В университете на уроке физкультуры все привычно разбились на группы: кто-то лениво перекидывал волейбольный мяч, кто-то спорил у турников, а преподаватель ушёл за секундомером в подсобку. В углу, чуть в стороне от шумной толпы, стояла Техоня — так её прозвали ещё на первом курсе за то, что она вечно что-то чинила: то наушники пересоберёт, то телефон оживит, то в старом проекторе контакты поправит. Она не любила шум, не гонялась за популярностью и на физре всегда держалась так, будто надеялась стать невидимой.
Рядом с ней вдруг возник хулиган Лёха — парень из параллельной группы, который, казалось, жил ради того, чтобы кому-нибудь испортить настроение. Он уже успел сбить с ног одного первокурсника, громко посмеялся над чьей-то неловкой подачей и теперь искал новую мишень. Его взгляд упёрся в Техоню, которая пыталась незаметно отойти к стене.
— Ну что, изобретательница, а ты почему не прыгаешь? — Лёха ухмыльнулся и встал прямо перед ней, перекрыв путь. Голос его звучал нарочито громко, чтобы слышали другие.
Техоня подняла глаза, но не ответила. Она просто крепче прижала к груди потрёпанный рюкзак, будто он мог защитить её от его насмешек.
— Молчишь? Наверное, батарейки сели, — продолжал он, делая вид, что осматривает её со всех сторон, как сломанный гаджет. — Или у тебя в голове схема перегорела?
Вокруг начали собираться любопытные. Кто-то хихикнул, кто-то отвернулся, делая вид, что ничего не происходит. Техоня почувствовала, как щёки заливает жар, но заставила себя не опускать взгляд.
— Если хочешь что-то сказать, говори по делу, — ответила она неожиданно ровным голосом, хотя внутри всё дрожало. — А если нет — отойди.
Это застало Лёху врасплох. Обычно люди либо огрызались в ответ, либо смущённо убегали. А эта девчонка смотрела на него так, будто он был очередной неисправной деталью, которую она уже мысленно разобрала на части.
— По делу? Ну ладно, по делу. Покажи, как ты умеешь бегать. Давай, марш на дорожку! — он махнул рукой в сторону беговой зоны, словно отдавал приказ.
Техоня чуть приподняла бровь.
— Бегать я умею. Но зачем? Чтобы ты опять кого-нибудь сбил с ног и сделал вид, что это смешно?
В этот момент вернулся преподаватель, и толпа быстро рассыпалась по своим делам. Лёха бросил на Техоню недовольный взгляд, будто злился, что представление сорвалось, и отошёл, толкнув по пути мяч так, что тот покатился прямо к её ногам.
Она наклонилась, подняла его и, не глядя на Лёху, пошла к волейбольной сетке. Там её уже ждала одногруппница, которая всё это время наблюдала за сценой издалека.
— Ты молодец, что не растерялась, — тихо сказала подруга, когда Техоня подошла ближе.
— Я просто устала бояться, что кто-то решит, будто имеет право меня дразнитьответила Техоня, впервые за урок улыбнувшись.
Остаток пары прошёл спокойно. Лёха держался подальше, изредка бросая в её сторону косые взгляды, будто пытался разгадать, почему она не повела себя так, как он ожидал. А Техоня неожиданно для себя поняла: иногда достаточно просто не дать другому человеку решить за тебя, каким ты должен быть в его глазах.
После занятия, когда все расходились, Лёха задержался у выхода. Он хотел было сказать что-то резкое, но вместо этого неожиданно пробормотал:
— Слушай, у меня телефон глючит. Экран сам нажимается. Можешь глянуть?
Техоня посмотрела на него, потом на телефон в его руке. В её глазах мелькнуло что-то вроде усмешки.
— Могу. Но только если пообещаешь, что больше не будешь устраивать цирк на физре.
Лёха замялся, потом кивнул.
— Ладно. Обещаю.
Так началось их странное знакомство. Со временем Лёха перестал искать повод, чтобы кого-то задеть, а Техоня поняла, что даже в шумной толпе можно не терять себя — и иногда за грубыми словами прячется просто растерянность, которую можно починить так же, как сломанный гаджет.