мимика, странный взгляд или нехарактерные движения — может восприниматься гораздо болезненнее, чем недостатки обычного виртуального персонажа.
Не случайно даже в исследовании HONOR почти треть респондентов заявила, что предпочла бы не видеть искусственную версию умершего родственника. По сути, речь идет о конфликте между памятью и симуляцией. Для одних пользователей технология помогает сохранить эмоциональную связь с близким человеком, для других создает ощущение подмены реального воспоминания его цифровой имитацией.
Вокруг подобных решений уже идет активная дискуссия среди психологов, специалистов по цифровой этике и исследователей искусственного интеллекта. Одни считают, что такие инструменты способны помочь людям переживать утрату и сохранять семейную историю. Другие предупреждают, что чрезмерное взаимодействие с цифровыми копиями умерших может мешать естественному процессу принятия смерти и создавать новую форму эмоциональной зависимости.
Не менее важны и вопросы конфиденциальности. Если современные нейросети научатся не только анимировать фотографии, но и воспроизводить голос, манеру речи и характер человека, неизбежно возникнет вопрос о том, кто имеет право создавать подобные цифровые копии и кто должен давать согласие на их использование после смерти.
Появление таких функций в смартфонах и проведение соответствующих исследований говорит пока только о том, что производители электроники ищут новые эмоциональные сценарии применения искусственного интеллекта: ведь если имеется установка, что ИИ должен обязательно быть, иначе смартфон считается несовременным, то его пытаются применять для чего угодно, авось что-то да взлетит. Но если раньше нейросети в потребительских устройствах в основном улучшали качество снимков или удаляли лишние объекты из кадра, что достаточно легко объяснить пользователю: мол, не надо десять раз переснимать, если в кадр попала помойка или случайный прохожий, то теперь они начинают работать с гораздо более чувствительной материей — человеческой памятью, и позиционировать смартфон как инструмент для оживления деда, который давным-давно скелет, будет нелегко.
Пока опросы демонстрируют высокий интерес к подобным возможностям. Однако по мере того, как цифровые копии людей будут становиться все более реалистичными, обществу придется решать не только технологические, но и этические вопросы. И главный из них заключается в том, где проходит граница между сохранением памяти о человеке и созданием его цифрового двойника.