Соседка с пятого этажа однажды сказала мне в лицо: «Если эта псина меня тронет, я напишу заявление». Псиной был мой Гоша. Полугодовалый питбуль, который в тот момент сидел у моей ноги и тихо вилял хвостом-обрубком.
Я тогда ничего не ответила. Просто увела собаку.
А через два года тот же Гоша лежал на коленях у Веры Михайловны, восьмидесяти двух лет, диагноз – деменция средней стадии. И Вера Михайловна гладила его по широкой башке и называла Барсиком. Барсик был её котом в пятидесятых. Медсестра потом сказала мне, что впервые за месяц видела, как бабушка улыбается.
Вот про этот путь и расскажу. Без пафоса, с деталями.
Откуда взялся страх
Питбулей в нашем доме никто раньше не видел живьём. Видели в новостях. А новости про эту породу почти всегда одинаковые: загрыз, покусал, не оттащили. Я понимаю соседей, честно. Если бы я сама не разбиралась в собаках, тоже бы шарахалась.
Гоша попал ко мне случайно. Его выбросили щенком у ветклиники, где работает моя подруга. Месяц, грыжа, ушной клещ. Я приехала «просто посмотреть». Уехала с коробкой.
Первые недели в подъезде были такие. Лифт – пустой, потому что соседи ждали следующий. Площадка перед домом – пустая, потому что мамочки с колясками разворачивались. Бабушки у подъезда замолкали и провожали взглядом. Один мужик с десятого как-то крикнул вслед: «Намордник надень, дура».
Намордник я надела. Хотя по закону на щенка он не нужен. Просто чтобы не было поводов.
Что я сделала не так в первый год
Многое. Если коротко – я слишком оправдывалась. Каждому встречному рассказывала, какой Гоша хороший, как его обижали, какая порода на самом деле. Это не работало. Люди слышали слово «питбуль» и дальше уже не слушали.
Сработало другое. Скучная, занудная, ежедневная предсказуемость.
Гоша всегда выходил в наморднике, даже когда уже было ясно, что он не агрессивный. Гоша всегда был на коротком поводке у подъезда. Гоша никогда не подходил к чужим первым. Я отрабатывала с ним команду «место» так, что он падал на коврик у лифта по щелчку пальцев и лежал, пока кто-то заходил.
Через полгода бабушки у подъезда стали здороваться. Не с Гошей. Со мной. Это уже была победа.
Поворот, которого я не планировала
В терапию мы попали через мою маму. У неё после инсульта была долгая реабилитация в пансионате под Подольском. Я приезжала к ней с Гошей, потому что оставить было не с кем. Гоша лежал у её койки. Тихо. Не лез.
И к нам стали подходить другие старики.
Сначала один дед на ходунках. Постоял, посмотрел, спросил: «Можно?». Погладил. Потом женщина с палочкой. Потом ещё одна. Через месяц медсестра спросила, не соглашусь ли я приходить раз в неделю просто так. Без мамы. К другим бабушкам и дедушкам.
Я подумала и согласилась. Но не сразу, а после того, как мы с Гошей прошли тестирование.
Что такое канистерапия и кого туда берут
Канистерапия – это работа собак с людьми, которым нужна психоэмоциональная или физическая поддержка. Сюда входят пожилые, дети с особенностями развития, пациенты после инсультов, паллиативные больные.
Берут не по породе. Берут по характеру и подготовке.
Тест простой и одновременно жёсткий. Собаку проверяют на реакцию: громкий звук за спиной, человек на коляске, человек с тростью, неожиданное прикосновение к лапам, к хвосту, к ушам. Кто-то роняет железную миску. Кто-то резко обнимает. Собака должна остаться спокойной. Не испугаться, не зарычать, не отдёрнуться. Просто посмотреть и продолжить жить.
Гоша прошёл. Прошёл со второго раза. В первый он рыкнул на мужчину с костылями. Не агрессивно, скорее удивлённо. Но это уже автоматический минус. Мы потренировались ещё три месяца. Костыли, ходунки, инвалидные коляски, шуршащие плёнки, запах больницы. Сдали.
Чем мы занимаемся в пансионате
Это не «погладить собачку и разойтись». Это конкретные занятия, у каждого своя задача.
С Верой Михайловной мы делаем тактильную стимуляцию. Она гладит Гошу, и это удерживает её внимание дольше, чем любое другое занятие. Десять минут осознанности вместо трёх. Для деменции это много.
С дедом Анатолием Петровичем, восемьдесят шесть лет, после инсульта правая рука почти не работает, мы делаем механику. Он бросает Гоше мягкий мячик левой рукой, потом пытается правой. Гоша приносит. Это унизительно для бывшего инженера-строителя – бросать мячик. Но с собакой почему-то не унизительно. Это игра, а не упражнение.
С бабой Тоней, девяносто лет, лежачая, мы просто лежим рядом. Гоша заходит на низкую кровать, ложится у её бока. Она кладёт руку ему на спину. Иногда говорит, иногда молчит. Однажды рассказала ему всю историю про эвакуацию из Ленинграда в сорок втором. Мне ни разу не рассказывала, а ему рассказала.
Медсёстры фиксируют изменения. У троих подопечных снизилась тревожность, оценивают по шкале, которую я не запомнила. У двоих улучшился сон в день нашего визита и на следующий. У бабы Тони реже скачет давление.
Что говорят про породу теперь
В пансионате никто ни разу не спросил, не опасно ли. Хотя я честно предупреждала на входе. Завотделением посмотрела на Гошу, посмотрела на меня и сказала: «Главное, чтобы не лизался в лицо, у нас тут антисанитария ни к чему». И всё.
А вот в подъезде история продолжается. Намордник я уже не надеваю, ему пять лет, он сертифицированный терапевт, у меня бумажка есть. Соседка с пятого, та самая, остановила меня у почтовых ящиков. Сказала: «А правда, что он к старикам ходит?». Я кивнула. Она помолчала и добавила: «Моя мать в таком же лежит, в Балашихе. Может, и к ней кто-нибудь приведёт».
Я не стала говорить, что это редкость, что волонтёров мало, что в её Балашихе может вообще никого не быть. Просто сказала: поищите в местных пабликах, есть фонды.
Что я поняла за эти годы
Порода – это статистика, а собака – это конкретное животное. Питбуль может быть агрессивным, может быть нянькой. Йорк может быть нянькой, может рвать всех подряд. Я видела и то, и другое.
Решает три вещи. Генетика родителей, ранняя социализация щенка, ежедневная работа хозяина. Если из трёх есть хотя бы два – обычно всё хорошо. У Гоши была только третья. Генетику его родителей я не знаю, социализации в первый месяц не было никакой. Мы вытащили на работе. Пять лет занятий, дрессировок, повторений.
И вот что ещё важно. Стереотип ломается не словами. Стереотип ломается, когда соседка видит, как «опасная тварь» полчаса лежит и ждёт, пока хозяйка достанет ключи из сумки. Когда дед в пансионате впервые за неделю сам тянется правой рукой. Когда бабушка с деменцией называет питбуля Барсиком и улыбается.
Если вы думаете попробовать
Несколько честных пунктов, без розовых соплей.
- Канистерапия это не способ оправдать свою собаку перед соседями. Если пёс не подходит по характеру, его не возьмут, и это нормально. Не каждый становится врачом, не каждая собака – терапевтом.
- Это бесплатно. Вам никто не платит. Дорога, корм, ветеринар, прививки, обработки перед каждым визитом – всё за свой счёт. Зато на выходе у вас есть смысл, который трудно описать словами.
- Готовьтесь к тому, что подопечные будут уходить. Баба Дуся, к которой мы ходили почти год, умерла прошлой весной. Я плакала на кухне, Гоша лежал рядом. Он, кажется, тоже понял. Собаки понимают больше, чем мы думаем, и тут без банальностей не обойтись.
- Начните с тестирования. В Москве есть несколько организаций, которые проводят отбор собак, ищется по словам «канистерапия» плюс ваш город. В регионах сложнее, но фонды появляются.
Финал без морали
Гоша сейчас спит у моих ног, пока я это пишу. Морда седая, хотя ему всего пять. Питбули рано седеют, такая у них особенность.
Завтра пятница, значит, пансионат. Вера Михайловна, скорее всего, опять назовёт его Барсиком. Анатолий Петрович будет бросать мячик. Баба Тоня положит руку ему на спину и, может быть, расскажет ещё одну историю, которую никому больше не рассказывала.
А соседка с пятого этажа, я почти уверена, в этот раз придержит лифт.