Это был тихий вторник, окрашенный в серые тона ранних осенних сумерек. Анна Петровна, женщина с идеальной укладкой и стальным стержнем внутри, стояла у двери квартиры сына. В руках она держала тяжелый пакет с домашними пирожками и банкой фирменного малинового варенья. Ключ, который когда-то на всякий случай дал ей Игорь, приятно холодил ладонь. Сын был в командировке в Новосибирске, и Анна Петровна решила сделать «сюрприз» невестке, заодно проверив, как там дышит городская квартира без хозяйского глаза.
Она бесшумно провернула замок, стараясь не греметь связкой. В прихожей горел приглушенный свет. Пахло чем-то сладковатым, ванильной свечой, которую любила зажигать Вика. Анна Петровна аккуратно поставила пакет на тумбу и уже хотела громко и радостно объявить о своем прибытии, как замерла.
Из глубины коридора, со стороны спальни, доносились звуки. Это были не всхлипывания и не плач. Это были ритмичные, грудные женские стоны, перемежающиеся тяжелыми мужскими выдохами. Кровать предательски поскрипывала в такт. Анна Петровна почувствовала, как кровь отливает от лица, а пальцы сами собой сжимаются в кулак, впиваясь ногтями в ладонь.
Она сделала несколько шагов на негнущихся ногах, словно сомнамбула. Дверь в спальню была приоткрыта ровно настолько, чтобы в узкую щель было видно край кровати. Этого хватило, чтобы узнать родинку на бедре невестки.
Внутри у Анны Петровны всё клокотало, но она не закричала. Она аккуратно, словно боясь обжечься, положила ключ обратно в карман пальто и громко хлопнула входной дверью, имитируя свой приход только что. Звуки в спальне мгновенно стихли, сменившись возней и приглушенным, паническим шепотом.
Выждав ровно минуту, Анна Петровна прошла на кухню, села на табурет, положила руки на стол и уставилась в одну точку. В дверном проеме, кутаясь в шелковый халат и с лихорадочным румянцем на щеках, появилась Вика.
— Ой... Аня? Здравствуйте... — голос снохи дрожал, она пыталась пригладить растрёпанные волосы. — Мы... Мы вас не ждали.
— Здравствуй, Виктория, — ледяным тоном произнесла Анна Петровна, не поворачивая головы. — Я вижу. Что, совсем меня не ждала?
Вика сделала шаг вперед, инстинктивно поправляя поясок халата, который то и дело распахивался.
— Игорь не говорил, что вы заедете. А я... Я приболела немного. Лежу, смотрю кино, — она попыталась изобразить усталую улыбку. — Наверное, громко включила, не услышала, как вы вошли.
— Кино, говоришь? — Анна Петровна медленно перевела взгляд на невестку. Глаза у нее были темные, как грозовые тучи. — Интересное, наверное, кино. С активным звуковым сопровождением. И партнера по просмотру, видимо, завела, чтобы одной не скучно было?
Вика побледнела так, что даже губы стали бескровными.
— Вы... Вы о чем? Я не понимаю. Я одна дома.
— Врешь, — отрезала свекровь. — Врешь и не краснеешь. В спальне посторонний мужчина. Я слышала. Хватит этого цирка. Пусть выходит. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто посягнул на семью моего сына.
Повисла гнетущая тишина, которую нарушало только тиканье настенных часов. Из глубины коридора послышались осторожные шаги. В проеме кухни, за спиной Вики, нарисовался высокий, плечистый мужчина. Он был в одних джинсах, торопливо застегивал рубашку, а его лицо выражало крайнюю степень досады и неловкости. Это был Олег, лучший друг Игоря. Анна Петровна его прекрасно знала, они вместе праздновали прошлый Новый год.
— Здрасьте, теть Ань, — буркнул он, глядя куда-то в район холодильника.
Анна Петровна издала горький смешок. Она встала с табурета. Ее голос звенел от сдерживаемого гнева.
— Олег... Какая прелесть. Лучший друг семьи. Я, дура старая, тебя почти сыном считала, когда ты с Игорем на рыбалку ездил! А ты, значит, пока он в командировке горбатится, чтобы семью обеспечить, ты сюда... на рыбалку пришел? На мелководье?
— Теть Ань, ну не надо... — попытался встрять Олег.
— Молчать! — рявкнула она так, что он отшатнулся. — Я тебе не «тетя» больше! Ты — предатель. А ты, — она резко повернулась к заплаканной Вике, — ты и есть та самая змея, которую я на груди пригрела. Я же тебя, девочка, как дочь приняла! Когда у вас денег не было, я последние отдавала, чтобы вы, молодожены, ни в чем не нуждались. А ты Игорю что в спину вонзаешь нож, пока он работает?
Вика зарыдала в голос, закрыв лицо руками.
— Вы ничего не понимаете! — выкрикнула она сквозь слезы. — Вы лезете в нашу жизнь! Игорь вечно на работе или у вас! Он маменькин сынок, который бежит к вам за советом по любому пустяку! А я... Я живой человек! Мне нужно внимание! Мне нужна страсть! А Олег просто... Просто он был рядом!
— Страсть ей нужна! — Анной Петровной овладело холодное бешенство. — Страсть — это когда муж после тяжелого дня приходит, а ты его горячим ужином встречаешь, а не холодной постелью! Страсть — это семью строить, а не разваливать! Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Ты же его убьешь, когда он узнает.
— А он не узнает! — вдруг с вызовом бросил Олег, выходя вперед и инстинктивно заслоняя Вику. — Если вы ему не скажете. Теть Ань, мы сами разберемся. Это наша жизнь. Не надо вмешиваться, не надо добивать Игоря. Это всё... Это ошибка.
Анна Петровна побледнела еще больше, если это вообще было возможно. Она подошла к Олегу почти вплотную и посмотрела на него снизу вверх с такой уничтожающей ненавистью, что он снова стушевался.
— Ты мне будешь указывать, что мне делать с моим сыном? — тихо, но очень внятно произнесла она. — Ты, щенок, который предал друга, полез в его жену и думаешь откупиться молчанием? Ты даже не мужчина, ты тряпка. Ты ошибка природы.
Она обернулась к Вике, которая сползла по косяку на пол, размазывая тушь по лицу.
— Я ухожу, — сказала свекровь, поправляя воротник пальто. — Собирай свои вещи, Виктория. К тому моменту, как вернется Игорь, тебя здесь быть не должно. Я не позволю тебе и дня лгать ему в глаза после того, что я здесь видела. Если ты сама ему не признаешься — это сделаю я. И поверь, мой рассказ будет страшнее твоих жалких оправданий.
— Не смейте! — завизжала Вика, поднимаясь с пола. — Это и мой дом тоже! Я жена!
— Ты — никто, — отрезала Анна Петровна, шагнув к выходу. — И звать тебя никак. Олег, проводишь даму до съемной квартиры или катись вместе с ней. У вас ровно три дня.
Она вышла в прихожую, взяла с тумбы так и не открытый пакет с пирожками и, не оглядываясь, открыла входную дверь. Олег и Вика остались стоять в оцепенении. Тишину нарушил лишь звук закрывшегося замка.
Спускаясь в лифте, Анна Петровна прислонилась лбом к холодному зеркалу и впервые за весь вечер позволила одинокой слезе скатиться по щеке. Предстоял самый тяжелый звонок в ее жизни — разговор с сыном, который перевернет его мир. Сюрприз, как она и хотела, удался. Только совсем не тот, что она планировала.
- Что будем делать? - спросила Вика у Олега.
- Твоя свекровь всё равно всё расскажет Игорю, поэтому я предлагаю продолжить.
Виктория улыбнулась.
- На чём мы там остановились? - лукаво спросила она.
- Я хотел показать тебе слоника.
Они громко рассмеялись и пошли в спальню.