Ассамблеи (франц. assemblée — собрание) — это не просто балы, а первые по‑настоящему светские собрания русской знати, введенные указом Петра I от 26 ноября 1718 года. По мысли Петра, они должны были стать свободно посещаемыми встречами, где люди «в чинах» могли свободно разговаривать, обсуждать дела, узнавать последние новости и учиться жить "по‑европейски", а не только сидеть за столом с бесконечными тостами.
К началу XVIII века Русь резко "подросла" — флот, армия, новые города, европейская мода — но бытовые привычки оставались старые: длинные застолья, много выпивки, мало общения и почти никакой светской жизни. Петр I увидел в Европе другой формат: люди собираются не только поесть, а потанцевать, поговорить, заключить сделки, завести полезные знакомства.
Сам Петр формулировал это так:
"Ассамблея есть слово французское, которое на русском языке одним словом выразить невозможно, но обстоятельно сказать – вольное, где собрание или съезд делается не только для забавы, но и для дела, где можно друг друга видеть и переговорить или слышать, что делается".
В этом определении — весь смысл реформы: не пир, а общение.
На ассамблеи приглашали письменно. Это были не именные приглашения, а оповещения для всех желающих из определенного круга. Петр четко обозначил тех, кто обязан посещать такие вечера: все представители высших чинов до обер‑офицеров; дворяне; знатные купцы; "начальные мастеровые люди" и приказные.
Особо подчеркивалось: женщины должны принимать участие наравне с мужчинами. Для России начала XVIII века это был настоящий прорыв. Если раньше женщины знати в основном оставались в доме и редко появлялись на людях, то теперь их присутствие становилось обязательным элементом светской жизни. Более того, одну из дам выбирали распорядительницей, или "царицей бала" — она задавала тон вечеру, следила за порядком и танцами.
У ассамблей был свой распорядок: они должны были начинаться не ранее 16–17 часов и заканчиваться не позднее 22 часов. Сам Петр обычно приезжал около шести вечера, обязательно с императрицей и другими членами императорской семьи. Это подчеркивало статус события: император не просто разрешил — он лично участвует.
При этом обязанности хозяина были принципиально другими по сравнению с традиционными пиршествами. Он уже не обязан был ни встречать и провожать гостей, ни обильно угощать. Но что же он тогда должен?Предоставить освещенное помещение, свечи, питье для жаждущих и "употребительные игры" на столах — карты, шахматы и т. п.
На практике, конечно, знатные и богатые вельможи старались блеснуть. Один за другим, "по очереди", устраивая ассамблеи, они щеголяли роскошью угощения — водкой, вином, закусками, экзотическими напитками. В моду входят чай, кофе, шоколад и лимонад, которые тогда считались настоящими диковинками. Неудивительно, что многие гости напивались допьяна, несмотря на все петровские попытки сместить акцент от застолья к общению.
Интересно, что для ассамблей обычно отводили четыре комнаты: в одной танцевали; в другой играли в карты и шахматы; в третьей курили и вели неспешные беседы; в четвертой дамы играли в фанты и другие модные забавы.
Каждый мог приехать и уехать, когда хотел, не нарушая общего распорядка. Главное — соблюдать правила приличия. За их нарушение существовало "фирменное" петровское наказание — кубок Великого Орла. Это было главное "страшное оружие" петровских ассамблей, смесь штрафа, шоу‑элемента и царской иронии. Его задача была простая: через смех и публичный стыд приучать знати новые правила поведения. В музейных и околомузейных текстах встречается уточнение, что один из сохранившихся "штрафных" кубков подобного типа имеет емкость 1 литр 125 граммов, то есть чуть больше литра. Кстати, привычное нам понятие "штрафной" пришло как раз с петровских ассамблей!
Интересная деталь: в самом начале формат был настолько непривычен, что в день ассамблеи генерал‑полицмейстер лично приезжал в дом, где собирались гости, и переписывал всех прибывших. Затем он докладывал императору, кто явился, кто проигнорировал приглашение и как общество осваивает новые правила.
Но в этих ассамблеях была одна проблема: русские вельможи почти не знали модных европейских танцев. Чтобы поправить ситуацию, Петр вменил в обязанность шведским пленным офицерам присутствовать на ассамблеях и обучать русских дам и кавалеров. Так на русских балах появились менуэты, контрдансы и другие танцы, которые требовали не только пластики, но и дисциплины. Танец становился не просто развлечением, а школой поведения. Через него люди учились держаться в обществе, соблюдать дистанцию, понимать сигналы и правила игры. Для молодых людей это был еще и социальный лифт: кто уверенно чувствует себя в танце и беседе, тот быстрее находит союзников, покровителей и выгодные знакомства.
Царь самолично составил список домов, в которых обязательно должны проходить ассамблеи, и включил туда даже себя — но не в числе первых, что выглядело символично. Первая ассамблея прошла в доме адмирал‑генерала Ф. М. Апраксина в декабре 1718 года. Затем вечера устраивали у канцлера Головкина, вице‑канцлера Шафирова.
Со временем сложилась традиция: зимний сезон ассамблей открывали и закрывали блестящими приемами у князя Александра Даниловича Меншикова. Летние ассамблеи у царя проходили в Летнем саду — на фоне аллей, фонтанов и скульптур. Такой маршрут подчеркивал новый статус Петербурга: это не просто город, а сцена для жизни светского общества.
В итоге, ассамблеи в России стали не только красивой деталью петровской эпохи, но и сильным инструментом социальной инженерии. Они создали новый тип светского дворянского общества; сделали женщин полноправными участницами публичной жизни; смешали на одном пространстве людей разных рангов и профессий; превратили Петербург в город, где общественная жизнь стала нормой, а не редким событием при дворе.
В конечном счете именно такое светское дворянское общество стало одной из надежных опор абсолютного самодержавия. Люди, которые вместе танцевали, играли в фанты, пили чай и обсуждали новости, потом так же вместе подписывали указы, командовали полками и управляли империей.
Читайте также: