В продолжение вчерашнего разговора.
Что же делать, если какая-то давняя ситуация так вцепилась в память, что никак не получается выбросить её из головы?
Идея «закрытого гештальта» сейчас стала общим местом, про это часто говорят, но не так уж ясно, что это может значить на практике.
Допустим, мы не очень удачно завершили отношения с кем-то, кого любили.
Или не смогли получить место в университете.
Разве такое поправишь? Прошлое ведь не вернёшь.
Но на самом деле кое-что всё-таки можно сделать.
И начать, я думаю, стоит с честного ответа на вопрос, что именно было в нас ранено.
Например, любимый человек предпочёл не нас, и мы расстались по его инициативе.
Почему это так обидно?
Тут ведь может быть несколько совершенно разных ответов.
Один из возможных вариантов, может он даже самый распространённый — нарушена наша вера в собственную исключительность.
«Такого никогда со мной не случится» - вот что мы думали, а потом оно случилось.
«Кому угодно могут изменять, но не мне» - а потом сталкиваемся с изменой.
«Кто угодно может довериться мошенникам, но не я» - а потом доверяемся.
Дело в том, что на этом ощущении «Со мной такого никогда не случится» держалось вообще всё наше чувство безопасности.
Если с нами может произойти ровно то же самое, что и с другими, то мы как бы теряем положение главного героя во всей пьесе жизни.
И вот поэтому и может быть так невыносимо.
Дело даже не в том, что выбрали не нас, что нас обманули.
А в том, что этим как бы поставили нас вровень со всеми остальными.
Но ведь для самих себя мы часто стоим особняком, как будто на нас не распространяются правила и ограничения!
И если вы понимаете, что произошло именно это, то совершенно БЕСПОЛЕЗНО пытаться простить того, кто нас обманул или нам изменил.
Это не поможет!
Потому что дело не в нём, а в крушении нашего чувства исключительности.
Врачи говорят, что некоторыми болезнями дети болеют легче, чем взрослые. И что если уж болеть ветрянкой, то лучше бы ещё в детском саду, а не в тридцать лет.
И вот крушение собственной исключительности — это дело совершенно нормальное для психики с 11 ло 17 лет.
Неприятное, но нормальное.
Именно в этом возрасте мы расстаёмся с эгоцентрическим чувством, что весь мир крутится вокруг нас.
Ну, или не расстаёмся — и тогда «принцами и принцессами» доживаем до первой измены, до первого отказа в поступлении, до первого проигрыша в соревнованиях.
Если чувство исключительности успело укорениться так глубоко, что на нём построен весь образ жизни — то нанесённая рана так никогда может и не зажить.
Что исцеляет в таком случае?
Как ни странно, смирение и реалистичность.
И понимание, что в этом мире очень мало исключительных событий и необычайных обстоятельств.
И что большая часть того, с чем мы сталкиваемся в своей судьбе, видели и миллионы других людей.
И что сами мы для себя уникальны, а для всего остального мира — нет, не уникальны.
Это горькое лекарство.
Но если его принять — то как раз и остаётся вот это ощущение: «Ну, было и было. С кем не бывает».
Это и есть исцеление.
И с этим ощущением, как ни странно, дела могут делаться быстрее, проще и без драмы.
Но, правда, и без того воображаемого блеска, который мог быть нам очень дорог.