Данный рассказ отредактирован, и перевыпущен в двух частях!
Вертолеты стали привычным явлением в Зоне. Военные, словно назойливые мухи, то и дело рассекали небеса, выполняя правительственные поручения. На сталкеров внимания обращали мало, если только не поступал приказ уничтожить конкретную группу. В основном, помогали бороться с нарушителями Периметра. Оружия на борту – как грязи. Ракеты да пулеметы – детские игрушки, хотя и от этих "игрушек" полегло немало нашего брата-сталкера. Но самую страшную опасность, для всего живого и неживого, представлял вакуумный боеприпас. Принцип его действия прост и ужасен: он пробивал в ткани реальности дыру – абсолютный вакуум, где не существовало даже элементарных частиц. Полное, дистиллированное Ничто. Пока этот вакуум формировался, ломая саму структуру пространства, окружающая материя с чудовищной силой устремлялась в образовавшуюся пустоту, а затем все схлопывалось в единый миг, порождая в окружающем мире невообразимые колебания. Бронетехнику корежило, бетонные укрепления рассыпались в пыль, а живые существа получали увечья, не совместимые с жизнью. В эпицентре взрыва испарялось абсолютно все, любой, даже самый прочный материал, аннигилировал, соприкоснувшись с этим чудовищным оружием. Правда, использование его стоило целое состояние, и за каждый выстрел пилотам приходилось держать ответ перед командованием. Поэтому применяли его лишь в самых крайних случаях, когда жизни экипажа угрожала смертельная опасность. . .
. . . Я уже третий час бился над тем, как достать из аномалии "Золотую рыбку". На южных болотах, в окрестностях базы "Чистого неба", Зона, после очередного выброса, расщедрилась на артефакты. В моем арсенале уже пленились "Снежинка", "Ломоть мяса" и "Пустышка". Теперь же я положил глаз на "Золотую рыбку". Она лежала на небольшом островке, окруженном стеной камыша. Если бы только камыша… По кругу, словно зубастая пасть, расположились "Воронки", готовые разорвать на куски любого, кто осмелится к ним прикоснуться. Расстояние между аномалиями – жалкие тридцать сантиметров, протиснуться между ними не представлялось возможным, даже если бы я разделся донага. Что я только не пробовал: и камнями в артефакт кидал, и веткой пытался подтолкнуть. Все тщетно. "Золотая рыбка", конечно, стоила немало, но сейчас она нужна была мне исключительно из-за своих свойств. С ее помощью можно было переносить гораздо больший вес. Правда, работала она нормально только в паре с "Пузырем", который лежал у меня в схроне, здесь же, на болотах.
Что таскать собрался? Да надоело прозябать в южных болотах, захотелось поближе к центру Зоны переместиться. Да и, честно говоря, группировка "Чистое небо" порядком приелась. Я ведь с ними уже пятый год, а дальше этих топей выбирался только, когда Лиманск штурмовать пришлось. Лебедев давно превратился в старого маразматика, трясущегося над каждым бойцом и не отпускающего никого дальше болот. Я из-за этой сырости стал часто болеть, поэтому и решил уйти на вольные хлеба. Денег накопил достаточно. Когда ты постоянно на довольствии, тратить их особо некуда. Артефакты вот только забирали. Своеобразная плата за нахождение в лагере. Но никто не знал точно, сколько, а главное, каких артефактов ты нашел в последней вылазке. Многие бойцы "Чистого неба" прятали ценные экземпляры в своих тайниках, принося Лебедеву лишь самые простые.
Я уже сообщил старику о своих планах. Он долго уговаривал, а потом все же отпустил. Легендарный костюм ЗН-3А разрешил оставить себе. А вот жетон бойца "Чистого неба" забрал.
Я собрал свои пожитки, затарился продовольствием, медикаментами и спрятал все это в одном из домов на южном хуторе. Там, в домике, есть отличное подполье, которое еще поискать нужно. Я сам его случайно обнаружил – провалился туда. Осмотрев его и проверив на радиацию, решил, что это будет одним из моих тайников. Смастерил новую крышку, чтобы никто больше не проваливался, засыпал ее землей – и вот, пожалуйста, тайник готов. Пока волок все свое добро, выдохся, хотя прошел всего километр. А теперь следовало пройти минимум пять. Вот и родилась в моей голове идея попробовать достать "Золотую рыбку". На поиски артефактов взял только АК-112, который пришлось выкупать у торговца, обрез двустволки – на случай, если придется с кабанами бодаться, пару аптечек и легкий перекус. Броня "Чистого неба" до сих пор считается одной из лучших в Зоне. Да и я за все это время как-то сроднился с ней что ли .
Провалив все попытки достать артефакт с земли, я немного побродил по окрестностям и нашел часть поваленного дерева в виде огромной рогатки. Пыхтел, тужился, но к нужному месту дотащил. Между аномалиями, конечно, не без труда, я ее пропихнул, и сейчас сидел на верхнем суку, пытаясь двумя палками подцепить этот злосчастный артефакт. Детектор, чтобы артефакт все время светился, я закрепил на поясе. Захватил. Поднял на несколько сантиметров. Уронил. Еще несколько попыток. Все неудачные. Пот заливал глаза, злость закипала в крови. Детектор аномалий отключил. Его писк только усиливал раздражение. Я и так прекрасно знал местоположение "Воронок" и в помощи детектора не нуждался. Все равно достану тебя, зараза. Настроился и предпринял очередную попытку. Взял артефакт, начал аккуратно поднимать. Поднял на половину. Аккуратно… Не спеша. Теперь он был так близко, что его можно было взять рукой, проблема состояла только в том, что обе руки у меня были заняты. Каким-то образом его нужно положить на верхнюю часть рогатки, прямо перед собой. Вдалеке послышался рокот. Только этого мне не хватало. Конечно, вертушка не станет тратить боезапас на одиночку, но радости это мне все равно не прибавляло. Я начал суетиться и чуть не уронил артефакт. Бросив одну из палок, я схватил его рукой, но вот незадача – начал терять равновесие и медленно переворачиваться головой вниз, прямо в эпицентр аномалии. Резким движением швырнул артефакт в сторону берега, а сам обеими руками вцепился в ветку и повис. Только бы она выдержала, не сломалась и не провернулась. Иначе – конец. Вертолетный рокот был уже совсем близко, но сейчас меня это мало тревожило. Краем ботинка я чувствовал, как гравитационная аномалия начинает заряжаться, готовясь разорвать на части потревожившего ее покой. Медлить было нельзя. Я резко подтянулся и, качнувшись, прыгнул что было сил к берегу. Сучок хрустнул и остался у меня в руке, но его хватило, чтобы придать моему телу импульс. Я приземлился рядом с артефактом, сжимая в руке злополучный кусок деревяшки. Аномалия громко треснула, но, не поймав в свою власть ничего, кроме воздуха, осталась незаметно колебаться на ветру.
Вертолет появился в небе, подлетая со стороны южного Периметра. Он приближался довольно быстро. Я решил не вставать с земли. Вероятно, так я буду меньше привлекать к себе внимания. Опустил голову вниз. Пусть думают, что я труп. Не пролежал я и пяти секунд, как раздался такой оглушительный треск, что, наверное, разбудил всю живность на болотах. Я поднял голову и увидел, что вертолет все еще находится в воздухе, но никуда не летит. Он беспомощно заваливался на бок в нескольких десятках метров от меня. Я лежал и смотрел на эту картину, не в силах пошевелиться. Спустя мгновения, хотя мне казалось, что прошла целая вечность, он рухнул недалеко от южного хутора – и, между прочим, моего схрона. Вверх взметнулся черный дым, с каждой секундой становясь все гуще. Нужно было проверить. Может, кто-то выжил. Вряд ли они сейчас в боевой готовности и откроют по мне огонь. А если никто не выжил, то наверняка там найдется что-нибудь интересное. Резко вскочив на ноги, я вспомнил про свой артефакт и легким движением руки закинул его в контейнер. Ну что, попалась, рыбка ты моя золотая?
До хутора оставалось не больше полукилометра, и я, не отрываясь, следил за дымящимися останками вертолета. Подбежав ближе, я увидел, как пожар разгорается с яростью ненасытного зверя. Обломки были разбросаны в радиусе нескольких десятков метров, словно их раскидала взрывная волна. Из обугленного нутра вертолета вырывались языки пламени, с жадностью пожирая все вокруг. Зрелище обжигало глаза, но нужно было проверить, остался ли кто-то в живых. Осторожно приблизившись, я услышал приглушенные стоны, слабые, но различимые сквозь треск огня. Кто-то выжил.
Продираясь сквозь груду искореженного металла, я увидел на борту едва заметное движение. Рыжая ткань ученого костюма виднелась сквозь хаос обломков. Тело было зажато покореженным металлом. Рядом, неподвижно, лежали еще пять тел. Больше никто не подавал признаков жизни. Я попытался отогнуть сталь, сковавшую ученого, но металл не поддавался. С третьей попытки, используя автомат как рычаг, я почувствовал, как металл дрогнул. Времени почти не оставалось. Огонь приближался с каждой секундой, облизывая обломки жадными языками. Собравшись с последними силами, я дернул еще раз. Металл с хрустом поддался, и я вытащил тело из огненной ловушки. Оттащив его подальше от полыхающих обломков, я осмотрел пострадавшего. Лицо скрывал защитный скафандр, ставший теперь бесполезным. Пламя уже успело прожечь костюм в нескольких местах. "Да, ну и ученые," - подумал я, - "смог вынести тело, даже не напрягся. Кашу, что ли, совсем не едите?" С трудом сняв шлем, я замер. На меня смотрело юное, испуганное лицо. Это была девушка.
Глаза ее, наполненные ужасом, впились в мои. Она явно выпала из реальности. Да и кто бы не выпал, оказавшись на ее месте? Посмотрев на меня буквально пару секунд, она вновь потеряла сознание. Минуты утекали сквозь пальцы. Огонь жадно лизал искореженную обшивку, подбираясь к самому сердцу машины, где, словно спящий дракон, дремал смертоносный боезапас, а в баках, вероятно забитых под завязку, плескалось топливо. Взрыв был лишь вопросом времени, зловещим предзнаменованием, застывшим в воздухе. Окинув взглядом изрытое воронками поле, я заметил вдали спасительную ложбинку, густо заросшую кустарником – жалкая защита, но хоть что-то, призрачная надежда в этом аду. Там можно переждать, а после… после оказать первую доврачебную помощь.
Подхватив девушку на руки, я ринулся к этому островку безопасности. До покосившихся домишек южного хутора – не больше полусотни отчаянных метров. "Только бы пронесло," – стучало в висках. Если взрыв разметает ракеты в ту сторону, мой тайник, все, что у меня осталось, может быть навсегда похоронен под обломками.
Добравшись до ложбинки, я осторожно опустил девушку на землю. Слабый стон, словно крик раненой птицы, сорвался с ее губ, когда она на несколько секунд, снова пришла в себя. Изувеченный костюм светил обугленными прорехами, словно его изгрызли местные тушканы. Аккуратно, боясь причинить новую боль, я освободил ее от остатков тлеющей ткани, под которой проступал камуфляж. На правом виске алело рассечение, вероятнее всего, от удара. Больше нигде не виднелось кровоподтеков, но внутренние повреждения… переломы? Скорее всего, да. Определить наверняка можно будет лишь когда она окончательно придет в сознание.
Я достал из рюкзака армейскую аптечку синего цвета. Элитный набор медикаментов, в нынешних условиях – непозволительная роскошь. Следом извлек пару стерильных бинтов и антисептик. Все, что необходимо, чтобы оказать первую помощь. Инстинктивно потянулся за обезболивающим, но вовремя остановился. Как я потом узнаю, сможет ли она идти? Ноги могут быть сломаны, одна точно, та, что была зажата. В этот момент раздался первый оглушительный хлопок.
Взрыв распорол тишину, оглушив окрестности. Земля содрогнулась в предсмертной агонии. Осколки, словно ледяной град, обрушились вокруг. Я прикрыл девушку своим телом, отчаянно надеясь хоть как-то оградить ее от новых ран. Грохотало невыносимо долго, с короткими, обманчивыми перерывами. Когда, наконец, все стихло, я поднял голову. От вертушки остались лишь жалкие обломки, разбросанные по изуродованному болоту. Огонь ненасытно пожирал остатки металла, поднимая в черное небо клубы зловещего дыма.
Первым делом я устремил взгляд на хутор, который, к счастью, уцелел. Лишь у нескольких домов сорвало крышу, но нужный мне дом стоял целехонький. Повезло. Нужно уходить отсюда как можно скорее. Не надо быть провидцем, чтобы понять, что дым привлечет мародеров, жаждущих легкой наживы. Хотя после такой канонады не каждый осмелится даже приблизиться.
Когда я почти замотал ее голову, чтобы остановить кровь, девушка застонала и открыла глаза. В их глубине плескались страх и полное непонимание происходящего. "Все хорошо," – тихо произнес я, стараясь успокоить ее. - "Ты в безопасности." Не знаю, поверила ли она мне, но слабо кивнула, тронув меня подобием улыбки, и вновь провалилась в забытье.
Подняв ее на руки, я двинулся в сторону хутора, предварительно водрузив на пояс недавно добытую «Золотую рыбку». Идти стало на удивление легко, вес девушки я не ощущал . Добравшись до тайника, я не спеша спустился сам, а потом осторожно, чтобы не причинить вреда, опустил ее. Закрыл деревянный, маскировочный щит. Достав спальник, я расстелил его и бережно положил на него девушку. Идти дальше со своим барахлом да еще и с ней на руках сейчас не представлялось возможным. Грохотало сколько, минут десять? Шакалы уже где-то на подходе, лучше переждать, пока они не уйдут. Надеюсь, к хутору не сунутся. Очень надеюсь.
В тесном убежище тишина давила на барабанные перепонки, лишь судорожное дыхание девушки рвало ее мертвенную пелену. Я опустился рядом, вглядываясь в ее лицо, бледное, словно осколок луны, отколовшийся от небосвода. Запекшаяся кровь на виске, словно зловещий мак, пробивалась сквозь бинты, но повязка пока сдерживала багряный поток. В голове роились мысли, словно потревоженный улей диких ос. Как выжила она, эта трепетная лань, когда матерые волки сложили здесь свои головы? И что теперь делать с этим хрупким призраком былого? Бросить ее здесь – значит скормить голодным псам Зоны, но тащить ее на себе сквозь километры проклятой земли – обречь на погибель нас обоих. Даже если кости целы, дева в Зоне – дурной знак, а дева в команде… не то что бы обуза… Да ну их всех к черту.
Достав из рюкзака флягу, я смочил тряпицу и осторожно отер ее лицо, словно стирая пыль веков с древней иконы. Веки дрогнули, и она снова распахнула глаза. Взгляд стал чуть более осмысленным, но ледяной ужас по-прежнему сковывал ее зрачки. "Где я?" – прошептала она пересохшими губами, потрескавшимися, как осенняя земля после засухи. "Ты в безопасности," – повторил я, словно заклинание, приподнимая ее голову и поднося к губам флягу. Она жадно припала к живительной влаге, и бледность отступила, уступая место слабому румянцу, едва заметному, как след зари на горизонте. "Спасибо," – выдохнула она, словно молитву, опускаясь обратно на грубый спальник.
dzen.ru
Запретная Зона☢️
vk.com
Запретная зона
Ссылка на ТГ и ВК каналы 👆 Подписывайтесь, там мы сможем общаться, обсуждать новые темы, а так же, туда я выкладываю свои аудиокниги!
Внезапно снаружи раздался хруст веток, словно кто-то с хрустом переломил кость. Сердце подпрыгнуло к горлу. Неужели добрались? Рано! Я замер, прислушиваясь. Шаги были тяжелые, уверенные, словно у хищника, вышедшего на охоту. Военные? Нет, слишком быстро для них, им бы понадобился проводник по этим гиблым местам. В этих топях навеки уснули целые отряды. Мародеры! Точно, они. Грязная ругань, заменившая им речь, подтвердила мои догадки. Они рыскали по хутору, словно падальщики, матерясь сквозь зубы. Из обрывков фраз я понял, что их разочаровал взрыв БК и то, что они не успели поживиться в рухнувшем вертолете. Так вам и надо, ублюдки! Надеюсь, отсутствие добычи не заставит вас задержаться здесь надолго. Лазать по хутору они вряд ли станут. Каждый знает, что все ценное отсюда вынесли давным-давно, и искать здесь нечего.
Я приложил палец к губам, призывая девушку к тишине. Она кивнула, в ее глазах плескался первобытный страх. Шаги приближались, голоса звучали все отчетливее и зловеще. Кто-то остановился прямо у ветхой хаты, укрывавшей нас. Замерли. Я затаил дыхание, готовый к худшему, словно зверь, загнанный в угол. Напряжение звенело в воздухе, готовое лопнуть. И вдруг – шаги стали удаляться. Словно и не было никого. Выдохнув с облегчением, я оглянулся на девушку. Она смотрела на меня с немым вопросом в глазах, полных надежды и отчаяния. "Повезло," – прошептал я. – "Пока что."
Напряжение не спадало. Я знал, что они еще где-то рядом, рыщут в поисках легкой наживы. Расслабляться было нельзя. Зона учила, что облегчение – это предвестник новой беды.
Молча мы просидели около получаса, пока я не отважился выйти на разведку. Девушку оставил внизу. Поблизости никого не было. Я залез на чердак одного из домов, чтобы осмотреть окрестности. Бинокль у меня классный. С автоматическим обнаружением целей. Десять тысяч на него потратил, но ни разу не пожалел. В окружении полукилометра не было ни одной живой души. Чуть дальше прыгал разъяренный кабан, на глазах которого его собрат попал в аномалию.
Спустившись в убежище, я застал девушку в полном сознании. Она расчесывала свои каштановые волосы. Подумать только. Расчесывала! Мне кажется, из девушки не выгнать девушку даже в Зоне. Повязка на голове явно мешала ей, но она не обращала на это внимания. Увидев меня, она засмущалась и убрала расческу в кармашек на груди.
– Ну, барышня, как ты? – спросил я девушку.
– Нормально, – смущенно ответила она.
– Как звать-то тебя? Кто ты вообще такая, и помнишь, что с тобой произошло? – словно следователь, завалил я девушку вопросами.
– Я… Катя. Екатерина Николаевна Глушко. Научный сотрудник НИИЧАЗ. Несколько месяцев назад закончила университет, и по распределению попала туда, – девушка обреченно вздохнула. – Я не хотела, но если бы отказалась, меня бы заставили оплатить мое обучение, а это мне не по силам. Вот и пришлось идти, – она обреченно положила голову на колени и, вероятно, хотела заплакать, но я резко остановил ее.
– Стоп. Екатерина Николаевна! Слез и соплей мне здесь не надо! Еще живность привлечешь своими всхлипами, – я протянул ей флягу, чтобы она попила и успокоилась. – Помнишь, что случилось с тобой?
Девушка сделала несколько глотков из фляги и, собравшись с мыслями, вероятно собирая пазл в голове в одну целую картинку.
– Мы следовали в Припять, в одну из лабораторий. Ой! – она на секунду замолчала, прикрывая рот рукой. – Я не знаю, могу ли я рассказывать об этом.
– Слушай, красавица, если ты еще не поняла, я твое единственное спасение на данном этапе. Я должен знать про тебя все! Для того чтобы доверять тебе. Ты, конечно, можешь и не рассказывать, но тогда я собираю вещи и иду по своим делам, а ты – по своим, – грозно сказал я, как отрезал.
– Прости, прости! Я все расскажу, только не оставляй меня одну! – залепетала девушка. Она, вероятно, хотела вновь заплакать, но, вспомнив мои слова, немногим ранее, проглотила слезы и продолжила:
– Мы летели в Припять, в лабораторию Х-8. Чем они там занимаются, я знаю лишь в общих чертах. Меня туда отправили в командировку на пять месяцев. На территории Зоны день моего контракта приравнивается к пяти дням за Периметром. Я согласилась. Мне выдали оборудование и костюм. Мы погрузились в вертолет и взлетели. Дальше вспышка и… Потом я очнулась здесь! – закончила она.
Было видно, что она говорит правду. В нынешних для нее условиях врать было просто невозможно. Я немного посидел молча, смотря в ее зеленые глаза, а потом сказал:
– На случай ЧП у вас есть какие-нибудь аварийные выходы на связь или точки эвакуации? – задал я ей очередной вопрос.
Видимо, попал в самую точку. В ее глазах заблестела надежда.
– Есть! Есть канал связи на высокочастотной рации! – сказала девушка, вероятно рассчитывая на то, что у всех сталкеров есть такая рация.
Но сегодня ей повезло. Такая рация у меня имелась. Она была у каждого бойца «Чистого неба».
Мы вместе вбили нужную частоту. И через несколько минут вызывания своим позывным ей ответили:
– Слушаю вас, Роза! Доложите обстановку! – говорил голос из приемника.
– Вертолет потерпел крушение! Из выживших только я! Когда я могу рассчитывать на эвакуацию? – спросила она с надеждой в глазах.
На той стороне зашипело. Но потом вскоре вернулся голос:
– Для вас эвакуация не предусмотрена! Слишком большой риск потери еще одной воздушной единицы! По возможности выбирайтесь сами! Конец связи!
Эфир оборвался. Все остальные попытки девушки выйти на связь не увенчались успехом. Здесь успокоить словами ее не получилось. Она залилась горькими слезами. Я прижал ее к себе и негромко сказал:
– Не переживай! Я помогу тебе выбраться отсюда!
Ее плечи вздрагивали в моих руках, а слезы обжигали куртку. Я понимал ее отчаяние, сам бывал в подобных ситуациях, когда тебя бросают на произвол судьбы. Но Зона не прощает слабости. "Хватит," – сказал я твердо, отстраняя ее от себя. – "Слезами горю не поможешь. Теперь мы вдвоем, и я не позволю тебе погибнуть".
Я открыл карту Зоны, потертую и испещренную пометками. "До ближайшего блокпоста военных – дня два ходу, – сказал я, указывая на точку на карте. – Это самый безопасный вариант. Но есть и другой путь – через Свалку к Кордону. Там можно попытаться выйти на сталкеров, попросить помощи".
Катя смотрела на карту с ужасом. "Я в этом совсем ничего не понимаю!" – воскликнула она. – "Слышала только про мутантов, аномалии разные! Единственное что запомнила - из лаборатории ни ногой! Припять очень опасна!" Я усмехнулся. "Зона вся опасна, – ответил я. – Но через Свалку – быстрее. Нужно подумать", - сказал я, рассматривая карту.
– Ах да! Пойдем!Ты вообще идти-то можешь? – спросил я, бросив взгляд на ее ноги.
Она пошевелила конечностями и, не ощущая острой боли, попыталась подняться. Низкий потолок подполья не позволял выпрямиться, и она на коленях поползла к выходу. "Ползет – уже хорошо", – подумал я. Ведь именно бедро прижало железом в вертолете, а значит, перелома, скорее всего, нет. Я вылез первым, она – за мной. Едва встав на ноги, она сделала несколько неуверенных шагов. У нее получилось, и это не могло не радовать.
Я выключил ПДА с картой почесал подбородок. "Свалка… это, конечно, риск нарваться на бандитов.... Военные на блокпосте могут быть не в настроении и начать стрелять еще до того как разберутся кто она такая. А вот торговец на Кордоне, может помочь решить с ними дела...-метались мысли в моей голове.
"Хорошо, слушай меня внимательно," – сказал я, стараясь придать голосу уверенности. "Мы пойдем через Свалку. Это быстрее, но опаснее. Я буду твоим проводником и защитником. Ты должна будешь слушаться меня беспрекословно и не паниковать. Сможешь?" Она кивнула, хотя в глазах плескался страх. "Отлично. Тогда будем собираться...
Вытащив все содержимое из тайника, я принял экипироваться сам, и экипировать Катю. Когда то давно, я притащил сюда свою старую броню ЧН-1. Это первый костюм который мне выдала группировка. Хранил его как память. Заплаты в некоторых местах напоминали о первых походах по болотам. Даже не думал, что он мне когда то пригодится. Пригодился. Помог девушке облачиться. Конечно он был для нее на несколько размеров больше, но удобные кулиски, и ремешки, помогли подогнать его практически по фигуре. Главное что ее тело было защищено броней. На коленях – наколенники. На руках – налокотники. Хуже дела обстояли с противогазом, он был только один. Поэтому маршрут по болотам нужно было проложить с минимальной опасностью для дыхательных путей. Рюкзак тоже нашелся для нее, и я немного загрузил его медикаментами и продовольствием и патронами, на всякий пожарный случай. Помимо моего нового АК, в тайнике лежал «Винтарь». Им я и решил вооружить Екатерину. Пол часа душевыматывающего обучения, и девушка умела снимать его с предохранителя, попадать в бутылки на расстоянии тридцати метров, а это уже не мало скажу я вам. ПМ с увеличенным магазином повесил ей на пояс. Ну Рембо, честное слово. Сам собрался в разы быстрее. Дробовик повесил на плечо, тяжеленный рюкзак, почти не чувствовал, благодаря связке артефактов на поясе. Мы готовы были отправляться в путь. Осмотрев ее с головы до ног и одобрительно кивнув, мы начали свой маршрут. Утреннее солнце сменилось густыми синими тучами, которые вот-вот должны были прохудится и ополоснуть нас ледяным душем. Через метров триста пути было стало слышно, как Катя запыхтела. Хоть я и старался нагрузить ее рюкзак по минимуму, учитывая ее телосложение, пережитый стресс, а самое главное рельеф Зоны, немудрено, что девушка выдохлась. «А ты чего хотел?» - промелькнуло у меня в голове. Она не собиралась бороздить Зоны на своих двоих. Она вообще в Зону не хотела, так сложились обстоятельства. Пока я размышлял сам с собой на эту тему, мы прошли еще метров тридцать, пока я не обратил внимание на совсем тяжелое дыхание девушки. На горизонте замаячила старая церковь. Я обернулся и посмотрел на девчонку. Ее милое личико заливал пот. Она жадно хватала воздух губами, но что меня удивило, не ныла, и не стонала, а уверенно шагала за мной шаг в шаг, практически не отставая.
- Устала? Потерпи немного! Сейчас церковь осмотрю, и если все чисто, устроим там привал, - сказал я доставая бинокль из нагрудного кармана. Девушка ничего не ответила, лишь озиралась по сторонам стараясь отдышаться. Пока я осматривал церковь, я совсем потерял Катю из виду, а очень зря. Когда я наконец отлип от окуляров, я повернул голову и… Буквально успел в последний момент. Девушка, утомившись моим осмотром, решила пока присесть у одного из деревьев. Она уже села в «полтора», как я негромко сказал: «Замри!» Прямо под местом, куда она собиралась плюхнуться расположился молодой «Холодец». Почему молодой? Да потому что, будь аномалия взрослой, ей ботинки уже давно разъело бы, а за ними и ноги и так все тело. У молодой аномалии еще нет столько сил, и она не способна разъедать твердые тела. Но вот костюм разъел как разбавленный раствор серной кислоты, оставив глубокие шрамы на юном теле. Девушка не понимала, что происходит, но замерла. Я в пару шагов преодолел расстояние, что находилось между нами, и дернув ее за руку, принялся отчитывать:
- Тебе что, жить надоело? Я сказал не отходи от меня! – говорил я с яростью в глазах. Девушка смотрела на меня не понимая в чем она провинилась. На ее зеленых глазах начали выступать слезы, но она максимально старалась сдержаться. Я быстро успокоился, когда понял, что она действительно не понимает в чем дело.
- Ладно, извини! Я просто не привык еще к тебе. Вот – смотри. – Я взял в руку болт и кинул в сторону дерева, у которого она хотела присесть. Болт упал, и тут же начала происходить реакция. Как я и говорил, аномалии не хватало сил, чтобы растворить ржавый болт, но вот ржавчина с него, постепенно стала уходить. Девушка смотрела на это с выпученными глазами. Теперь, вероятно, она поняла мою столь бурную реакцию.
- В церкви чисто, идем! – скомандовал я, и не сильно дернув ее за рукав, направился к церкви через старое кладбище.
Перевалив через покосившийся забор, мы шагнули в царство мертвых – заросшее кладбище, где щербатые кресты и надгробья, словно обломки челюсти давно почившего титана, торчали из разверзнутой земли. Катя, словно бесплотная тень, скользила следом, пряча взгляд от могильной жути. Я ощущал ледяную дрожь, пробиравшую ее, но понимал – сейчас нужно просто выстоять. Впереди чернела брошенная церковь, осиротевшая в зловещем восемьдесят шестом. За ее обветшалые стены, словно псы голодные, грызлись «Ренегаты» и «Чистое небо», но никто не задерживался надолго, страшась зловещих шепотков. Говорили, пробыв в церкви больше двух дней, начинаешь слышать голоса, что паутиной оплетают разум, сводя с ума. Так и оставили ее нейтральной территорией – перевести дух можно, но ночевать не советовали. Сам я, к счастью, ничего такого не слышал, но мужики на базе травили жуткие байки. Мой старый кореш, Генка Свин, после одной ночи в этом проклятом месте две недели в лазарете провалялся, бредил о древнем монахе, манящем его в свои ледяные объятия. Несмотря на запустение, церковь держалась на удивление крепко.
Внутри царил непроглядный мрак, спертый воздух обволакивал запахом плесени и тлена, словно саваном. Едва мы переступили порог, хлынул косой дождь, и тьма сгустилась, словно чернильная патока. Луч фонаря вырвал из полумрака лики пыльных икон и очертания полуистлевших скамей, словно кости скелета. Я тщательно ощупал каждый угол лучом, убеждаясь, что здесь нет ни людей, ни тварей, только тишина, давит словно могильная плита.
– Сейчас безопасно, – сказал я, оценивая состояние Кати. – Можешь немного передохнуть, прийти в себя.
Она сбросила тяжелый рюкзак и, словно подкошенная, опустилась на скамью, на мгновение сомкнув веки. Видно было, как сильно ее уже вымотала эта проклятая Зона. Я достал из рюкзака флягу и протянул ей. Несколько жадных глотков живительной влаги, и на ее осунувшемся лице промелькнула слабая, как проблеск солнца сквозь тучи, улыбка.
– Спасибо, – прошептала она еле слышно.
Я достал сухпай и принялся разогревать еду. Тишина в церкви давила на перепонки, но она была милее постоянного напряжения болот, где смерть дышит в затылок.
– Почему ты мне помогаешь? – вдруг спросила она, нарушив звенящую тишину. – Ты же меня совсем не знаешь. Зачем тебе это?
– Не знаю, – коротко отрезал я, зажигая вторую таблетку сухого спирта. – Жалко тебя. Не бросать же тебя одну в этих гиблых болотах, ты и часа не протянешь.
Она замолчала, устремив взгляд в никуда. Я протянул ей разогретую банку гречи с говядиной. Она ухватилась за горячую жестянку, и я едва успел подхватить, чтобы она не выронила ее. Горячий металл обжог пальцы. Она озорно взглянула на меня исподлобья и, спрятав покрасневшие руки в рукава куртки, предприняла вторую попытку. На этот раз удачно. Поставив банку перед собой, она вдруг поняла, что есть нечем. Я протянул одноразовую ложку из набора сухого пайка, и, встретив ее благодарную улыбку, принялся за свою порцию. Забавно было наблюдать за ней – словно потерявшийся ребенок, которого забросило в жестокий мир Зоны. Ела она с неподдельным аппетитом. Иногда мы обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Она задавала вопросы, которые ее мучили, а я – свои, пытаясь по лучше ее узнать. Закончив с трапезой, я принялся собирать остатки в рюкзак. Катя, допив чай д, попыталась взвалить рюкзак на хрупкие плечи. Я, как истинный джентльмен, не мог остаться в стороне и помог ей.
– Нам нужно двигаться дальше, – сказал я, помолчав. – Здесь лучше не задерживаться ни минуты дольше необходимого. Ходят нехорошие слухи об этом месте. Как-нибудь на привале расскажу.
Катя молча кивнула, поднялась со скамьи и, взяв в руки винтовку, всем своим видом выразила готовность идти хоть на край света. Мы вышли из зловещей церкви и направились вглубь болот, к механизированному двору. Дорога предстояла долгая, но со мной она, по крайней мере, была в относительной безопасности. И тут в груди кольнуло, словно острым ножом. Только не это! Я слишком хорошо знаком с этой тянущей болью. Плохое предчувствие. Кажется, я, старый волк, угодил в капкан. Я влюбился в нее, как мальчишка.
Мы шли молча, каждый погруженный в пучину своих мыслей. Катя старалась держаться рядом, не отставать, но я кожей чувствовал, что она все еще напугана до чертиков. Ее взгляд то и дело шарил по сторонам, выискивая опасность в каждом шорохе, в каждой тени. Я прекрасно понимал ее, сам когда-то был таким же зеленым новичком.
Влюбленность – это последнее, что мне сейчас нужно, вновь испеченному сталкеру-одиночке. Моя жизнь – это постоянная и беспощадная борьба за выживание в этом изменчивом мире Зоны, где нет места сантиментам и слабостям. Но что-то в этой хрупкой девчонке, словно магнит, притягивало меня. Ее наивность, беззащитность и в то же время – какая-то невероятная внутренняя сила, словно стальной стержень, спрятанный глубоко внутри.
Спустя час, с трудом переводя дух, мы достигли Механизированного двора. Я достал бинокль, и принялся изучать окрестности. Зрелище угнетало: повсюду валялись обломки тракторов, комбайнов и прочей сельскохозяйственной техники, погребенные под толстым слоем ржавчины и грязи. Кое-где машины, словно в зыбучих песках, утонули в болоте, выставив напоказ лишь отдельные, искореженные детали. Атмосфера здесь давила неимоверно. Тишина, нарушаемая лишь утробным бульканьем болотной жижи, резала слух и заставляла нервы звенеть. Несколько месяцев назад наша группировка выбила отсюда Ренегатов, но удержать позиции не смогла. Не верилось, что такое лакомое место пустовало. В Зоне такого не бывает.
Посмотрев Катерине в глаза, я произнес:
– Подожди меня здесь, у этого валуна. Что бы ни случилось, не вздумай уходить. Мне нужно все осмотреть. С северной стороны этих построек есть выход на Свалку. Если там чисто, нам повезло. Если нет… в общем, не будем о плохом. Просто жди. Поняла? – спросил я, стараясь придать голосу уверенность.
В ее глазах плескался страх, но она едва заметно кивнула и, прислонившись к камню, замерла в ожидании. Я двинулся вперед. Под ногами хлюпала предательская трясина. В некоторых местах она скрывала коварные обрывы, но я слишком хорошо знал эти места. Минуя остовы тракторов и заглядывая в полуразрушенные здания, я уже почти уверовал в свою победу, как вдруг ощутил ледяное прикосновение ствола к затылку.
– Руки вверх! Оружие на землю! – прозвучал грубый окрик из-за спины.
Как? Откуда они взялись? Я же почти все проверил! Наверное, наблюдали издалека. Интересно, Катю они тоже заметили?
– Туго соображаешь, что ли? Пушку на землю!
Щелчок затвора заставил меня осознать серьезность намерений незваных гостей. Пришлось подчиниться. Я опустил автомат к ногам.
– А теперь медленно поворачивайся!
Я выполнил приказ. Передо мной стояли двое бандитов в черных плащах, нацелившие на меня «Гадюки».
– Ба! Какие люди! Кастет, ты узнаешь, кто к нам в сети попался? – Второй бандит изумленно присвистнул. – Да это же сам Шпага, приближенный Лебедева! – С этими словами он со всей силы ударил меня прикладом под дых.
Такого "приветствия" я не ожидал и рухнул на колени, жадно хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Я узнал их. Несколько месяцев назад наша группировка изрядно потрепала их шайку. Лишь немногим удалось уйти. И вот, эти "немногие" сейчас стояли передо мной.
– Есть Бог на свете! – прохрипел Кастет. – Говорила мне мама, за все нужно платить!
Я едва приподнял голову и тут же получил удар ногой в лицо, отбросивший меня на спину. Рот наполнился кровью, она текла и из разбитого носа.
– Вставай, козлина! Сейчас будешь отвечать за все! – рявкнул первый бандит. – Не переживай, быстро ты не умрешь! – добавил он, смачно пнув меня в живот.
Соображал я все хуже, но одна мысль грела душу: они не знали о Кате. Иначе ее бы уже схватили. Даже думать не хочу, что бы эти ублюдки с ней сделали. Катюша, если ты видишь это, беги! Вряд ли ты далеко уйдешь, но это лучше, чем попасть к ним в лапы!
Они добротно попинали меня, пока один из них не сказал:
– Ладно, я на дальняк. Кончай его! В другой ситуации, с одним бандитом, я бы справился и даже, как говорится, "рубашку бы не запачкал". Но сейчас, избитый, с пульсирующей болью в голове, у меня не было ни единого шанса. Я слышал, как один из них удалялся, напоследок пнув меня еще раз, а второй уже взвел курок на своем обрезе. Жить оставалось несколько секунд.
Я зажмурил глаза, готовясь к худшему. Вдруг мой слух уловил три приглушенных хлопка, а затем глухой грохот падающего тела. Открыв заплывшие кровью глаза, я увидел распростертую тушу бандита. В метрах десяти от меня стояла Катя. В ее дрожащих руках дымилась ВСС.
Катя… Она сделала это. Она вырвала меня из лап смерти. Собрав волю в кулак, я попытался подняться, но острая, как кинжал, боль пронзила ребра. Кажется, эти звери сломали мне что-то. Превозмогая адскую боль, я приблизился к Кате. Она застыла, словно изваяние, не отрывая взгляда от поверженного тела бандита. В ее глазах плескался первобытный ужас, смешанный с болезненным отвращением.
– Кать, ты цела? – прохрипел я, коснувшись ее руки.
Она вздрогнула, словно очнувшись от летаргического сна.
– Я… я не хотела… он… – слова застревали в ее пересохшем горле, как кость.
– Тише, тише, все кончено, – прошептал я, пытаясь успокоить ее дрожащую душу. – Ты спасла мне жизнь. Ты моя героиня.
Я обнял ее, чувствуя, как мелкая дрожь пронизывает все ее тело. Адреналиновый ураган постепенно стихал, уступая место леденящему страху и осознанию непоправимого. Оставался еще один бандит, скрывшийся в нужнике. Зная расположение сельского "удобства", я выхватил из ослабевших рук Кати винтовку, сделал два коротких шага вправо и прильнул к прицелу. Перекрестие замерло на ветхой двери туалета. Через мгновение дверь распахнулась, и все, что успел выдохнуть мой обидчик, было:
– Ну, ты чего там застрял, вали его и пошли отсю… – он запнулся, увидев меня и смертоносный ствол, направленный прямо в его глотку. Он рухнул, как подкошенный, рядом со строением. Повесив винтовку на плечо, я вернулся к девушке, все еще пребывавшей в оцепенении.
Как привести в чувство молодого сталкера после первого убийства? Обычно достаточно крепкой пощечины, и он тут же приходит в себя. Но с Катей так нельзя. Глядя на её хрупкую фигурку, мой даже лёгкий удар мог не просто обескуражить её, а ввергнуть в беспамятство. Нужно было другое решение, но какое? Она стояла, словно изваяние, вцепившись в меня своими тоненькими, острыми, словно иголки, пальчиками, и негромко всхлипывала. Оторвать её от себя оказалось непосильной задачей. Взглянув в её заплаканные, но не потерявшие своей красоты глаза, я попытался улыбнуться, но, судя по всему, моя разбитая физиономия лишь добавила горечи в её душу, и она еще громче разрыдалась. Не придумав ничего лучше, я достал из рюкзака флягу с коньяком и, открыв крышку, сделал первый глоток сам. Спирт обжёг разбитые губы и прикушенный во время удара язык, но, нужно отдать должное, немного снял нервное напряжение.
– Катенька, – сказал я ласково, – нужно выпить!
Я протянул девушке флягу, но она, казалось, не слышала меня, негромко завывая, как маленький волчонок.
– Катя, – нежно потянув её за руку, – выпей! Станет легче.
Девушка посмотрела на меня, потом на флягу, потом снова на меня.
– Давай-давай! Стресс как рукой снимет! – улыбнувшись, хотя я даже боялся представить, как это выглядело с учетом полученных травм, сказал я.
Катя дрожащей рукой взяла флягу и понюхала. Вероятно, запах не произвел на неё впечатления.
– Я… я… я никогда не пила крепкие напитки, – говорила, всхлипывая, она, – только шампанское на выпускном… – и она вновь залилась слезами.
Да, послала Зона… Терпи, старина! Сам обещал ей помочь. Бабы есть бабы! Я решил взять ситуацию в свои руки. Подошел и самым наглым образом взял её за лицо одной рукой, а второй вставил флягу в рот и стал заливать содержимое внутрь. Её взгляд, сначала испуганный, потом потерянный, метался по сторонам. Я вливал в неё коньяк, пока она не оттолкнула меня и не закашлялась. Она кашляла, хватала воздух ртом, а я в этот момент достал банку консервов «Завтрак туриста» и, открыв её легким движением руки, протянул ей. Она прямо руками начала жадно есть содержимое банки, стараясь потушить внутренний пожар. Спустя пару минут стало видно, что из шокового состояния я её вывел, приведя в состояние опьянения. Она тут же стала разговорчивой, глазки заблестели, и она принялась меня жалеть.
– Бедненький! Как же тебе досталось! Ведь это всё из-за меня! Давай я тебе помогу! – говорила нежным высоким голосом, хоть иногда и запинаясь.
Я сам хряпнул ещё из фляги и достал бинты и аптечку. Нужно было обработаться. Скоро на болотах начнет темнеть, а это значит, на охоту выйдет гнус, который сто процентов занесёт заразу в мои открытые раны. Девушка наглым образом, так как алкоголь уже в достаточном количестве впитался в её кровь, отняла у меня медикаменты и принялась обрабатывать раны, всё время что-то причитая. Было видно, что медицине их обучали. Каждое прикосновение было нежным и осторожным. Если и было больно, то я, закалённый Зоной, не придавал этому значения. Когда она наклеила последний пластырь на переносицу, наши глаза встретились. Я видел в её взгляде юношеское доверие и простоту, а что уж она видела… Надеюсь, ничего такого. И тут она меня поцеловала, да так сладко, что и рассказывать об этом не хочется. Наверное, это был самый сладкий поцелуй в моей жизни. Оторвавшись от её губ, я какое-то время приходил в себя. Вероятнее всего, она тоже. Так просто она бы вряд ли осмелилась на такой поступок, но воздействие алкоголя делало свое дело. Честное слово, я не ради этого дал ей спиртное. Но то, для чего я дал ей выпить, сработало. Она уже и думать перестала о приконченном бандите.
Когда мысли в моей голове вернулись на место, и я понял, что нам давно пора отсюда сваливать, я собрал всё в рюкзак и, посмотрев на Катерину, которая смотрела на извергающий небольшие пузырьки бочажок с лёгкой улыбкой на лице, сказал:
– Катя, нам пора, ночь на болотах – это хуже, чем ночь в Припяти.
Девушка отозвалась не сразу, словно просыпаясь от глубокого сна.
– Куда пора? А… Да, точно, пора.
Она поднялась, качнувшись, как тростинка на ветру, и неуверенно оперлась на меня. Закинув за плечо тяжелый рюкзак с оружием, я подхватил Катю под руку и повел к темной полоске леса, маячившей вдали – верному пути к восточным подступам Свалки. Шла она нетвердо, спотыкаясь о кочки, словно ноги отказывались повиноваться. Вскоре мне пришлось почти нести ее на себе. Несколько глотков коньяка опьянили ее до беспамятства. Видно, не лукавила, говоря, что прежде не знала его вкуса. Эх, бедняжка.
Пройдя около полукилометра сквозь чащу, я понял, что она выбилась из сил. Усадив ее у шершавого ствола старой сосны, я развел небольшой костер. Жаркое пламя быстро разогнало вечернюю прохладу, хотя вряд ли ей было зябко. Вы ведь понимаете, о чем я… Катя смотрела на огонь зачарованным взглядом, словно вновь погрузилась в омут своих мыслей. Молча достал из рюкзака сухпаек, разогрел и протянул ей, а сам занялся приготовлением чая. Она взяла еду безропотно и принялась кушать. Тишину леса нарушало лишь потрескивание сухих сучьев в костре да тихий хруст галет, которые она уплетала с горячими тефтелями из армейского сухпайка.
Закончив с ужином, я помог Катерине собраться, да и самому стоило поторапливаться. В ней сквозила усталость, словно хрупкий цветок, поникший после бури. Алкогольная эйфория схлынула, оставив лишь осколки разбитых надежд на бодрое утро. Ночевать в лесу было бы безумием, да и я сам, не сомкнув глаз, вряд ли далеко бы её увёл. Развернув дрожащими пальцами карту на ПДА, я принялся судорожно искать ближайшее убежище.
Примерно в полукилометре от нас располагалась полузаброшенная деревня, наполовину ушедшая в землю. Когда-то я уже укрывался там от ночной тьмы, в одном из обжитых сталкерами домиков. Но то было давно… Несколько месяцев назад. В каком состоянии он сейчас, оставалось лишь гадать, робко надеясь на удачу. "Только бы никого не было", – навязчиво пульсировала мысль в голове.
Взглянув на Катю, я тихо произнес: "Совсем немного осталось, потерпи, скоро сможешь отдохнуть". Она лишь кивнула, зевая так заразительно, что и меня пробило на зевок. Идти с фонарем – равносильно самоубийству, но и в кромешной тьме далеко не уйдешь.
И тут, как нельзя кстати, пригодился ПНВ, который я бережно хранил. Катя, вцепившись в мою руку, словно утопающий за трость, покорно шла за мной след в след. Мы продирались сквозь колючие заросли и поваленные деревья – тернистый, но самый безопасный маршрут. И какая же она всё-таки красивая… Нет, не подумайте, будто я, изголодавшись по женскому обществу в этой проклятой Зоне, готов влюбиться в первую встречную "клушу".
Нет. Девушки в Зоне, конечно, были. В основном они прозябали в барах, где их, как зеницу ока, оберегали местные бармены, отваживая не в меру ретивых кавалеров. Иначе не миновать мордобоя, а что еще хуже – нежелательного "пополнения", что местным торговцам, разумеется, было совсем не на руку.
Поэтому на девушек накладывался нешуточный штраф за проявление знаков внимания сталкерам. Но, честно говоря, местные "барышни" не вызывали у меня никаких чувств: хабалки, грубиянки, да и лицами не вышли. Катя же… она была моим эталоном – милая, хрупкая девушка, которую хотелось оберегать. И я старался изо всех сил.
Моё тело, натренированное Зоной, почти не нуждалось в контроле. Не раз ловил себя на том, что ухожу в мысли, отвлекаясь от дороги. Здесь, в Зоне, это недопустимо. Но за годы скитаний организм выработал некий автоматизм, сам выполняя необходимые действия, а при малейшей опасности – мгновенно возвращая меня в реальность.
Сегодня Зона была удивительно благосклонна. Если бы не лёгкое потрескивание счётчика Гейгера, я бы наверняка проскочил нужную деревню мимо. Но я резко остановился. Бедняжка, задремав на ходу, врезалась мне в спину. От неожиданности её большие зеленые глаза распахнулись.
– Мы на месте, – тут же сказал я, – осталось лишь найти подходящий дом.
– Хорошо, – прошептала она, – а то глаза уже слипаются, во рту какая-то мерзость, и голова раскалывается…
Я широко улыбнулся.
– Это похмелье, твой главный враг. За любое удовольствие приходится платить. – Я помолчал немного и добавил: – Пошли, вон тот дом посмотрим. Вроде, крыша цела.
Я указал рукой в направлении дома, привлекшего мое внимание. Но секундой позже сообразил, что у Кати нет ПНВ, и показываю я в абсолютную тьму. Впрочем, она уверенно пошла за мной, полностью доверившись. И действительно, дом оказался обжитым, фон в норме. Расстелив спальник, я любезно уступил его Кате. А сам, при помощи таблетки сухого спирта, решил заварить чаю. Когда напиток был готов, и я повернулся к девушке, чтобы напоить её крепким чаем и тем самым облегчить похмельный синдром, она уже безмятежно посапывала с милой улыбкой на лице.