Теория антиправового государства. Ч.4.

Часть книги одним рулоном. Рассчитано на чтение сначала.

Часть IV. НОВЫЙ ВАРИАНТ АПГ

19. Новая тема: ОСНОВА НОВОГО АПГ

19.1. Старая апгшность и новая

Допустим, люди устали терпеть гнёт классического АПГ. Созрели к пониманию, что оно несёт минус. Созрели к решению, что такое им больше не нужно. Решили построить совершенно другой тип общества, в котором не будет того, на чём держалось старое.

Решили долой обещания, что кто будет слушаться хозяина, тот в другой жизни получит какой-то мифический рай – мы на земле реальный рай построим. Решили долой веру в недоказуемых богов – всё будет держаться только на науке, и двигаться вперёд научными дисциплинами. И решили долой раболепское преклонение человека перед какими-то существами – теперь высшим существом среди всего сущего будет считаться сам человек.

Казалось бы, основные столбы классической апгшности порушены окончательно и бесповоротно. Вот только станет ли свободнее жить в обществе без них, и является ли этого достаточно для гарантии того, что апгшности пришёл окончательный конец? Не факт. Такое общество тоже может быть апгшным, просто наоборот: раньше верили в богов, а теперь будут верить в «богов-нет!» И раньше верили, что рай будет в последующей жизни, а теперь будут верить, что он будет в этой жизни – для потомков, а может, и для самих строителей (если очень сильно постараются). И раньше высшим существом считался Бог, волю которого олицетворял всего лишь его наместник на земле, а теперь им будет считаться человек, напрямую выражающий свою волю, и фокусирующий на свой персоне всё стремление любителей кому-то поклоняться. Всё то же самое, только наоборот – просто с системы снимается старая одёжка, выворачивается наизнанку, и снова одевается.

К сожалению, понятна такая возможность не всем. Есть категория людей, которым это непонятно (называются пролы). Они думают, что достаточно просто убрать старую систему, чтобы гарантированно был построен новый мир, лишённый всех тех проблем, которые держались на старой системе.

Для пролов слишком сложно, когда стоит задача, чтобы старые проблемы убрать, а новых не допустить. Им нужно проще: чтобы просто убрать старое, им больше ничего не надо было. И никаких проблем в таком подходе они не видят. Как не видят их и в репрессиях в отношении тех, кто видит что-то иное. Такие люди составляют основу нового АПГ, и задачей новой власти является превратить всю массу народа именно в таких.

19.2. Вера и наука

Чем наука отличается от веры? Наука – это дисциплина, в рамках которой все утверждения доказываются и проверяются, а если какое-то не держит критики, то признаётся несостоятельным. И если общество в соответствии с этим выстраивает теории о том, как оно построит рай на земле, это можно назвать наукой, но при условии, что оно последовательно доказывает все свои положения от и до. А если какие-то положения вызывают вопросы, то отвечает на них. А если не может ответить, признаёт их необоснованными, и оставляет право за скептиками на альтернативные теории. Если же в рамках этой дисциплины заданы догмы, которые оспаривать нельзя, это не наука. Это вера в догмы, а если они объявляются научными, значит, вера и то, что выстроенные на них положения являются наукой.

Если в рамках такой науки задана догма, что строительство рая неизбежно, то оспаривать эту догму должно быть право у всех, независимо от авторитетности основателя этой системы. Если же разрешается строить любые расчёты только в рамках этой догмы, а за любое сомнение в истинности самой догмы сомневающегося ждут преследования – это не расчёты. Это вера в то, что данные построения являются научными расчётами. И наука о том, как выдавать веру за науку.

Когда вера выдаётся за науку, это означает, что верящий в заданный курс может выстраивать любые расчёты, публиковать их и учить им, но спорить с ним в основных положениях будет нельзя. Если спорящий посмеет в них сомневаться, его расчёты слушать не будут. Их объявят неправильными, и скажут «нам с таким не по пути», и объявят его вражеским агентом, который хочет помешать строительству рая. И подвергнут таким преследованиям, чтобы просто боялся это пробовать. И тогда возражений разрешённым расчётам не будет, и тогда они будут выглядеть неоспоримо.

Если система строится на такой основе, значит, от апгшности оно никуда не сворачивает. Просто появляется новая технология строительства апгшности, которая приходит на смену старой. И берёт стартовый капитал из кредита доверия людей, не понимающих, что такое гарантии защиты от апгшности. Чего может быть вполне достаточно для переворота и получения власти теми, у кого её раньше не было, но кто очень хотел её получить.

Можно сказать и иначе: вера в богов технически устарела. В силу развития наук слишком много накопилось вопросов к классической вере, на которые она ответить не в состоянии. Что-то потребовалось поменять, чтобы институты апгшной власти держались по-прежнему твёрдо. Но не сами институты. Вот тогда и возможен такой переворот.

19.3. Непогрешимость власти

Итак, допустим, старая вера меняется на новую, но суть остаётся – АПГ, просто в новой идеологии. И с этой базы оно может вести противостояние с другими АПГ: «Они угнетают народ своей лживой верой, а мы наукой от неё спасаем людей!» Ничего не изменилось: как использовали АПГ людей в войне друг с другом за свои апгшные цели, так и продолжают. Просто знамя у нового АПГ стало другое, а остальная суть прежняя. Как же должно быть устроено общество, которое использует такой формат для апгшных целей?

Устроено оно должно быть примерно так. У общества существует власть, которая считается непогрешимой. Сомневаться в её правильности (и праведности) запрещено. Критиковать её политику тоже нельзя – всякий, кто посмеет такое делать, должен быть наказан так, чтобы ни у кого больше не было резона так делать. Всё, что говорит власть, должно поддерживаться и восхваляться.

Все должны свято верить в то, что они строят лучший мир. А также, что их окружают враги, которые им собираются в этом помешать (и вообще сожрать их с потрохами). И что единственное, благодаря чему этого ещё не произошло (и не произойдёт) – это их власть, которая этого не допустит. А ещё благодаря только ей они построят рай на земле.

Если кто-то посмеет критиковать данную концепцию, он объявляется врагом общества. Потому, что он хочет погасить настрой людей построить светлое будущее, он хочет помешать строительству рая, он хочет расшатать основы строя, он хочет подорвать обороноспособность, он хочет, чтобы враги победили, в общем, он хочет сотворить зло, позволять которое ему «не обязаны». Поэтому, если кто-то не верит в идеологию, он должен быть наказан. Так что изображай веру, и действуй только в рамках этого. Права проявлять неверие ни у кого нет. Неверие наказуемо, и подлежит либо исправлению, либо уничтожению.

Права покинуть данное общество без разрешения власти так же ни у кого права нет. Потому что, если ты хочешь уехать, ты «предатель», а «предательство» наказуемо. Поэтому, если кого-то не устраивает жить в таком режиме, он не может уехать по своей воле, и сказать «это потому, что меня тут не устраивает!» Потому что, если тебя не утраивает, ты «неправильный и плохой», а быть таким в условиях столь напряжённого противостояния у тебя права нет.

Так же запрещается свобода обмена информацией со всем, что находится на неподконтрольной данной власти территории. Получать (и передавать тоже) информацию из заграницы можно только ту, которую разрешает власть. Все остальные каналы пресекаются. Потому, что если позволять иное, то враги этим воспользуются, и начнут разрушать веру в правильность системы. А это чревато ослаблением системы, а возможно и крахом.

Данной концепции достаточно для реализации всех основных апгшных целей. Например: захочет хозяин понастроить себе сколько хочет дворцов и резиденций – народ должен будет работать столько, сколько нужно, чтобы их все построить и содержать. Сколько этого должно быть, решает не народ, решает хозяин. Народ может жить в нищете, а он будет жить настолько богато, насколько захочет.

Вся эта роскошь может считаться не принадлежащей именно хозяину. Формально она будет числиться за безликим «государством», но простого человека туда не пустят, а хозяин может этим пользоваться, когда хочет, и сколько хочет. Критиковать его за это нельзя, потому что критика власти – это «предательство». И вообще простым людям не обязательно знать, сколько у него дворцов – это секретная информация, необходимая для безопасности. А безопасность хозяина необходима для безопасности государства.

Если хозяин захочет поставить себе памятник такой высоты, какой вообще возможно построить – люди должны работать столько, чтобы это появилось. Сколько он захочет себе памятников поставить – столько и должны. Спорить ни у кого права нет. Потому, что это оказывается, нужно для всего «государства». Государству важно понимать, как ему важен хозяин, а без этого понимания оно «пропадёт». А для укрепления понимания нужен памятник. Вот поэтому с этим надо соглашаться и не спорить.

Если хозяин захочет иметь армию такой силы, какой вообще максимально может себе данное государство позволить, если затянет пояса по самый предел – народ должен это обеспечить. Армия ему такая может быть нужна для личной цели – ощущения собственного могущества от лицезрения максимальной силы, подчиняющейся лично ему. Но должно считаться, что это нужно всему народу. И только такая армия и нужна для защиты от врагов, которые хотят данный народ сожрать.

Если хозяин захочет использовать данную армию не для защиты, а для нападения на другую страну (чтобы завоевать ещё подданных) – народ без вопросов идти и воевать столько, сколько прикажет. И верить, что это не они нападают, а на них на них напали. Потому, что власть над ними непогрешимая, а непогрешимая не может начать плохое дело. Так что, если война началась, значит, виновата в ней не их власть, а враги. Кто посмеет сомневаться – предатель, и не заслуживает никакой пощады в «столь трудное для страны» время.

А ещё подданные должны воевать столько, сколько будет надо хозяину. И положить столько своих жизней, сколько это потребует. Сколько их жизней должно быть принесено в жертву – решать не им. Это решать должна власть, потому что ей виднее. Потому что она непогрешимая, и спорить с ней нельзя.

Если наоборот, на страну нападёт враг, и будет побеждать, то сражаться они должны будут до тех пор, пока не отобьют его наступление, или не умрут. Они должны умереть хоть все, но спасти хозяина. И даже если у врага будет в планах не их всех уничтожать, а только его. И только за ту политику, которую он ведёт. Всё равно они должны за него все до последнего умирать. Они должны будут умирать за него даже в случае, если он сам первый на врага нападёт, а тот отбил его атаку и пошёл в контрнаступление. Права перечить хозяину у них не должно быть ни на каком этапе.

И т.д. и т.п. в рамках классической апгшной концепции – никаких прав на свободу, индивидуальность и человеческое достоинство. Только быть бесправным инструментом и расходным материалом.

19.4. Вера в идеологию

Так выглядит политический быт людей, у которых всё отняли. Но есть люди, которые в такой ситуации этого не понимают. Им кажется, наоборот, что им всё дали. Вот им дали самую лучшую жизнь из всех возможных (потому, что если бы была возможность лучше, то бы дали её, а если её нет, значит, лучше невозможно). Вот им дали самую лучшую защиту от врага (другие армии не гарантируют такой защиты, а данная армия самая доблестная и непобедимая – так говорят все никто с этим не спорит). Вот им дали самую спокойную жизнь (в другой стране они бы волновались, что их затащат на войну, которая им не нужна, и там они пропадут ни за что ни про что, а этой стране такого не может быть: на войну их если позовут, то только на самую праведную и им всем нужную). И т.д. и т.п. – всё в рамках сплошного обеления.

Благодаря кому это всё – благодаря власти. Которая у них самая мудрая, самая справедливая, самая непогрешимая. И за это счастье они ей благодарны и готовы за неё отдать всё, что у них есть.

Они могут жить сколь угодно бедно и голодно, но сравнивать им в своём режиме не с чем. Информация о том, как живут другие общества, для них закрыта. А своя пропаганда им может рассказывать, что там живут ещё хуже.

Они могут понимать, что живут бедно, но верить, что власть в этом не виновата. В этом виноваты враги, которые обложили их блокадой со всех сторон, и не дают продохнуть. И вот когда они всех врагов победят, тогда и заживут хорошо.

Ещё у пролов во всем виноваты предатели, которые живут среди них, и всячески вредят их обществу. И если бы не последние, они бы давно уже построили рай, но предатели работают на врага, который не даёт это сделать. А хозяин с ними борется, но предателей слишком много, и потому никак не получается с ними справиться. Но если ему помогать, и истреблять любое несогласие более решительно, то они победят, и заживут хорошо. Поэтому они могут жить сколь угодно плохо, но проблемы своей политики в этом не видят. Виновата в этом всегда не власть, а предатели. И «как только, так сразу», а иначе не получается.

Они могут думать, что сражаются с врагами потому, что те мешают им построить рай на земле, и потому обезвредить оных их святое право. А ещё они могут думать, что враг угнетает своих режимом своих людей, и те живут там очень плохо (так их пропаганда учит). А потому они имеют право напасть на врага, и освободить его угнетённых, а заодно и обезвредить его самого, чтоб общий для всех рай не мешал построить. А если вдруг противник единодушно начнёт сопротивляться, то это потому, что он глупый, и ничего не понимает, и тем актуальнее его избавить от его режима, который его оглупляет, и построить свой, который его глупость «исправит».

Они могут увидеть (если доберутся до противника), что там живут лучше них. Но говорить о том, что они видели, им будет запрещаться. А для тех, кто видел, это будет объясняться тем, что враг ведёт паразитический образ жизни, а паразиты могут жить хорошо, только это неправильно. А правильно, когда хорошо живут не паразиты, а пытающиеся паразитировать должны жить плохо. И вот когда наступит справедливость, каждый будет жить так, как заслуживает. И они сами заживут, наконец, хорошо, ну а те, к кому они пришли, заживут хорошо, когда заслужат. И они конечно же им дадут такую возможность (не умеете – научим, не хотите – заставим). И вот они идут и несут свою справедливость. Встречайте их с распростёртыми объятиями и благодарите за неё, а врагов справедливости будут нещадно давить.

Они могут видеть по прошествии определённого времени, что как жили бедно, так и живут. Но только рассказывать о том, что им обещали давно уже жить хорошо, будет запрещено. А для тех, кто помнит, это должно будет объясняться тем, что они делают правильное дело, а у правильного дела много врагов. И врагов оказалось больше, чем можно было подумать. И потому им сложнее на определённом периоде, и потому они временно живут беднее. Но когда справедливость восторжествует, всё обязательно наладится – надо только затянуть ремни и потерпеть. А кто не хочет это делать, тот неправильный. И пусть он даже сумеет сэкономить сколько-то крови и пота на отсутствии энтузиазма, но зато он неправильный, а те, кто себя всех отдают – правильные, и потому могут собой гордиться, и быть в этом счастливыми.

Кто им это счастье поставляет – власть, на которой держится вера в то, что они всё делают правильно. А стало быть, без власти счастья для них быть не может.

В рамках такой концепции можно полностью уложить объяснение, согласно которому всё, что делается, делается правильно. И если мыслить только по тем правилам, по которым учит такая система, то жизнь может выглядеть наполненной смысла и борьбы за что-то великое. Просто если выйти за пределы этих правил, то возникают такие вопросы, на которые в данной системе нормальных ответов нет. Есть только репрессии, которыми подавляются все неудобные вопросы. Просто кто-то не может жить в таком режиме, а кого-то полностью устраивает именно такой.

Прол может думать «Да какое же это зло? Зло там, где хозяин кричит, что он хозяин, а все остальные рабы, а тут он заставляет всех маршировать с песнями о том, какие они свободные!» А зло не обязательно должно отличаться тем, что оно кричит, что оно хозяин, а остальные рабы. Оно просто может принудительно заставлять маршировать с песнями, какие все свободные, и этого будет вполне достаточно, чтобы решить все те же задачи.

20. Новая тема: КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ И ПРИНУЖДЕНИЕ

20.1. Откуда начинается террор

Типичной основой нового АПГ является культ личности хозяина. Он может быть одновременно и конечной целью, и средством установления всего строя, на котором держится вся идеология. Отличается такой культ принудительностью насаждения, которая не оставляет резидентам выбора принятия или не принятия.

Суть принудительности заключается в следующем. Представьте себе, живёт, допустим (образно говоря), певец. Поёт песни (кому-то нравится, кому-то нет), и кому нравится, могут фанатеть от них, создавать свои клубы интересов, и прославлять его личность среди своих и не только. Но вот вам, допустим, его музыка не нравится. Вам нравится другая, и это ваше личное дело и право. Но допустим, поставил бы он условие, что вы должны слушать его песни и аплодировать, а если не хотите, то вас надо убить. Как после этого изменились бы отношения?

Наверное, вся его музыка при таком раскладе мгновенно переходит из разряда «просто не интересно» в разряд «ненавистно». Потому, что это уже не просто какое-то творчество того, кто старается вам понравится, но пока не получается; это продукт деятельности врага. До такого принципиально нельзя даже и дотрагиваться, потому что чтобы дотронуться, нужно очень сильно нагнуться. Ну а угроза убить становится угрозой убить за то, что вы личность, и не позволяете себя нагибать. Так получается эскалация конфликтности.

Можно будет сказать проще: это не музыкант, это террорист. И за это он заслуживает наказания, как за терроризм. И если в этом участвуют его какие-то сподвижники, то все они террористы тоже. Причём, если за организованный терроризм логично наказывать сильнее, то их тоже надо наказывать соответственно. Но представьте себе, что те, кто вместе с ним в этом деле участвуют, террористами себя не считают.

Они считают, что им виднее, какая музыка хорошая, а какая плохая. И какая (надо же) полезная, а какая вредная. И на базе этого приходят к тому, что остальную музыку нужно просто запретить. А запретить получается только под страхом расправы (других аргументов у таких не бывает). Вот только они каким-то образом считают, что тебя никто не заставляет слушать «плохую» музыку, и «просто так» убивать их никто не собирается. И что если ты будешь слушать «хорошую», то тебя никто не тронет, а если не хочешь, то «сам виноват». А если ты виноват сам (в том, что не хочешь «по-хорошему», и приходится по-плохому), то они не виноваты. А если не виноваты, значит, не террористы.

Разумеется, какая музыка «хорошая» – решать не тебе, а им, и спрашивать тебя они не обязаны. И ко всему этому они приходят или под воздействием каких-то дурманящих веществ, которые они принимают за прослушиванием той самой музыки, или сама музыка на них так воздействует, или слова там (именно так думать и учащие) – в общем, они не понимают, что они террористы. Перестают они от этого быть ими? Нет. Они просто становятся террористами, совершающими свои деяния в состоянии некого дурмана, а это только делает их неправоту особо опасной.

20.2. Террор и диктат

Допустим, террористам удастся каким-то образом запретить любую другую музыку, кроме своей. Ну просто станет опасно слушать, хранить, напевать, говорить о какой-то другой, и вообще давать ей существовать в какой-либо форме. И все оказываются перед выбором: или вообще жить без музыки, или слушать то, что осталось. И допустим, в таких условиях энное количество людей приходит к выводу, что то, что дают, лучше, чем ничего, и начинает довольствоваться тем, что имеет (и приучаться находить в этом какую-то радость).

Нарождается новое поколение, которому просто не с чем сравнить то, что имеет, и потому то, что у него есть, и выглядит для него самым лучшим. И ему свойственно вполне искренне считать это самым лучшим, потому что ничего лучше они не видели (ну т.е. слышали). А запрещённая музыка объявляется «вражеской», и в отношении неё сочиняются всяческие страшилки, уверяющие, что слушать её аморально, опасно, и недопустимо. И эти страшилки (в принудительном порядке) тоже обязательно заставляют всех тоже слушать регулярно. Заставляют участвовать в сеансах выражения ненависти ко всему «вражескому». И какая-то часть начинает вполне конкретно ненавидеть всё «вражеское», в противопоставление чему начинает особо сильно любить только «своё».

Разрешённая музыка, наоборот, становится обязательной. Ото всех требуют (в добровольно-принудительном порядке) участия в прослушивании, разучивании, напевании, и прочем «проникновении» данной культурой. И это тоже имеет своё действие, и появляются люди, которые любят то, что их приучили любить. И многие из них не особо даже понимают, что они любят это только потому, что на это была воля террористов.

Короче, в результате методичного и успешного становления такой системы появится, допустим, подавляющее большинство в обществе, которое искренне (или якобы искренне) настаивает на том, что им нужна музыка только такая, и никакая другая. А если кто-то посмеет быть не таким, как они, то его надо убить, и они готовы это поддержать. Это значит, что террорист использовал терроризм для того, чтобы превратить других людей в террористов. Т.е. не просто покусился на их жизнь и свободы, а ещё и на само их право быть людьми.

Т.е. если бы условие было просто «пляши под мою музыку или умри», можно было бы плясать, но остаться человеком – униженным, но ещё человеком. А если условие «умри, или заставляй других встать на путь терроризма», то человек человеком остаться уже не может. Он может только или умереть или стать сообщником террористов. И жизнь других людей с их правом оставаться людьми из-за этого тоже подвергается куда более масштабной угрозе, чем было бы без этого.

Это вина уже другого порядка, и наказание за такое тоже должно быть другим. И чем больше народу террорист сумел задействовать, тем сильнее, наверное, должно быть наказание. И за несопротивление-потакание-участие в таком деле тоже должно быть наказание тем суровее, чем большей эпидемией терроризма это чревато. Но это всё только с точки зрения тех, кто мыслит вне этой системы. Внутри системы всё иначе. Все участники этой всей системы террористами себя не считают. Они считают террористами, наоборот, тех, кто не с ними.

Во-первых, они глубоко убеждены, что ихняя музыка «хорошая», а другая «плохая». И они считают себя вправе «защищать» «право» человека на «хорошую» музыку, и право общества на «защиту» от «дурного влияния «плохой». Защищать принудительно, не спрашивая резидента, что он думает, и чего он хочет. Оправдывая это тем, что потом, когда «поймёт», сам спасибо скажет. А тех, кто не захочет «понимать», они считают себя в праве наказать, потому что они убеждены, что «плохая» музыка ведёт к агрессивности (судят по себе), и что наслушавшийся «плохой музыки» пойдёт творить насилие в отношении других.

На базе этого «плохая музыка» попадает у них под статью «терроризм», потому что (опять же, по себе, видимо, судя), они глубоко убеждены, что если разрешить другую музыку, то «враги» сюда проберутся и устроят засилье своей музыки. И начнут убивать людей за прослушивание музыки «правильной». А право на «правильную» музыку священно, и война за «право жить ради правильной музыки», тоже «священна». И в рамках «священной войны» всё, что они делают, для них очень серьёзно. И любой, кто недооценит серьёзность этого, должен очень сильно пожалеть.

Все эти убеждения они соответствующим образом «узаконивают», запрещая любые сомнения в их адрес (называется общеобязательная идеология) и любая критика пресекается без разбора. И с такой идеологией они прут бороться с «терроризмом» под гимны, написанные своим кумиром.

20.3. Террор и менталитет

Допустим, они ходят на концерты той самой личности, которую так обожают. Красиво одеваются. Слушают с серьёзным выражением лица (как и все другие люди, которые серьёзно слушают музыку). Цивилизованно аплодируют своему кумиру по окончания выступления. Несут цветы. Он им улыбается, говорит: «Спасибо, родные мои!», шлёт воздушные поцелуи. Всё как у людей – «Где же тут терроризм??» А терроризм в принудительности. Не захотел – тебя убьют (но только за кадром, а то в кадре они как-то лишний раз не очень любят). И всё дело в этом. Но только у них это не называется терроризмом. У них это называется «просто хотим слушать правильную музыку». И «просто защищаем право людей на жизнь и на выбор правильной музыки». А если человек не хочет слушать «правильную» музыку, значит, он хочет «вражескую». А если он хочет вражескую… в общем, если ты «по-хорошему» не понимаешь, то ты «сам и виноват», что вынуждаешь с тобой по-плохому.

Допустим, какая-то часть этих людей искренне и фанатично верит в то, что всё делает правильно. И не захочет слышать, что их чего-то заставляют, потому что лично их никто ничего не заставлял, и они сами так выбрали. Какая-то часть делает вид, что верит, а на самом деле просто преследует свои интересы (в чём никогда за просто так не признается). Какая-то часть думает так, как её научили, но не понимает этого, и думает, что это её собственный выбор. А какая-то всё понимает, и искренне несогласна, но ничего сделать не может, и вынуждена косить под лояльных. И последние не могут (во всеуслышание) признать, что они такие, потому что за такие признания их ждёт расправа. И во всей этой массе может быть вообще не разобрать, кто есть кто, и кому и как что-то надо объяснять. Но в такой ситуации никаких разборов и не надо, чтобы заключить, что не может быть никакого «права людей защищать своё право на музыку» там, где нет самих людей, как носителей настоящих человеческих ценностей. Потому, что люди не будут стоять и смотреть, как человека убивают за то, что он хочет быть человеком, а не террористом. И как бы ты красиво не одевался, как бы культурно ты не слушал музыку, и как бы цивилизованно не дарил цветы исполнителю – если ты не готов поступать, как человек, и поддерживаешь террористический порядок, в тебе отсутствует самая главная человеческая составляющая. А если вся система предоставляет право жить только тем, кто это поддерживает, то где там место для людей?

Делает ли людьми сторонников такого культа личности тот факт, что они твердят оправдания своим действиям, и возражений их аргументам не слышно? Нет. Людьми делает уважение к праву человека на жизнь и на правду, а правду они не позволяют говорить под угрозой смерти, и только поэтому не слышно возражений их утверждениям. Оставляет ли людьми тех, кого они обманули, тот факт, что те не специально поддерживают терроризм, не понимают, что поддерживают, и в глубине своей остаются потенциально уважающими право человека на правду и жизнь? Нет, это их делает лишь потенциальными людьми, но пока они находятся под воздействием этого режима, они не могут проявить этого потенциала в нужной мере. Остаются ли людьми хотя бы те, кто понимают, в чём они живут, и искренне об этом сожалеют, но ничего сделать не могут, и вынуждены изображать иное под страхом смерти? Остаются (может быть) людьми, имеющими право на жизнь, и (возможно) в какой-то ситуации право сохранять её таким способом. Но они не являются людьми в правовом плане, потому что если у них нет права вести себя, как люди, то они рабы. А рабы терроризма служат терроризму. Ну так может быть, людьми в данной системе являются хотя бы дети, которые искренне верят в то, что им говорят взрослые, и в силу своей несознательности не могущие нести взрослую ответственность за то, что они поддерживают? Да, дети являются людьми, имеющими право на снисхождение, и право на человеческое детство, но пока они не становятся сознательными, их позиция имеет взрослого веса. А сознательными у них права вырасти в такой системе возможности нет: есть только право вырасти или несознательными, но думающими, что сознательные, или понимающими, что происходит, но делающими вид, что не понимают. Так где в такой системе люди, которые ведут себя, как люди, и заслуживают отношения к своему мнению, как к мнению людей?

Может, там люди среди музыкантов, которые просто исполняют аккомпанемент, и ни в каких расправах ни над кем лично не участвуют? Нет, в оркестр не возьмут тех, кто не лояльно относится к расправам, и кто не готов стоять и делать вид, что всё нормально там, где человек стоять и делать такой вид не может. Может быть, там люди среди зрителей, которые просто слушают, и не участвуют в расправах? Нет. Людям не может быть досуг до музыки, пока вокруг них творятся такие вещи. Ну так может быть, там есть люди хотя бы среди тех зрителей, которые каким-то образом не знают о том, какие расправы творятся, и потому ведут себя, как люди в рамках такого положения? Условно-люди, может, и есть, но, во-первых, есть ситуации, в которых человек обязан знать, что происходит, а если он не знает там, где знать обязан, это те же яйца, только с боку. А во-вторых, даже если он каким-то образом и действительно не виноват в том, что чего-то не знает, он обязан пересмотреть своё мнение, как только узнает. А если он этого не сделает, он окажется ничем не лучше тех, кто знает, но продолжает. И пока он не пересмотрит, его мнение – это мнение не знающего, а вот когда узнает, тогда и определится, чего стоит его мнение.

20.4. Момент принуждения

Такая система может сидеть со своей музыкой и не лезть к вам только до тех пор, пока есть какие-то силы, которые им это не позволяют. Но как только у них появится возможность вторгнуться в вашу жизнь, и не понести за это соответствующего наказания, они это обязательно сделают. И они будут унижать и ваших близких, и требовать дать себя морально изуродовать. И уничтожать в случае, если вы откажетесь подчиняться. И все эти т.н. «люди» будут на это смотреть, и поддерживать. И говорить «правильно-правильно», и участвовать в этом. Так как поставить в один ряд таких деятелей с людьми, кто в таком никогда участвовать не будет?

Вся разница сводится к различию: есть в обществе принуждение к культу личности, или нет. Если работаешь без принуждения, можешь выстроить любой культ своей личности, в котором всё полученное признание по праву твоё. И получай сколько угодно цветов, аплодисментов, и ношений на руках. Но если есть принуждение, открываются врата в режимный ад. Вот только есть люди, которые такой разницы не понимают. И они пытаются ставить ценности тех, кто раскрывает эти врата, наравне с теми, кто готов себя действительно вести, как человек. И пытаются приравнять право на «защиту» своих ценностей одних, к праву на защиту своих ценностей других. И всё время напирают на то, что если весь народ что-то поддерживает, то это высший критерий правоты. А что это за народ, никогда принципиально не уточняют.

Аналогичным образом будет и с АПГ, принудительно навязывающим режим с культом личности хозяина. Просто есть люди, которые это понимают, а есть которые не понимают и не хотят.

21. Новая тема: ТЕРРОРИЗМ АПГ

21.1. Понятие терроризма

Что есть терроризм? Это принцип использования угроз и расправ в качестве основного аргумента, и использование там, где оппонент может доказать свою правоту без них, а возразить на его аргументы оказывается нечего. И тогда его затыкают при помощи расправы или угрозы.

Доказывание без угроз и расправ выглядит так: «Дважды два – четыре, потому что: вот раз по два, и два по два, и того раз-два-три-четыре. Вы где-то пятое можете показать? Нет? Вот тогда извольте признать, что дважды два четыре!». Доказывание при помощи угроз и расправ выглядит так: «Если мы ещё раз услышим от кого-то слово четыре, то убьём, а теперь слушайте все сюда: дважды два – пять, потому что пять, и точка! А теперь, если у кого есть возражения – мы слушаем. Что, ни у кого? Ну вот – что и требовалось доказать – дважды два пять!». Это и есть терроризм.

Терроризм, помимо непосредственно ущерба от расправ и угроз, отрицает мораль. Потому, что навязывание неуважительных условий вызывает у принципиальных людей естественный протест, а когда он подавляется силой, это вызывает ещё больший протест. И чем больше протеста подавляется, тем больше принципиального несогласия это вызывает. А чем больше в человеке принципиальности, тем сильнее терроризму потребуется это подавлять.

В конечном итоге, чем принципиальнее будет подавляться принципиальность, тем аморальнее будет само действие. Потому, что принципиальность в отстаивании своих прав – одна из неотъемлемых человеческих ценностей. И чем сильнее попирание оных, тем недопустимее принципы терроризма. А принципы терроризма требуют попирать их до полного подавления. Поэтому терроризм – самая аморальная форма решения конфликта.

Терроризм творить может один человек, может организация, а может целое государство. В этом случае он будет называться государственным терроризмом. Но когда государство осуществляет терроризмом, ему обычно более всего невыгодно признавать, что оно занимается терроризмом. Поэтому соответствующей формулировки терроризма оно не даст. Оно даст другие, из которых следует, что чего бы оно не творило, это не терроризм, а правомерные и законные действия по удержанию порядка. А вот те, кто мешают ему осуществлять терроризм, как раз могут им объявляться террористами.

Т.е. АПГ расправляется с неугодными, как считает нужным, и никак за это не отвечает. А если ты посмеешь сопротивляться, то ты террорист. Или если оказываешь поддержку тем, кто сопротивляется, то ты террорист. Или если ты пропагандируешь мысль о том, что оно не имеет права на определённые вещи, ты тоже можешь быть объявлен террористом. В связи с чем неизбежна целая система апгшных подмен понятий, искажений логики, и приёмов смысловых спекуляций, посредством которых ведётся разговор о терроризме.

21.2. Чем отличается государственный терроризм

Чем отличается государственный терроризм от обычного? Обычный террорист ведёт себя примерно так: «Бросайте исповедовать свою веру, принимайте нашу. А не хотите – мы вам бомбу в храм подкинем!» Государство-террорист так не действует. Оно действует так: «Не хочешь бросить свою веру, принять нашу – сожжём на костре!» Перед тем, как сжигать, будут пытать, с целью заставить отречься. А по пути к месту казни будет ещё целая толпа, которая будет оплёвывать. В целом это больнее и страшнее, чем бомба в храм, которая, может убьёт, а может, и нет. И террориста, собирающего кидать бомбу, может схватят, и остановят, а государственную систему останавливать некому. И обычный террорист, даже успешно сделав дело, спешит скрыться, а террористическое АПГ не убегает – это ты от него бегать будешь, если не хочешь выполнять его требования.

Если АПГ атеистическое, то тогда будет не вера в рай после смерти, а вера в рай при этой жизни. И вместо костра, может электрический стул (виселица/гильотина/расстрел), а в остальном всё то же самое: и пытки, и оплёвывание, и конечный результат. И вот однажды АПГ надумает устроить завоевательную войну. Официальная причина: «У них строй несправедливый, у нас справедливый. И у них там людей угнетают и обманывают лживым раем, которого никогда не будет, а у нас будет настоящий, и потому мы имеем право вмешаться. Так спасём же людей от обмана и угнетения и принесём им справедливость и право на настоящий рай, которого они заслуживают!»

Это (вполне возможно) значит, что агрессор говорит жертве нападения: «Бросайте жить так, как считаете правильным, и начинайте жить так, как указываем мы. А нет – так будем вас убивать, пока не сдадитесь!» Это форма терроризма, но только это не всем понятно.

Кто верит, что «когда они на нас нападают, они делают плохое дело, а когда мы на них нападаем, мы делаем хорошее дело», те терроризма не видят. Они видят только крестовый поход за святые-праведные цели и восстановление справедливости. «А где здесь терроризм? – спрашивают они, – мы идём спасать людей от обмана и угнетения! И мы сказали обманщикам и угнетателям, чтобы они перестали, а они не слушают. Ну так раз не хотят по-хорошему, значит, сами виноваты, что приходится по-плохому!» Всё дело в вере (которая насаждается террором – насаждай при помощи терроризма веру, и резиденты не будут видеть терроризма).

21.3. Чем ещё отличается государственный терроризм

Представьте себе, что террористы, которые «а мы вам бомбу в храм подкинем!», средь бела дня вломятся в ваш дом, и скажут: «Мы больше сами кидать бомбу не будем. Её будешь кидать теперь ты. Зачем нам рисковать своими жизнями, когда есть твоя? Вот бери, иди и кидай. А нет – так мы тебя…»

Дадут тебе в руки бомбу, которую нужно кинуть. Пристегнут к вашему телу ещё отдельную бомбу, которая взорвётся, если вы не кинете ту, и отправят вас спасать свою жизнь ценой покушения на чужие.

Что бы сказали про такое? Ну, наверное, что это какой-то особо недопустимый вид терроризма, который требует особо принципиальных мер по пресечению, и особого наказания, чтобы террористы особенно боялись даже думать попробовать такое. Но ведь именно так будет и с АПГ, которое принудительно погонит людей на завоевательную войну, угрожая репрессиями в случае уклонения. Ты должен идти убивать тех, кто не хочет становиться рабами твоей апгшности, а если нет, то тебя, как еретика и предателя…

Есть люди, которые терроризма в этом тоже не видят. Почему? А потому, например, что верят в то, что дело делается правое. Заставь человека верить, что дело правое, и война станет не завоевательной, а «освободительной», а освободительная война – это «другое».

21.4. Гостерроризм и заложники

А теперь представьте себе, что никакой бомбой вас запугать нельзя. Вы не станете орудием в борьбе против других людей, хоть на части вас разрывай. Ваша мораль это не позволит, и это часть ваших ценностей, и эти ценности основа вашей жизни. Но террористы угрожают расправиться не с вами, а с вашими близкими. Угрожают сделать им больно. Покалечить, а может, и убить, если вы не выполните их требования. И вот тут даже самые героические люди могут оказаться в уязвимом положении. Все ценности, которые для них важнее их жизни, могут оказаться не важнее жизней их близких. И именно на это рассчитывают террористы, которые ставят условие «иди убей чужих незнакомых людей, чтобы спасти своих близких»

Что бы сказали про такое? Ну, наверное, что это ещё более страшный вид терроризма, чем предыдущий, потому что покушается на то, на что прежний не замахивался, и ломает такие ценности, которые тот не может ломать. Но именно так и может поступать АПГ, которое в случае приговора по политической статье угрожает не только осуждённому, но и его близким.

Близкие человека в террористическом АПГ выступают заложниками его послушания. Если он будет пойман на серьёзном (с точки зрения системы) политическом преступлении, пострадает не только он, но и они. Они подвергнутся (в той или иной форме) преследованиям. И даже, если они не будут уничтожены, их положение существенным образом ухудшится. Их относительное благополучие закончится. Их планы на жизнь будут порушены. Их судьбы будут поломаны. И вообще, он даже точно не знает, что им может быть.

Угрожать расправиться с близкими жертвы может далеко не всякий бандит, и даже не всякий террорист. А вот доведённое до своего логического завершения АПГ вполне. Для этого надо быть особо отмороженным (или не совсем психически здоровым), но для АПГ это один из ходовых способов достижения своих целей. И для этого оно даже может специально всеми способами заставлять человека иметь как можно больше близких. Чтобы было, лишением чего его можно было запугивать.

22. Продолжение темы терроризма АПГ: ПОЧЕМУ РЕЗИДЕНТЫ АПГШНОГО ТЕРРОРИЗМА ЕГО НЕ ЗАМЕЧАЮТ

Сколько бы терроризма АПГ не творило, найдутся люди, которые его в упор не видят (называются пролы). В их понимании государство существует только для того, чтобы терроризм подавлять. Поэтому для них что бы оно не делало, это не терроризм (ну или, как вариант, именно их государство не может творить терроризм – другие могут, а вот ихнее принципиально никогда).

Пролы верят, цель оправдывает средства, и что, если давать послабление, то враги победят. И потому, чего бы их государство не делало – это не терроризм, а вынужденные меры по защите от врагов, которые иначе их сожрут.

Наличие наибольшего процента таких людей в обществе является одной из целей террористического АПГ. Чем их больше, тем больше поддержка всего, что оно делает. И тем больше терроризма оно сможет себе использовать для борьбы с противниками государственного терроризма.

Чтобы скрыть состав терроризма от как можно большего количества людей, оно может применять различные приёмы.

22.1. Спекуляция пониманием

Первым способом сокрытия факта терроризма является такая его реализация, при которой саму угрозу видят лишь те, для кого она предназначена (называются диссиденты). А те, для кого она не предназначена, её и не видят (и в частности, потому они всем и довольны, что угроз не видят, а система довольна ими, и потому угрожать и м не нужно).

Например, допустим, за критику политики власти человеку угрожает либо расстрел, либо изгнание из страны (на усмотрение суда). Это означает, что если на усмотрение суда, то сам человек меру не выбирает. Если бы это было на усмотрение самого человека, то тогда, если его не устраивает жить в этой стране, а его не выпускают, он бы как раз мог тогда прибегнуть к критике, чтобы ему бы поставили условие «расстрел или изгнание?», и он бы выбрал изгнание, и с радостью бы уехал. Но если это на усмотрение суда, то он не может рассчитывать на то, что это гарантированно будет изгнание. И (наверное) он должен соображать, что это неспроста так, а чтобы его тут держать. А чтобы держать, расстрел должен применяться достаточно часто, чтобы было чего бояться. Так что если он попробует считать себя умнее системы, то у неё будет резон наказать его за это особенно принципиально. И так, чтобы никому неповадно было.

Как же то должно воздействовать на сознание прола? Образцовый прол должен думать примерно так: «Если или расстрел, или изгнание, значит, обе эти вещи настолько страшны, что любая из них должна быть не особо лучше другой. А значит, если изгнание отсюда страшно, как расстрел, значит, здесь так хорошо, а там так плохо, что…» В общем, «…если кто-то ругает здесь то, что настолько хорошо, то он просто ну явно неправ, и это просто очевидно!», и «Ну если назначали расстрел, значит, есть за что – им судьям виднее, а я простой человек, моё дело маленькое…»

Т.о, терроризм в отношении диссидентов получается в глазах прола и не терроризмом, а «справедливой карой» за «страшную клевету», которая (и дальше идёт целая куча страшилок о том, что будет, если всем позволять лить клевету на сей замечательный прекрасный строй).

22.2. Телефонное право

Вторым способом сокрытия гостерроризма является отсутствие справедливого суда. Решение выносится заранее и судьям даётся команда судить так, как им укажут (называется телефонное право).

Это значит, что неугодного системе человека ждёт приговор независимо от его правоты, и от тех доводов защиты. Судья просто не будет слушать последние, а будет слушать доводы обвинения. Но для образцовых резидентов системы это означает, что, если получил приговор – значит, виновен.

Справедливость суда не разбирается; разбирается только наличие приговора (остальное для типичного прола разбирать слишком сложно и страшно). И на базе этого у них получается, что если есть приговор, то «за дело». А если «за дело» получил, то где тут терроризм?

В таком режиме система может истребить всех несогласных, а террора остальные не увидят. Надо просто содержать их в состоянии, при котором им не приходит в голову проверять справедливость самого суда – проверятся только вердикт. И способных только на такое в каждом обществе полно, но в апгшном их особо много. т.к. их таковыми делают всеми возможными способами.

22.3. Разложение терроризма на незаметные составляющие

Самый главный способ скрыть наличие терроризма – это разложение его на такие составляющие, в которых состав терроризма незадачливыми людьми не просматривается. Этот способ использует институтами апгшности испокон веков, и совершенствуется каждой эпохой. Суть этого дела заключается в следующем. Допустим, есть какой-то изначальный принцип терроризма, сводящийся (условно) к «Я твой хозяин, ты мой раб (Что значит – почему?? Потому, что я так решил!) А если ты не будешь слушаться, то я тебя убью!» Но в процессе эволюции он претерпевает изменения, и начинает выглядеть уже так: «Я твой хозяин – ты мой раб. А если ты не будешь слушаться, что я говорю, ты получишь кулаком по лбу. А если посмеешь в ответ пустить кулаки, то получишь уже дубинкой. А если посмеешь за палку схватиться, то нарвёшься уже на меч».

На базе этого выстраивается идеология, что «Я добрый и терпеливый, и просто так никого не убиваю. А если ты не хочешь работать, то получишь справедливую кару: кулаком по лбу (это же не убийство?) А вот если ты начнёшь драться, то за это получишь дубинкой. Разве это не справедливо – драчуна дубинкой усмирить, который по-другому успокоиться не хочет? Нет – это адекватная мера по наведению порядка! А вот если ты решишь схватиться за дубину, то тогда уже придётся применять оружие другого уровня. А то дубина – это уже не шутки. Ей можно уже и голову проломить! А в предотвращении убийства я имею право применять меч…»

Всё получается вроде складно (на первый взгляд), но если повнимательнее присмотреться, обнаруживается следующая особенность. Если ты не хочешь работать, тебя могут бить кулаком, пока не начнёшь. А поскольку бесконечных ударов лоб не выдержит, то либо начнёшь работать, либо умрёшь. А значит, не слушаться смысла нет: тебя так же угрожают убить, только медленно. А остановить всё это остаётся только один вариант: угрожать дать ему сдачи. И тогда, если поработитель будет знать, что ответ будет соответствующим, его это остановит. Но варианта дать ему сдачи за просто так нет – за это по тебе пройдётся дубина. И будет работать, пока не перестанешь. А значит, смысла сжимать кулаки нет, если ты не готов их подкрепить своей дубиной. Лом на лом и клин клином вышибается. Но взяться за неё тебе нельзя, потому что тогда тебя будут бить мечом (ну или решетить пулями). И только поэтому браться за дубину смысла нет.

Т.о, применение летального оружия является основным мотиватором того, чтобы слушаться поработителя. Если бы этого не было – вся бы эта цепочка была бы не работающей. Т.е. тебе как угрожали убийством в прошлом варианте, так и угрожают в этом. Просто всё это растянуто настолько, что кто-то в понимании этого запутывается.

Адепт системы скажет: «Нет, это другое. Пули тебе за то, что ты череп проломить кому-то угрожаешь (и правильно!) А если бы ты на такое не покусился, то и не было бы ничего. Тебя бы только дубиной обработали, но жизнь бы сохранили. А дубиной тебе за то, что ты с кулаками на человека кинулся. Что остаётся делать, если с кулаками на человека кидаешься, и команды остановиться не слушаешь? Не кидайся – и никакой дубины тебе не грозит. Ну а то, что тебе кулаком по лбу дали – так это за то, что ты работать не хочешь. Не будь ленивым, и не будут тебя бить. Так что нечего клеветать на нашу гуманную систему!»

Всё вроде гуманно (на взгляд образцового адепта), но остаётся один вопрос: «А с чего вы взяли, что имеете право хозяйничать? Почему я не позволяю себе требовать от вас работать на меня столько, сколько захочу, и не угрожаю пустить в ход кулак-дубину-ствол, а вы угрожаете?» – «А потому, что таков закон!» – «А с чего вы взяли, что у вас есть право принимать такой закон? Почему я не придумываю в отношении вас такой закон, и не позволяю себе на основе этого действовать, а вы позволяете?» А на этот вопрос вразумительного ответа у террористического АПГ нет. Потому, что не может быть такого там, где в основе закона лежит терроризм. Поэтому ответ даётся мимо вопроса.

Звучит он примерно так: «У-у-у, да ты задаёшь вопросы, которые говорят о том, что ты подумываешь о том, чтобы пустить в ход кулаки-дубину-ствол. А позволять тебе это мы не обязаны. Применение этих вещей угрожает здоровью и жизням вещей, поэтому пропаганду такой идеологии мы не потерпим. Это мы будем решительно пресекать! Но поскольку мы система гуманная, убивать за это не будем (пока что). Ты просто получишь кулаком по лбу …» И т.о, тебя будут бить кулаком по лбу каждый раз при таких вопросах, пока не отупеешь от ударов настолько, что не перестанешь задавать вопросы. А попробуешь сжать кулаки – пойдёшь по конвейеру репрессивной эскалации.

Аналогичным образом может действовать и АПГ: оно устанавливает идеологию, что есть хозяин, и есть ты, который должен выполнять все его указания. И когда хозяину потребуется больше рабов, ты должен идти и умирать за то, чтобы у него стало больше таких, как ты. А чтобы у тебя не было вопросов – иди на проповеди, и слушай многочасовые лекции о том, что «Когда они на нас нападают, они делают плохое дело, а когда мы на них нападаем, мы делаем хорошее дело!». И если будешь слушать такое по нескольку часов в день, то вопросов не будет.

Проповеди же эти будут так устроены, что слушать их будет невозможно, пока видишь вопросы, которые они игнорируют. И только перестав видеть эти вопросы, можно продолжать слушать эти проповеди. А пока ты этого не сделаешь, ты ходить на них просто не сможешь – в тебе всё будет протестовать, и требование ходить на них будет унизительно. Поэтому требование ходить на проповеди – это требование совершить насилие над своим разумом, и ампутировать его до состояния, когда он уже не может соображать так, как требуется в рамках нормальных человеческих ценностей.

Если же ты не будешь ходить, тебе будет штраф. Сначала небольшой, но дальше больше. А не заплатишь – будет ещё больше. Не заплатишь всё – придут приставы и заберут твоё имущество. Посмеешь встать у них на пути – получишь дубинкой. Дальше будет тюрьма, а ещё дальше расстрел (в случае сопротивления аресту – на месте). Так что ходи на проповеди и подавляй в себе желание задавать вопросы, чтобы не сильно мучаться.

Можно, конечно, ходить на проповеди, и делать вид, что слушаешь, но внутренне не соглашаться. Но это не заставит остальных делать то же самое. И у тебя не будет права бороться за то, что бы они тоже такое делали. Потому, что в АПГ запрещено говорить то, что противоречит чему-либо из проповедей. А посмеешь говорить – к тебе применят суд с телефонным правом.

Когда система начнёт применять все те меры, в которых основным мотиватором является физическая расправа, все те, кто ходили на проповеди, должны будут сказать: «А где тут терроризм? Ведь, если ты не хочешь идти воевать с теми, кто не прав, значит, ты не прав! А если когда ты (очень сильно, кстати) неправ, тебя сначала по-гуманному мелко штрафуют, ты ещё недоволен, то ты совсем распоясался! Всыпать бы тебе кнута, чтобы меньше себе позволял, да не хочет наше гуманное общество!» Так примерно должна выглядеть террористическая система в глазах образцового резидента.

22.4. Запрет на обличение гостерроризма

Заключительный этап сокрытия терроризма заключается в запрете на право о нём говорить. Систему нельзя обвинить в терроризме, потому что за это угрожают расправы. А отвечать за эту угрозу система (получается) не должна, потому что никто ничего не предъявит. А когда нет предъявлений, и отвечать не на что.

Выглядеть это может так: есть некие положения, и оспаривать их нельзя. Есть власть, и она всегда права, и курс её всегда правильный. И если она что-то прикажет, должен выполнять. Возникает вопрос: а где гарантия, что такая власть не сможет злоупотребить такими полномочиями в апгшных целях? А на этот вопрос адепт апгшности отвечает так: если ты будешь задавать такие вопросы, то тогда он позовёт святую инквизицию (ну или как там у них называется соответствующая служба), и ты будешь уже ей объяснять, почему ты задаёшь такие вопросы. Потому, что «правильные» резиденты таких вопросов не задают, а если ты задаёшь, значит, ты уже «неправильный». А попадание в инквизицию означает, что там уже могут применять пытки до тех пор, пока не сломают или не убьют, и при этом никакой ответственности ни за какие злоупотребления толком не предусмотрено. И статистика попаданий туда других говорит о том, что все (практически), попав туда, обратно уже не возвращаются. И т.о., продолжать задавать такие вопросы, значит, идти по прямому пути эскалации.

Как же угрожающий объяснит своё поведение? Своё поведение он может объяснить так: ситуация, понимаешь ли, не простая, кругом враги, и они только и думают, как всех сожрать. И если общество потеряет твёрдость, оно ослабнет и будет побеждено. И подрывая основы, ты фактически покушаешься на благополучие и жизнь каждого члена этого общества, и потому терпеть это они не обязаны. Так что, если что, тогда сразу звонок инквизиции, и пусть она и разбирается, что и зачем ты делаешь.

Возникнет вопрос: «Ну и чем это отличается от терроризма?» – будет ответ: «…какой терроризм? Люди просто защищаются от угроз! Ты не согласен? Тогда говори. Только не надо про то, что инквизиция может ошибаться. Потому, что её контролирует хозяин системы, а он ошибаться не может. Так что, если святая инквизиция что-то делает, значит, так нужно. А утверждение иного – это клевета на нашу веру. Так что, если обвиняешь инквизицию – это уже в особый отдел инквизиции, который занимается разбором обвинений инквизиции (оттуда ещё ни один обвиняющий точно не выходил). Так что есть ещё вопросы? Нет? Ну, что и требовалось доказать!»

Ты не согласен? Твои проблемы. А вот лояльный резидент системы уверен, что всё нормально. Он проблем не видит. Пока он (и такие, как он) не видят проблем, они поддерживают систему. Пока они её поддерживают, она работает так, как надо ей, а не тебе. И пока она работает, ты обличать её не сможешь. А пока ты её не обличишь, такие, как он, будут её поддерживать.

23. Продолжение темы инквизиции: ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТОВ ДОНОСИТЕЛЬСТВА

В прошлых темах мы изучили основы использования доносительства для контроля за апгшным порядком. К сожалению, существует ещё много приёмов, которые могут применяться в этой области для дальнейшего поднятия результата на новый уровень.

23.1. Обязательный донос

Чтобы максимально подавить личность человека в обществе, иногда недостаточно окружить его теми, кто могут донести о любом его нарушении. Нужно заставить его самого доносить на других. Чтобы это реализовать, нужна кара за не донос. Это такая отдельная система наказаний для тех, кто «знал, но не сообщил». Причём, не сообщил не о каком-то готовящемся теракте, в результате которого погибнут люди, а о той самой «ереси», с которой работает инквизиция.

Если кто-то как-то посмеет критиковать идеологию системы, или хоть как-то вызывать в ней сомнения, или рекомендовать материалы, способные таковые посеять, то об этом резидент АПГ обязан сообщать. Если же ты не сообщишь, а кто-то узнает, что ты знал, но не сообщил (и слушал, но не возражал), за это могут быть последствия сродни тем, которые должны быть у самого того, о ком надо было сообщить.

Кара за недонесение означает опасность не только тогда, когда ты слышишь «еретическую» агитацию в компании, где кроме тебя и говорящего есть ещё кто-то третий, кто может донести на него и на тебя. Тебе могут специально подсылать таких, которые будут говорить то, за что ты должен донести (чтобы тебя проверить). Поэтому либо ты доносишь всегда, либо на свой страх и риск живёшь до первого попадания.

Т.о, каждый ставится перед условием, что, если хочешь жить спокойно и стабильно, ты должен для себя решить, что сдашь любого, кто только заикнётся о чём-то запрещённом. Даже если это будет такой правдой, на которую возразить будет просто нечего. Если же ты не готов этого делать, то никакой тебе счастливой жизни, никаких спокойных планов на будущее – живи, как на минном поле, и жди, что каждый твой следующий шаг может оказаться роковым.

Это достаточно сложное испытание – всю жизнь жить в таком режиме. Многие предпочитают прогнуться под систему, и обеспечить себе спокойствие ценой лояльности (ну т.е. усложнения жизни тем, кто не прогибается). И тогда они отбрасывают принципы, которые оказываются слишком тяжёлой ношей, и начинают жить в соответствии с этим выбором. Но тогда им приходится нести в себе груз совести, которая гложет их изнутри, и для многих это тоже оказывается непосильной ношей. И тогда они (при активной помощи пропаганды) начинают себя убеждать, что это нормально. Что ничего плохого в этом нет, что так все живут, и что это вообще каким-то образом правильно. И что надо перестроиться, и жить в соответствии с этим, и не мучиться.

Т.о, кара за не донос может выворачивать сознание людей на изнанку. И они будут держаться за систему и оправдывать её. И чем жёстче закручивать гайки, тем больше будет таких людей. Поэтому в АПГ с проутюженной доносительской дисциплиной общественностью адекватных и порядочных людей по сути и не должно оставаться – разве что редкие исключения, которые живут до первого попадания. А те, что как правило – это все остальные, которые сделали свой выбор, и живут в соответствии с принципами, согласно которым если человек не хочет принимать апгшные ценности, он «сам виноват».

23.2. Залог верности

У всякой системы (и у АПГ тоже) есть опасность, что она рухнет. Причём у АПГ она тем сильнее, чем больше в ней противодействующих и противоборствующих сил. А таковых в ней всегда максимально много, потому что АПГ по сути – это и есть борьба за власть, в рамках которой имеющий оную нагибает всех остальных. А ещё потому, что фактор доносительства сеет недоверие к окружающим, а чем больше недоверия, тем больше отторжения, непонимания, и в конечном итоге, враждебности.

Если такое обрушение случиться, то те, кто каким-либо образом страдали от её режима, могут захотеть спросить со своих мучителей то, что им пришлось вытерпливать. И тогда тем, кто доносили, тоже может прийтись отвечать. А этого доносчики не любят особенно сильно, потому что смелыми они умеют быть в большинстве своём только тогда, когда за ними стоит система, а когда системы нет, они оказываются настолько же антисмелыми. Поэтому доносчик заинтересован в том, чтобы система была сильная и крепкая, и вынужден на страх и на совесть в меру своих сил возможностей за этим следить (т.е. выявлять представляющих возможную опасность для системы и сообщать о них). Так что стукач должен радеть за незыблемость режима не на совесть, а на страх. И встав на пусть доносительства, обратного пути уже можно и не иметь.

Так же в случае, если система рухнет, окажутся выявлены те доносчики, которые делали своё дело тайно (весна покажет, кто где гадил). Просто больше некому будет охранять архивы от всех желающих узнать, кто на них стучал. И тогда доносчикам было бы очень неплохо, чтобы у системы был предусмотрен на такой случай протокол аварийного уничтожения соответствующих архивов. Да только вот системе это не выгодно.

Дело в том, что если режим рухнет, то все его пособники должны оказаться в одной лодке вместе с основными хозяевами. Чтобы сильнее боялись, и готовы были держаться за них до последнего. И активнее ратовали за то, чтобы он никогда не рухнул. Так что все дела должны обязательно бережно храниться.

Ну и напоследок, доносом всегда можно шантажировать самого доносчика, если угрожать раскрыть его доносительство тем, от кого он хотел бы сокрыть свои дела. Хочешь, чтобы не раскрывали – служи дальше (и лучше).

23.3. «Разделяй и властвуй»

Доносительство в АПГ может быть добровольно-принудительным так же в более жёсткой форме. Вот арестуют твоего друга, и тебя начнут расспрашивать, где, когда и что он говорил. А он, допустим, действительно что-то говорил. Кого-то ругал, на что-то жаловался. И если ты это утаишь, а потом это подтвердится, ты пойдёшь вместе с ним. А даже если и не говорил (но кому-то влиятельному очень нужно сфабриковать дело), то при наличии пыток из него признание можно выдавить. А с того момента, как он признается, он будет считаться виновным, а если ты друг виновного, у тебя будут проблемы. Так что лучше на всякий случай от него открестись – сообщи про него что-нибудь.

Расскажи, что он там говорил (а если нечего, то придумай), и тебе ничего не будет. Будет только ему. А нет – так есть опасность, что ты вместе с ним на костёр и пойдёшь. А может быть даже ты пойдёшь, а он нет – тебе покажут его признания насчёт тебя, что он там про тебя наговорил (ну или якобы наговорил), а ты гадай, правда это или нет. Но только учти, что если это правда, то лучше ты в ответ на него всего побольше вывали, что это сам он такой, а то вместо него на костёр ты пойдёшь.

Чем сильнее в обществе выстроен АПГ режим, тем активнее он на все эти методы может нажимать, и при соответствующем нажиме может получаться, что донос много для кого занятие постыдное, но доносить всё равно друг на друга приходится. Таким образом система может приучать людей не думать друг о друге; думать о себе, а другим о себе оставлять думать самим. И готовиться к тому, что такое решение придётся принять.

Ещё может использоваться такой приём: попался на инакомыслии, расскажи, кто тебя такому научил? Сам додумался? Врёшь! Рассказывай, кто ещё такие мысли носит. И пока не сдашь тех, кого они бы ещё были рады поймать, будут колоть. Сдашь, тогда отпустят хватку. И зная, что такое может случиться, люди в некоторых случаях будут бояться сближаться.

Люди буду разрозненны, и вместо того, чтобы держаться друг за друга, они будут держаться за систему, а чем разрозненнее общество, тем сильнее на него можно нажимать. И люди будут пытаться дружить, и втайне стучать друг на друга, и стыдиться этого, и делать вид, что ничего не происходит, и продолжать дружить. И в таком режиме жить.

23.4. «Не донесёшь ты – донесут на тебя»

Ещё можно заставить людей стучать друг на друга регулярно, а ход делу давать далеко не каждому, а только тем делам, каким выгодно. Но стучать они будут, и даже некоторые будут использовать в качестве оправдания отговорку «не донесёшь ты – донесут на тебя».

Не варящемуся в таком режиме человеку будет (с кондачка) непонятно, в чём тут взаимосвязь: ну не донесёшь ты на однокашника, что он сказал: «Фу, каша сегодня невкусная!» – каким образом это должно мотивировать его именно в этом случае донести на тебя? И как его должно мотивировать наоборот не доносить, если ты это сделаешь? А дело в том, что, если ты не стучишь, значит, ты не показываешь свою верность системе. Значит, ты не подстроил свои ценности под её идеологию. Значит, ты презираешь доносы, а стало быть, и систему, наверное, тоже (а то, как можно такую систему уважать, если ты не уважаешь основную её линию?) Значит, ты враг системы (пусть скрытый, затаённый, латентный, но враг). И значит, если над системой возникнет опасность краха, ты не будешь изо всех сил её отстаивать. Ты скорее наоборот, окажешься в рядах тех, кто будет раскачивать лодку. А значит, тобой надо заняться, и там уже или перевоспитывать, или уничтожать.

Поэтому в АПГ режиме ты не должен гадать, стучат на тебя или нет – ты просто должен стучать на всех регулярно, (особенно на врагов), и делать вид, что ничего не происходит. И точно так же должны делать все. А госбезопаность посмотрит: два человека повздорили и написали друг на друга (на всякий случай) доносы. Всё нормально, свои люди, в верности системе особых сомнений нет, доносы можно в архив. А вот если один на другого настучал, а тот на этого нет, надо проверить второго. Потому, что, если тот другой вообще ни на кого не стучит, это скорее всего, «враг». А значит, надо присмотреться к доносу на него.

Что значит присмотреться? Значит, если он сказал «у вражеской конницы лошади быстрее», то надо проверить, что он имел ввиду? Может быть, он имел ввиду, что кругом полно врагов и предателей, которые травят наших лошадей, и надо пожёстче с ними, и поменьше церемониться со всеми в их поисках? Тогда ладно, это свой человек, ничего неправильного не сказал. А может, он имел ввиду, что сама система неправильная, раз даже лошадей выводить не умеем, и что у нас такой неправильный хозяин, что ничего организовать не может, и наша доблестная армия не такая доблестная, и вообще наше правое дело не такое правое? Тогда это враг – «надо давить гадину, пока своим ядом всю нашу святую веру не отравила!»

И если сказавший про лошадей сам строчил доносы на каждого однокашника, говорящего, что дома жена кашу вкуснее варит, и прикреплял свой вывод, что сегодня тот столовую ругает, а завтра Родину продаст, то тогда можно поверить, что он имел ввиду первое. А вот если он никогда ни на кого не стучал – тогда скорее всего второе. Значит, хватать его, и пытать, пока не признается, что он враг.

Вот это и называется «не стучишь ты – настучат на тебя» – верный показатель апгшности, и апгшный показатель верности.

23.5. Диаспора доносчиков

Доносительство в АПГ – это преимущество доносящего перед не доносящим. В том числе в борьбе за руководящие места. При помощи доноса можно и конкурентов убирать, и начальника подсидеть (чтоб на его место встать), и вообще, со всеми личными врагами разделаться. Главное, писать на всех и побольше, и получше прислушиваться к тому, что они говорят, и побольше своего домысливать – что-нибудь, да пристанет.

Доносчик в такой системе имеет преимущество. Быть доносчиком в такой системе выгодно (если морали не мешает). А системе в определённой мере выгодно такое поощрять, потому что доносчики – это люди, завербованные уже тем, что решили стать доносчиками.

Ещё АПГ – это борьба за власть, которая имеет более сильный накал, чем в любых других формах общества. Потому, что АПГ существует ради власти, и низы этого могут не понимать, но чем ближе к верху, тем больше в иерархии тех, кто это понимает, и разделяет эти ценности. И поскольку в борьбе за власть при прочих равных имеет преимущество доносчик, то на руководящих местах в результате этого должно появляться всё больше и больше тех, кто доносит сам и требует доносить (не на себя, а себе) от всех нижестоящих.

Доносчики не доносчиков из своей среды должны постепенно выдавливать, а также выстраивать удобную себе структуру среди подчинённых (по образу и подобий той системы, которой они служат). И т.о., всё общество должно становиться максимально пропитанным дисциплиной доносительства.

Кто доносит на товарищей, того начальники любят, кто не доносит, того недолюбливают. Кого любят, тот получает продвижение наверх. И т.о., система постепенно выстраивается в сплошную сеть доносчиков, покрывающую максимальный охват общественности.

Доносчики держатся за систему, а система опирается на них – так формирование АПГ приходит к своему логическому завершению.

24. Продолжение темы полицейского государства: ТОТАЛИТАРИЗМ АПГ

24.1. Что такое тоталитаризм?

Что есть тоталитаризм? Это явление, когда государство тотально вмешивается во все дела граждан, и жёстко диктует им в каждой сфере жизни, что можно и что нельзя. Что делать, что не делать, что говорить, что не говорить, что думать, что не думать.

Верить или не верить в Бога, позитивно или негативно относиться к каждому явлению, писать правой рукой или левой. Какую носить одежду, какие можно причёски, какие татуировки. Какие продукты можно употреблять, какие нет, куда можно ходить, куда нельзя, с кем можно разговаривать, с кем нет. В какие страны ездить можно, в какие нельзя (а точнее, кому вообще можно куда-то выезжать, а кому никуда). Заводить или не заводить детей. Как их воспитывать можно, а как нельзя.

Какую слушать музыку, каких композиторов можно упоминать, какие вообще можно иметь музыкальные инструменты. Какие можно картины на стены, какие художники разрешены (какие изображения, какие фотки можно хранить) Какую литературу можно читать, что писать, а про какую лучше и не спрашивать. В каких областях научные открытия можно, в каких нельзя. Что должно быть написано в учебниках. И какие сексуальные отношения можно, какие нельзя (ну или наоборот – какие кто обязан и без вариантов).

Кого можно хвалить, кого нельзя. И кого нельзя не хвалить – или рискуешь нажить неприятности. И чего нельзя критиковать (политику тех, кто решает, что тебе можно, а что нельзя).

За всеми постоянно следят, за малейшие нарушения сурово наказывают, на каждый шаг обязан спрашивать разрешение. Каждого (под любыми предлогами) проверяют, суют нос во все личные дела. И когда всё это кругом и везде, это есть тоталитаризм. Ну или так: чем больше этого всего становится в жизни, тем больше расцвет тоталитаризма.

24.2. Истоки тоталитаризма

Зачем может быть нужно жёстко вмешиваться в жизнь людей? Основных причины две. Первая – речь идёт о дурдоме, крыле для буйных, которым предоставлять обычную человеческую свободу нельзя, чтобы не навредили себе или другим. Их приходится жёстко фиксировать. И вторая: людей хотят использовать, как рабов. И тогда фиксируются их политические свободы протестовать, и вообще развиваться до уровня, при котором рабство в них сможет вызвать какой-либо серьёзный протест. Вот тогда и появляется тоталитаризм.

Самая простая причина возникновения тоталитаризма в том, что кому-то хочется эксплуатировать народ так, чтобы заставлять работать как можно больше, а продуктов его труда оставлять ему как можно меньше. Забирать всё себе, тратить на свои нужды. Народ будет роптать, проявлять недовольство, и вот тут пригодятся меры, которые будут жёстко регламентировать, по поводу чего возмущаться можно, а поводу чего нельзя. А также какую вообще информацию можно о том, кто и сколько прожирает из того, что у них отбирается, а какую нет. Чем меньше будет движения информации, тем слабее народ будет роптать.

Чем сильнее эксплуатация, тем сильнее будет недовольство, а чем сильнее недовольство, тем больше потребуется мер по запрещению критики в адрес всех тех, кто его вызывает. Соответственно, уровень тоталитаризма в данном случае и выступает, как показатель эксплуатации. Только в рамках тоталитаризма рассуждения в данном направлении, соответственно, тоже будут запрещены. Чем сильнее эксплуатация, тем строже запрет на разговоры об этом.

Далее, апгшным властям становится одних только роскоши и развлечений (им же всегда мало?), и хочется хозяину ещё и славы великого завоевателя. Ну или хочется ещё больше роскоши завоевать, а заодно ещё и побить политических врагов (такие же тоже всегда есть, а у апгшной власти их особенно много). И до кучи удовлетворить свои потребности в противостоянии. И вот решает она использовать народ в качестве расходного материала для этого процесса. Только народу (ну так уж получается), знать об этом в такой форме не полагается. Поэтому его надо учить по-другому. Пропагандировать образ врага, которого обязательно надо победить. Причём, победить надо, оказывается, самому народу, а не хозяину. И вот тут и нужен тоталитаризм с ограничениями того, что можно пропагандировать, а что нельзя.

Тоталитаризм в данном случае – это литьё пропаганды сплошным непрерывным потоком в заданном направлении, и не позволение вставлять никаких альтернативных версий. Потому, что чем больше будет первого и чем меньше всего остального, тем больше в конечном итоге людей будет маршировать под флагами данного движения.

Тоталитаризм – это запретить людям ездить туда, с кем планируется воевать. И вообще всюду, откуда можно узнать, что истина не такая, какой её здесь рисуют. Оставление только тех каналов, по которым они смогут получать контент, формирующий их мнение в соответствии с заданными установками. Строгий контроль за тем, кому можно куда-то, а кому нет. И тоталитаризм – это постоянный диктат в отношении того, что люди должны слушать и учить. Сколько сеансов получения заданной информации они должны пройти, и уклоняться от этого не должны права иметь.

Чем больше будет этого всего, тем больше будет людей, которые становятся «за», и тем меньше тех, кто остаётся «против». Это основа тоталитаризма.

24.3. Тоталитарный максимализм

Характерная черта классического тоталитаризма – тотальное восхваление всего своего, и такое же поругание всего (вражеского) чужого. На своей стороне всё хорошо и правильно, на чужой всё плохо и неправильно. Если хорошего на своей стороне недостаточно, его надо дорисовать. Если плохого на чужой стороне недостаёт, его надо дорисовать тоже. Недостатки своего показывать нельзя (как и достоинство чужого).

Своё должно показываться только в тех ракурсах, в которых оно выглядит хорошим. И показывать можно только то, что выглядит хорошо. Одним сплошным рядом, создающим впечатление, что здесь одно только хорошее. Ну а критиковать если и можно, то только то, что сами хозяевам системы хотели бы демонстративно искоренить (например, недостаточное рвение в стремлении соответствовать пропаганде). Никакую апгшность показывать нельзя, как и ничего из того, что является её естественным следствием.

Вражеское, соответственно, наоборот: одним сплошным рядом всё плохое. И сколько бы там не было хорошего, оно должно остаться за кадром, чтобы создавалось впечатление, что там куда не повернись – одно только плохое. А хвалить можно, если только кто-то начинает там обличать то, что обличают здешние власти, то тогда его отдельно и хвалить в противопоставление всему остальному (если хозяева не возражают). Только в упор при этом не видеть того, что если он этим занимается, то потому, что у него там есть на это такая свобода, аналогичной которой здесь ни у кого просто нет. Всё это характерные черты воинствующего тоталитаризма. Права на иное освещение событий в тоталитаризме нет.

Тоталитаризм, во-первых, это создание иллюзии, что жить здесь максимально хорошо, а там максимально плохо. Чем больше будет убеждение, тем больше будет лояльности, и тем больше из людей можно ещё выжимать, не опасаясь недовольства. Во-вторых, заставить боготворить власть (это такая отдельная самоцель у тоталитарной власти может быть). Ну и в-третьих, погнать (при возможности) народ на войну в полной уверенности, что он делает правое дело.

При всём культе самопрославления, чем больше звучат песни о том, как хорошо здесь жить, тем хуже становится жизнь. Потому, что тоталитаризм служит тому, чтобы побольше из людей выжать соков. И чем больше выжимается, тем хуже жить, а чтобы побольше выжать, надо погромче заставлять петь о том, как хорошо живётся. Это ведёт к тому, что мыслящий человек не видит того, о чём слышит, и не слышит о том, что видит. Но только при тоталитаризме говорить об этом запрещено. И чем актуальнее вопросы, тем решительнее запрет, и чем решительнее запрет, тем актуальнее вопросы. Всё это неотъемлемая часть тоталитарного колорита.

24.4. Тоталитарное единогласие

Самой яркой чертой, отличающей классический тоталитаризм, является культ единогласия во всех политических вопросах. Право на разные позиции ни у кого нет. Есть право только быть «за» всё, что диктуют сверху, или не быть вообще.

Это такая система, которая пронизывает все уровни общества. Каждый начальник отвечает за то, что все его подчинённые единогласно «за!. Пусть делает чего хочет, как хочет этого добивается, но должен отчитаться об именно таком результате. А не сможет – значит, на его месте будет тот, кто сможет. Так система контролирует свой строй.

Свободному обществу это не нужно, а вот для АПГ это просто необходимость: чтобы полноценно использовать людей, не считаясь с их волей, они все должны быть единогласно «за». И именно этим тоталитаризм отличается от свободного общества: в свободном обществе все единогласно все «за» практически никогда не бывают. Всегда найдутся те, кто против. Даже против самого правильного и разумного всегда найдутся несогласные. И свободное общество им это позволит.

Позволит потому, что это показатель того, что в обществе есть свобода. И эта свобода является гарантом того, что насильственно никакая идея навязана быть не может (и самая неправильная и неразумная, соответственно, тоже) И тогда, если будет иметь место попытка последнюю протолкнуть, найдутся те, кто захотят выступить против, и выступить они будут иметь право. И чем больше в обществе разумных людей, тем больше к ним прислушаются, и тем меньше у неё будет шансов. Но это имеет смысл для общества, которое стремится к максимальной сознательности.

Тоталитарное общество к сознательности не стремится, т.к. если она будет, то все поймут, что оно АПГ. Поэтому и смысла в такой системе для него по-любому не может быть. В тоталитарном просто ни у кого права нет выступать против, если что-то диктуется сверху, и этим решаются все вопросы. Поэтому можно навязать любую идею. А навязывать идеи – одна из ключевых потребностей тоталитарного общества. И никаких иных идей, кроме нужных хозяевам, в тоталитарном обществе всё равно никто и не сможет навязывать. Поэтому в тоталитаризме запрещено быть «против».

Всё отличие всегда сводится к одной детали: в по-настоящему свободном обществе «за» может быть сколь угодно подавляющее большинство, но кто-то против; а в тоталитарном просто все «за».

24.5. Тоталитаризм и выравнивание

Классический тоталитаризм тяготеет к тенденции всё постоянно принудительно выравнивать. Если что-то обладает какой-то природной неровностью, то обязательно сделать ровно. Если что-то неодинаково, должно стать одинаковым. Если что-то свободно болтается – должно стать натянутым. Заставить всех быть такими самим, и делать такими других. Всё должно быть ровно и чётко. Пусть всё будет бедно и убого, но зато «правильно».

Выглядит это (образно говоря) так: «У них там можно по улице вразвалочку ходить, а у нас нет. У нас только стройно, ровно, статно вышагивая со счастливой улыбкой на лице. Ну-ка ты – стой, раз-два! Как ты идёшь?? Держи спину прямо, плечи ровно, осанку правильно! Подбородок выше, голову прямо перед собой – не верти по сторонам. Руку в кулак, резче отмашку, чётче шаг, подымай ногу выше, тяни мысок, не шаркай пяткой! Иди ровно по прямой, не виляй, поворот только на перекрёстке и под ровно прямым углом! Не смей позорить наш строй, где всё точно и верно!»

Причин тому несколько. Первая в том, что если тоталитаризм нужен для эксплуатации, то народ будет жить по-любому бедно и трудно. А это надо чем-то компенсировать. И заставить любить свой режим и ещё (а как же?) и гордиться им. А как человека заставить, если всё вокруг будет убого и бедно? А вот если будет «пусть у нас небогато, но зато…» ровно и статно (да ещё и приучить человека любить это дело), то тогда уже можно будет толкать тему «у них там всё неправильно, у нас тут всё правильно!» И самое главное, ресурсов лишних не надо тратить – просто правилами и требованиями людей обложи, и можешь пользоваться.

Вторая причина в том, что это, собственно, повод лезть к человеку и вмешиваться в его жизнь. «Вот ты неровный, а мы тебя выровняем. Тебе не нравится? А всем кривым не нравится, когда их ровняют. Но твоё мнение косое-кривое, а наша политика ровная-правильная, поэтому ты неправ в своём сопротивлении, а мы в своей настойчивости правы!» И под этим предлогом лезть к человеку, вмешиваться, попутно приплетать другие требования, и приучать к тому, что к нему постоянно лезут.

Если бы было наоборот «ты ровный, а мы тебя скрючим», то такое поддержки бы получило меньше. А за счёт того, что всё «правильно», можно получить больше, и сильнее нажимать.

Третья причина в том, что вымуштрованные лучше подойдут для войны. А вот те, кто ходят в вразвалочку, для войны не очень. Так что тоталитаризм, который всё равняет, обычно военной направленности.

24.6. Тоталитаризм и рафинирование

Важная особенность классического тоталитаризма – рафинировать человека. Приучать быть, как все. Ровняться на всех, видеть в общей массе эталон правильности. В любом отклонении от всех видеть опасность встать на «неправильный» путь, и необходимость «исправляться». Если человек пытается высунуться, то со всех сторон на него цыкать, шипеть, рявкать, клевать, давать тумаков, и заколачивать «на место».

Почему в тоталитаризме все должны быть, как все? Потому что, если ты не как все, значит, в тебе есть стремление быть особенным. Значит, ты пытаешься что-то значить. Возвышать себя, отличаться от всех тем, что все как все, а ты не как все. А возвышать себя не надо; надо возвышать систему. И все свои стремления посвящать тому, чтобы служить её интересам.

Если ты не будешь, как все, то ты не будешь чувствовать свою заменимость. Не будешь чувствовать себя винтиком, каких миллионы, и которым на смену одним можно поставить других, и ничего не изменится. А если же почувствуешь, что ты от системы отдельно чего-то значишь, то и мнение твоё будет (хотя бы для тебя) что-то значащим. А если оно будет против системы (а как ему быть всегда за, если она заставляет ровняться в одну сторону, а тебя тянет в другую?), то зачем ты такой нужен с таким мнением, да ещё и подкреплённым твоим самомнением? Ты никто, система всё – вот что ты должен чувстовать.

Если же ты пытаешься отличаться тем, что все как все, а ты не как все, то в апгшной системе это (более всего) может означать, что все мыслят, как рабы, а ты пытаешься иначе. А этого система не любит. Поэтому все тенденции к этому должны подавлятьсяособо принципиально. Так что если ты пытаешься выделиться, то тебя будут обвинять в том, что ты пытаешься поставить себя выше других, и прикладывать принижающие усилия.

24.7. Тоталитаризм и диктат

Из тенденции приучать человека к тому, что к нему постоянно лезут, следует тенденция постоянно указывать человеку, что ему делать. Сколько ему слушать проповедей, сколько ему заучить стихов, сколько он должен петь песен во славу системы, сколько он должен маршировать под флагом системы.

Одна из причин этого в том, что логики в тоталитарной идеологии маловато, поэтому основная работа производится внушением. А чтобы оно сработало, человека надо постоянно варить в соответствующем режиме. А другие причины в том, что стоит цель приучить ко всему контенту системы, чтобы жизни без этого не представлял. Загрузить его задачами так, чтобы на не нужные тоталитаризму вещи прыти уже не оставалось. Чем больше сил он на это потратит, тем меньше их останется на что-то своё. И самое главное, приучить к тому, что когда его что-то заставляют делать во славу системы, то он идёт и делает без возражений. Чтобы к иному и не привыкал, и с материнским молоком всосал: когда говорят идти что-то делать, ты идёшь без разговоров.

Это нужно, чтобы, когда его погонят на войну, которая должна вызывать очень много вопросов, человек шёл, и вопросов не задавал. Для него это должно быть так же естественно, как плыть по течению для того, кто никогда не пытается сам грести.

24.8. Тоталитаризм и догмы

Следующая особенность апгшного тоталитаризма – требование всегда основываться на догмах принятой идеологии. Нельзя никакие политические теории основывать на чистой логике в обход упоминания догм. Даже если теория безупречно обоснована и чётко разложена по полочкам. Если ты создаёшь что-то значимое, в него обязательно должны быть вписаны догмы.

Это значит, что, если система держит людей за бесправный расходный материал, то это закрепляется в догме: «Вождь всегда прав. Если вождь не прав, см. предыдущий пункт». И во всех своих работах (и речах) ты должен не только этому соответствовать, но и соответствующим образом это закреплять. Например, вставлять в каждую свою работу утверждение «Слава Вождю!»

Потому, что, если ты не основываешься на этих догмах, ты можешь написать что-то против системы, и написать обоснованно. Например, можно создать теорию АПГ, и объяснить в ней роль тоталитаризма. И это будет понятно определённой части аудитории. Но при тоталитаризме ты должен будешь добавить «Слава Великому Вождю, благодаря мудрому руководству которого я имею возможность жить и создавать теории…» И тогда получится, что эта теория вроде как и не про него, даже если его режим – живая иллюстрация ко всему остальному её изложению. А если ты эту фразу не вставишь, то теорию все резиденты системы должны будут сразу отринуть, как что-то враждебное, не захотев даже и вникать в неё.

Разумеется, в тоталитарном АПГ никакая теория АПГ не пройдёт ни в каком варианте – её зарубят на корню сразу. Но задачей стоит не просто зарубить работуи сделать из автора мученика, а выставить его идиотом. А вот для этого он должен вставить в неё фразу, которая будет по сути противоречить основной её мысли. И тогда его будут тыкать в эти противоречия, и он должен быть не в состоянии их увязать. И за счёт этого он должен выглядеть глупо, а претензии к нему умно и обоснованно.

24.9. Тоталитаризм и культ гордыни

Ещё один обязательный пункт тоталитаризма – накачка людей гордыней. Народу постоянно внушают, что он великий-превеликий. Приучают этим гордиться. Приучают, что без этого никуда. И тогда, если он великий, то как он может допустить над собой не самую правильную власть? Этого как бы решительно не может быть; это только лохи какие-то могут позволить встать над собой непонятно кому, а самый великий народ никогда. Так закрепляется не просто лояльность, а боготворение власти.

Великим же данный народ объявляется на основании того, что у него в истории сплошь одни славные победы. И достижения, какие другим народам не снились. Только победы и достижения в официальном курсе истории, а всё остальное запрещено. История же, в которой только победы и достижения, не только разрешена, но и обязательна к заучиванию.

Права ругать/критиковать историю своего народа у человека при тоталитаризме нет (за исключением случаев, разрешённых хозяином). А значит, нет права указывать на ошибки, повторения которых он не хочет допустить. Зато право приукрашивать и сочинять у него есть. Т.е. всё то, что мотивирует идти повторять эти ошибки вперёд с песней.

24.10. Тоталитаризм и ненависть

Следующий пункт тоталитаризма, работающий по аналогичной схеме – накачка ненавистью к врагам. Если с кем-то планируется воевать (чтобы завоевать), то ты обязан их ненавидеть. Не ненавидеть права у тебя нет. Ты должен верить, что все проблемы твоего общества из-за них, и трезвонить об этом постоянно. Постоянно повторять, что пока их не «усмирят», беды не прекратятся. Права критиковать такую позицию у тебя при тоталитаризме нет.

Когда работает сплошная направленная ненависть, идёт информационная/идеологическая война. Врагам всегда кричат, что они неправильные, ничтожные, и ничего не понимающие. А когда такое кричится, свои уже такими быть не могут. Свой народ (а так же его власть и его история) оказываются великими, правильными, и всё правильно знающими.

24.11. Тоталитаризм и запреты

Логичное развитие тоталитаризма АПГ – изобретение новых запретов. Запретами может быть и так всё огорожено и тут, и там, но апгшникам всё равно мало. Им нужно ещё и ещё. Целая куча запретов на вещи, на которые в других обществах внимания никто не обращает. Даже на самые мелочи. А наказания чтобы такие, чтобы боялись несерьёзно к этому относиться.

Одно из назначений – травля неугодных людей. Дело в том, что какие-то грехи есть у каждого, и чем больше запретов, тем больше возможности за что-то зацепиться. И если не к греху, то к неосторожно сказанному слову. Будешь вести себя лояльно – на твои грешки будут смотреть сквозь пальцы. Начнёшь вести себя неугодно – тебя проверят и что-нибудь наверняка найдут.

Естественно, самые неугодные системе люди – это те, кто способны наиболее сильно мешать апгшности. Талантливые творческие, научные и общественные деятели, которые добились каких-то видимых достижений в этой жизни. Те, чьё мнение авторитетно, кто могут повести (ну хоть кого-то) за собой, и кто имеют свои мысли о том, кто и на что должен иметь право в этой жизни.

Как и всех остальных, у таких людей тоже бывают свои недостатки. Причём, чем больше всего себя они вкладывают в основную свою деятельность, тем меньше у них остаётся сил на борьбу с оными. Это такая особенность продуктивных творческих деятелей, и для них это почти норма.

Как должны к этому относиться в нормальном обществе? «Да, есть такие недостатки у этого человека, но он же талантлив, и он столько даёт нашему обществу – надо простить ему какие-то слабости. Пусть не тратит силы на борьбу с ними, пусть лучше все вложит их в свою деятельность для нас. А мы на его слабости как-нибудь посмотрим сквозь пальцы…» В апгшном тоталитаризме всё будет иначе. Имеешь талант – трать его на прославление системы. Слабости твои система закроет от общественного внимания. Но если свой талант используешь против системы, тогда сразу вцепляться в них, и не выпуская, будут давить так, пока не раздавят всё, что мешает системе.

продолжение следует...