- Ладушки-ладушки! Где были? У бабушки! – пропела Юля, хлопая в ладоши и глядя, как смеется дочка. – Да уж… У кого-то и бабушка, и кашки, а только у нас с тобой никого…
Ариша насторожилась, разобрав в голосе мамы странную нотку, но Юля уже взяла себя в руки.
- А грустить мы не будем, правда, маленькая? Нет? И не надо! Обойдемся!
Ариша залопотала что-то на своем, уже засыпая, а Юля, укачивая дочку, заходила по комнате.
- Бай-бай-бай…
Крошечная комната в коммунальной квартире, доставшаяся Юле после выхода из интерната, была довольно светлой. Окна выходили на сквер, а соседи были тихими. Поначалу Юля сторонилась их, зная, что Алексей Михайлович не чужд радостям, которые дает бутылка, а Ольга Витальевна несколько шумлива и вздорна. Однако, со временем разобралась, кто есть кто.
Алексей Михайлович закладывал за воротник исключительно в день пенсии, разовой акцией, и никогда никого не беспокоил. Сидел у себя в комнате, поставив перед собой фотографию покойной жены, и скучал. А на следующий день просил прощения и у Юли, и у Ольги Витальевны.
- Девочки, я вас не побеспокоил? Простите старика! Грусть приходила…
Визиты этой непрошенной гостьи Алексей Михайлович переносил плохо. Ходил мрачнее тучи несколько дней и драил квартиру.
Юля, впервые увидев такое покаяние, открыла рот от изумления.
- Он же мужчина! – шепотом поделилась она своими впечатлениями с Ольгой Витальевной. – Как же так?! Мой муж близко бы к унитазу не подошел, не говоря уже о кухне! Считал, что уборка – это сугубо женская обязанность.
- Я хотела бы посмотреть на ту женщину, которая Алексею скажет, что он не мужчина! – усмехнулась в ответ Ольга Витальевна. – Сколько лет его знаю – он всегда таким был. И жене своей помогать никогда не стеснялся. Как ребенка ее нянчил, когда она болела. Еду готовил, порядок наводил. В квартире тогда вообще стерильная чистота была. Я боялась лишний раз на кухню зайти.
- Почему?
- Леночке, жене Алексея, врачи запрещали находиться вне больницы. А она не хотела оставаться там. Плакала все время, просилась домой. Понимала, что ничего не изменится от того, что ее поместят в какие-то правильные условия. Болезнь все равно свое возьмет. И хотела хотя бы какое-то время провести рядом с единственным любимым человеком. Лёша… Он очень хороший! Он Лену спас. Всю жизнь спасал. Только с последним ударом не совладал, за что себя и корит теперь.
- А от чего он ее спасал?
- От отца. От семьи ее. Странные были люди! После ухода из жизни Леночкиной мамы во время родов, свой гнев они излили на ребенка. Лену не просто не любили. Ее ненавидели. Бабушка, отец, родня со стороны матери.
- Но как так?! Ведь это же просто ребенок! – Юля ахнула и Ариша, спящая у нее на руках, хныкнула, просыпаясь.
- А вот так! Глупые злые люди. Такое бывает. Они то требовали от Лены, чтобы она была копией своей мамы, то месяцами не замечали ее. Это было очень страшно, Юлечка! Ты сама мама. Ты понимаешь, как больно можно сделать ребенку, которого некому защитить… Леночкина бабушка годами перебирала фотографии дочери и шила внучке такие же платья, какие были на этих снимках, а потом заставляла их носить. Конечно, над Леной смеялись и в детском саду, и в школе, но заступиться за нее было просто некому. Пока не появился Алексей.
- Она была тогда уже взрослой?
- Нет. Они учились вместе с пятого класса. Именно тогда у Леночки появился защитник и верный паж. Боже, как они любили друг друга! Это было так прекрасно, что даже страшно становилось.
- Почему?
- Юленька, такая любовь, без конца и края, как правило, обречена. Об этом вся мировая литература твердит.
- Но в жизни же бывает иначе?
- Наверное. Но я не встречала таких пар. Мы с мужем тоже любили друг друга. Но это было… Просто, что ли. Вот она есть, любовь эта самая, и все. Как данность, как благо, как что-то подаренное судьбой просто так, без условий. А у Лёши с Леной все было иначе. Они не могли быть вместе, но были. Ту комнату, в которой живет сейчас Алексей, он заработал таким тяжелым трудом, что даже подумать страшно. Почти пять лет по ночам вагоны разгружал. Спал по два-три часа, но не сдался. Хотел, чтобы было место, куда уйти с любимой. У него ведь тоже дома все несладко было. Мать и сестры требовали внимания. Отца Лёша потерял еще в детстве и был единственным мужчиной в доме.
- Как сложно все…
- Не то слово, Юленька! Знаете, я даже была немного влюблена в Алексея.
- Да вы что?! А как же ваш муж?
- А что муж? Его я любила.
- А какая разница?
- Да огромная! – рассмеялась Ольга Витальевна. – Влюбиться можно в кого угодно и в любое время! В певца какого-нибудь или актера. Это как звезду полюбить. Не дотянешься же! Так, образ, символ, мысль… Просто, чтобы было.
- Было что?
- Жизнь, Юля. Просто жизнь. Пока мы любим, пока способны на это – мы живем. Как перестаем – вот, что происходит… - Ольга Витальевна кивнула на дверь кухни, за которой Алексей Михайлович мыл пол в коридоре. – Мы пытаемся хоть как-то дать понять вселенной, что еще здесь, на месте, дышим… Получается? Вряд ли… Но мы стараемся…
Тот разговор Юля перебирала в памяти не раз. Ей, детдомовской девчонке, было сложно понять, как могут родители так не любить своего ребенка, чтобы уничтожать его. Лучше бы отдали кому-то, право слово! Может быть и жизнь сложилась бы у Елены по-другому. Не все же приемные родители такие, какие попались ей, Юле.
В приемную семью Юлю отдали в восемь.
- Слишком взрослая, - шептались воспитатели. – И с характером. Вернут.
Накаркали!
Через год Юля вернулась в детский дом и наотрез отказалась рассказывать о том, что происходило в доме, который она так хотела назвать своим.
Нет, ничего особо страшного там не было. Просто Юля поняла, что порой взрослые берут на себя обязательства, которые не в силах выполнить, а любовь – это дело такое. Сложное. Нельзя заставить кого-то любить себя. Нельзя уговорить или попросить. Или любят, или нет. Так это работает. А если еще и свой ребенок появляется, то как уж тут приемного любить, если не получилось к нему привязаться?
Причина, по которой Юлю вернули, была проста. Собственный сын. Нежданный, но очень желанный.
И родителям, которые хотели стать Юле папой и мамой, стало вовсе не до нее. Сначала они просто мало обращали внимания на Юлю. А она всячески старалась это внимание к себе привлечь. Училась хорошо, но в школе стояла на ушах. Приемная мать даже говорила, что пропишется там, чтобы не бегать лишний раз туда-сюда.
А когда появился на свет малыш, Юля ушла в глухую оборону. Перестала общаться с приемными родителями, грубила, плакала по ночам, и наотрез отказывалась говорить о том, что происходит.
Ее пытались отвести к психологу, как-то уговорить изменить поведение, но все было впустую. Того, что ей нужно было, приемные родители дать ей просто не могли.
Юля не хотела мешать и быть лишней. Ей просто нужно было дать понять, что она такой же ребенок, как и мальчик, который спал в красивой колыбельке, к которой Юлю не подпускали на пушечный выстрел, категорически запретив даже смотреть в ту сторону.
- Я устала! – сказала однажды приемная мать Юли в ответ на увещевания психолога, который пытался помочь разрешить ситуацию. – Видимо, мы с мужем поспешили и приняли неверное решение. Эта девочка… Мы не сможем хорошо о ней позаботиться…
Так Юля снова оказалась в детском доме.
Жалела ли она об этом? Пожалуй, что нет. Ее в детском доме по-своему любили и жалели, а ей большего было и не надо. Лучше быть там, где тебя видят и даже иногда слышат, чем там, где ты никому не нужен.
С будущим мужем Юля познакомилась через месяц после того, как стала совершенно самостоятельной. Ей даже комнату выдали почти сразу после выпуска, хотя это было большой редкостью. Просто повезло. И Юля, ухватившись за подол своей судьбы, которая спешила куда-то, не давая подопечной даже времени оглянуться по сторонам, рванула во взрослую жизнь.
Для начала Юля влюбилась. До одури, до полной слепоты и глухоты, когда не видишь ничего и никого вокруг, кроме предмета своего обожания.
Предмет на Юлю даже смотреть не хотел. У него, мальчика из «очень приличной семьи», как сказала Юле впоследствии свекровь, были девочки куда лучше, чем какая-то там. Свекровь у Юли женщиной была воспитанной, а потому, придумывать определение нелюбимой невестке не стала. Даже когда ее сын все-таки обратил внимание на Юлю, лишь пожала плечами:
- Кто в молодости глупостей не совершал? – усмехнулась она, узнав о том, что ее сын без спроса расписался с девушкой, которую даже в страшном сне она не могла представить своей невесткой. – Главное, чтобы детей не наделали! Разбегутся же.
Детей Юля с мужем все-таки наделали. Так получилось. Как ни старалась Юля предохраняться, мечтая окончить учебу, муж ее к подобным вопросам относился весьма легкомысленно и на страхи Юли отвечал со смешком:
- Разберемся! Чего ты так волнуешься?! Родишь, если что.
Юля и родила.
А потом услышала о себе много нового и странного. И что ребенка она нагуляла, и что не любили ее никогда, и вообще, что ей нужно посмотреть на себя в зеркало и понять уже, наконец, что счастье в жизни для таких, как Юля, не предназначено.
Первой реакцией Юли, которая, выйдя на ступени роддома с дочерью на руках и услышав все это не лично от мужа, о по телефону, было заорать в голос и послать все куда подальше. И мужчину своей мечты, который оказался вовсе не мужчиной, и его родню, мигом открестившуюся от ребенка, которого объявили бастардом, и жизнь всю эту распрекрасную. Жизнь, в которой любви, похоже, места не было вовсе.
Но эти желания тут же канули в Лету, стоило Арише подать голос.
- Маленькая моя! – тут же спохватилась Юля, крепче прижимая к себе дочь. – Правильно! Покричи за меня! Тебе можно…
Соседи Юли по квартире были несказанно удивлены ее появлением на пороге.
- Юленька! Как так?! Тебя что, не встретили?! – Ольга Витальевна приняла Арину, отобрала у Юли пакеты, и разохалась. – Разве так можно?!
Алексей Михайлович же времени зря тратить не стал. Кивнул Юле, приветствуя, и уже через час вернулся из магазина с кроваткой для Ариши и всем тем, что ему там выдали для младенца – подгузниками, пеленками-распашонками и прочим.
- Они что же, не отдали тебе даже твои вещи? А вещи ребенка?! Неужели вы ничего не подготовили?!
- Нет. Все говорили, что это плохая примета – покупать что-то для малыша до его рождения. Я только список составила и все. Только одни пинетки купила сама. Не смогла удержаться. Такие милые они были… - Юля всхлипнула, но договорить ей не дали.
- Разве так можно?! – нахмурилась Ольга Витальевна.
- Отдадут. Сказали, чтобы я сама за ними приехала.
- Ну уж нет! Тебе это вовсе ни к чему! Еще молоко пропадет! Я сама! – решительно заявила Ольга Витальевна. – Лёша, собирайся!
Уже через пару часов Юле вернули пожитки, умолчав о том, каким скандалом это обернулось. И в ее жизни начался новый этап. Теперь она была брошенная жена и новоиспеченная мать, а вовсе не девочка Юля, которой любая проблема была по плечу и по зубам.
Теперь она хорошо понимала, насколько противна та непрошенная гостья, которая приходила к Алексею Михайловичу. Тоска, навещая Юлю, даже здороваться с нею не спешила. Просто приходила по-хозяйски в любое время и садилась рядом, накидывая свою темную вуаль на Юлину душу:
- Что сидишь? О чем думаешь? Плохо тебе? А мне хорошо! Не прогонишь меня, не возразишь. Плачь, девонька! Плачь! Говорят, что слезы лечат. Врут!
Права была тоска. Не лечили слезы. И облегчения от них не было. Наревевшись, Юля брала на руки дочь и только тогда у нее на душе светлело.
- Неужели ты моя? Крошечная такая… Милая… За что мне это счастье?! Разве я его заслужила?
Больше всего Юля боялась, что станет Арише плохой матерью.
- Ольга Витальевна, как мне быть? Я так боюсь сделать что-то не так! Навредить ей как-то…
- Не того ты боишься, Юленька! – ловко пеленая Аришу улыбалась Ольга.
- А чего надо?
- Запомни, мать никогда не сделает плохо своему ребенку! А вот сделать ему хорошо – это еще постараться надо.
- Как это?
- Сама подумай! Ты пока толком ничего не умеешь. А Арише нужно развиваться. Накормить и попу вымыть малышу – это еще не все, Юленька. Нужно еще и заложить что-то.
- Что?!
- Скажи мне, какие сказки ты знаешь?
Огорошив Юлю вопросом, Ольга Витальевна попросила соседку подумать хорошенько, а сама отправилась в книжный магазин.
Так у Ариши появились первые книжки. И пусть она была совсем еще крохой, но мамин голос, который звенел, словно серебряный колокольчик, когда Юля читала сказки дочери, отличала сразу.
- Песенки, потешки, ладушки… Играй с дочкой, Юленька! Это первый шаг, – напутствовала Ольга Витальевна молодую мать, и сама первой показывала пример. – Ладушки-ладушки!
Не отставал и Алексей Михайлович.
Юля даже не сразу поняла, что тоска к нему заглядывать стала куда реже. А уж выпившим она соседа не видела со дня своей выписки из роддома. Алексей Михайлович с двоенным усердием драил квартиру по вечерам, но делал теперь это с каким-то скрытым удовольствием, поглядывая на новенькую коляску, стоявшую в коридоре. Коляска эта была куплена им же и преподнесена Юле в дар, несмотря на все возражения.
- Ты, девочка, не спорь со мной! – просил Алексей Михайлович, держа на руках Аришу. – Ты же смысл жизни мне вернула! Дай мне хоть так тебе спасибо сказать! Не гони!
А Юля и не собиралась. Ей хотелось реветь, совсем, как в детстве, когда она видела, с какой нежностью смотрят на ее дочь соседи по квартире. Ведь на Юлю никто и никогда так не смотрел.
Ариша росла. Юля играла с нею в ладушки и уже не хныкала, дущой понимая, что бабушка и дед у ее дочери теперь есть, да еще такие, с которыми хоть в разведку, хоть на Северный Полюс. Не страшно. А вот про себя Юле думать не хотелось, но нет-нет, а накатывало.
Кому она нужна? Только дочке.
И от этих мыслей Юле становилось так тоскливо, что хотелось выть, словно волку на Луну.
Она не хотела новых отношений, прекрасно понимая, что ничего не сможет дать пока тому, кто придет в ее жизнь. Юлю будто выпили до дна, оставив только капельку нежности на дне колодца, который мудрецы называли душой. Эта капелька принадлежала только Арише. И с каждым днем она росла, постепенно заполняя собой колодец, но ее все-таки было мало для того, чтобы Юля снова смогла стать счастливой.
Сама того не понимая, она тосковала по тому теплу, которое дарили теперь ее дочери. Юлей самой хотелось хоть раз ощутить тепло рук, обнимающих ее, и услышать колыбельную, которую споют ей, а не Арине.
Но и Алексей Михайлович, и Ольга Витальевна держали дистанцию. Юля не знала, что они и рады были бы проявить чуть больше нежности по отношению к ней, но боялись. Отчаянно боялись, что она их оттолкнет, испугавшись неуместной ласки…
Изменил все случай.
Весенняя уборка, которую затеял Алексей Михайлович, женской половиной квартиры была встречена настороженно.
- Может быть подождем немного? – размышляла Ольга, придерживая стремянку, на которой стоял Алексей и мыл люстру. – Ариша кашляет. А мы окна мыть начнем, шторы снимать… Как думаешь, Лёша?
- Думаю, что ни одному младенцу свежий воздух еще не повредил.
Алексей Михайлович протер последний плафон и крикнул:
- Юля, дочка, одевай Аринку потеплее.
- Гулять что ли? – выглянула из своей комнаты Юля. – Рано же еще!
- Нет! Я окно в твоей комнате вымыть хочу. А вы пока у Оли побудете.
Юля кивнула в ответ, подошла к комоду, чтобы взять кофточку для дочки, как вдруг острая боль скрутила ее, разом выбив воздух из легких и не давая даже вскрикнуть. Темнота навалилась, пеленая туго-натуго, и Юля потеряла сознание раньше, чем успела сообразить, что происходит.
Очнулась она уже в скорой.
- Ариша… - первое, что пришло ей в голову и Юля попыталась было дернуться, но тут же вскрикнула от боли.
- Лежи! – чей-то строгий голос отдал приказ, и Юля снова потеряла сознание.
Она не знала, что Алексей Михайлович был рядом с нею в скорой. Не знала, что еще по дороге в больницу он уже поднял все свои связи и сделал так, чтобы ею занялись лучшие врачи. Не знала, что пока ее оперировали, Алексей сидел в коридоре больницы и молился. Молился так, как молятся отцы за своих детей – истово, без передышки, и с надеждой на то, что их услышат.
Обо всем этом Юля узнала куда позже.
- А как ты думала, милая? – Ольга Витальевна приехала в больницу сразу, как только Юлю перевели в палату. – Ты же нам не чужая! Ох, дети вы дети!
- Кто?
- Да вы с Аришей! Маленькие, несмышленые, любимые! Почему не сказала, что у тебя такие проблемы со здоровьем?!
- Не ругайтесь, Ольга Витальевна! Пожалуйста… Это же мои проблемы… Зачем они вам?
- Если ты меня сейчас обидеть хотела, то у тебя получилось, девочка! Нет, ну вы посмотрите на нее! Ее проблемы, а?! Чтобы я больше от тебя подобного не слышала! Поняла?!
- Поняла… Ольга Витальевна, а почему у вас своих детей нет? – ляпнула вдруг Юля, решив, что если соседка обидится, то можно будет соврать, что глупые вопросы – это последствия наркоза.
- Не сложилось, Юленька, - не стала таиться Ольга. – Мы с мужем не могли иметь детей. А из детского дома решили не брать, так как были не уверены, что сможем стать хорошими родителями.
- Вы смогли бы! – вырвалось у Юли.
- Думаешь?
- Знаю. Со мной же получилось!
Ольга Витальевна ничего не ответила. Она только засуетилась вдруг, выскочила из палаты под каким-то надуманным предлогом, и вернулась только тогда, когда наревелась от души.
- Так! Прекращаем выяснять отношения! Они у нас и так в порядке. Думаем о том, как поскорее восстановиться!
- Ариша!
- Все в порядке с нашей девочкой! Хорошо кушает, не капризничает почти и спит, как сурок! По маме скучает, конечно, но дед ей сказал, что ты скоро вернешься.
- Дед?
Ольга Витальевна насторожилась:
- Нельзя? Ты против?
Юля не смогла ответить. Она просто взяла руку Ольги, поднесла ее к губам и поцеловала, а потом разревелась так, что переполошила всю палату и персонал отделения.
- Что такое? Почему она ревет?! – строго глянула на Ольгу старшая медсестра, прибежавшая на ее зов.
- Да мне-то откуда знать?! – суетилась вокруг Юли Ольга. – Сделайте что-нибудь! Ей же нельзя!
- Ох, уж эти мамаши! Все будет в порядке с вашей дочкой! Идите с Богом! Завтра придете, когда успокоится. Уж мы об этом позаботимся.
В тот вечер счастливых было четверо.
Спала в больнице, забыв о боли, Юля, которой впервые не снились кошмары и было спокойно и легко.
Бдела над детской кроваткой в ночи Ольга, поминутно улыбаясь и потирая ладонь, куда пришелся поцелуй Юли.
Ворочался с боку на бок Алексей, волнуясь за Юлю и Аришу, которых по праву уже считал своей семьей.
И сладко посапывала во сне маленькая Арина, еще не зная, что с этого дня у нее уже совершенно точно есть и бабушка, и дедушка, и целая семья, которая никогда ее не предаст и не оставит.
- Ладушки-ладушки! Где были? У бабушки…©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊