В российском прокате несколькими сеансами прошелдолгожданный «Ветер» Сергея Члиянца.
Мария Шиманская рассказывает об одном из самых красивых отечественных фильмов последних лет.
Одинокий дом на отшибе. Степь, море, занавесиколышутся на ветру. Молодая женщина возвращается с прогулки и будит мирно спящего Ивана. Тот, как муж и добытчик, отправляется за море добыть еды да денег, дорогой кликнув в напарники соседа с прозвищемВолк. Так начинается сказ о том, как ходил Иван по земле русской. А земля-то пустая, ни дичи, ни рыбы.
«Ветер» — последний фильм по сценариям Петра Луцика и Алексея Саморядова о русской окраине. И вфильме Сергея Члиянца эта окраина простирается далеко за пределы кадра: вот обдуваемый ветром пустырь рядом с домом, за ним деревушка, дальше открывается море, а за ним — ещё одно. Там, где современное кино зачастую подменяет сюжет открыточным пейзажем, «Ветер» подчиняет красоту жёсткой драматургической структуре.
Авторы вглядываются в материал — очень живой и фактурный — и обнаруживают в нём и конкретику, и образ. Калитка, около которой за время прогулки уже намело валежника. Горсть табака, которую Иван отсыпает соседу, — осязаемая до каждой крупицы. Подготовка к охоте с длинным планом зарядки ружья разнокалиберными патронами. И, конечно, бордово-красное платье — которое и саван, и знамя возвращения мужа, — отнятое у случайной жертвы из перехваченной машины.
Образная система «Ветра» строится на колебании между вечностью и сиюминутностью. Как именно и как долго нужно снимать дерево, чтобы оно стало Деревом, а море превратилось в Море? В этом экранном мире каждая деталь максимально конкретна — со всей своей материальностью, с переливами света и трепетанием на ветру — и одновременно превращена в образ.
Фильм выстраивается на умении поймать конкретное за секунду до того, как оно застынет в вечности. Остранить первозданную природу — точно схваченным ракурсом, движением камеры, бытовоокрашенной речью персонажей. Удержать стихию, не растворившись в ней. Всё здесь погружено в безвременье — но за ветром и пустой землёй проступает очень узнаваемый день сегодняшний.
Весь путь Ивана — не только путешествия через гнилые моря, но и драматургия подъемов и спусков —одним из системообразующих элементов становится сама вертикаль. После того как добыча достанется кровью — ни герой, ни камера больше не взглянут на небо, а путники сойдут всё глубже под землю. Но и долгожданное возвращение здесь не сулит спасения. Ровное тиканье часов и трепет ветра в родном доме уступят мёртвой тишине, а утешающие флешбеки с лицом жены в мягком свете — ударным монтажным стыкам потери. И когда в финале всё-таки покажется чистое небо — его тут же заполнит чёрное вороньё.