- Так откуда вы узнали о том, что квартира моя? И как так получилось?
- Пф… Да очень просто получилось. Квартира принадлежала твоему отцу. Ему еще от ба.бки в наследство досталась, она в первую волну приватизации ее себе написала ну и передала внуку.
Ну а он, как с мамой твоей сошелся и ты появилась, оформил сразу завещание на тебя, чтобы, значит, если вдруг с ним что случилось – так родной кр..ви все досталось, а не какой-то там…
У многих людей есть самые яркие воспоминания из детства. Вот только не у всех они радостные.
Лере вот в память врезались крики матери о том, что ее здесь только то, что перерабатывает ее организм, а квартира – мамина, а потому правила там устанавливает мама и жить Лера будет так, как мама прикажет.
И делать то, что мама захочет, а иначе никто ее кормить-поить-одевать не собирается и вообще – пусть шурует она в детский дом и там права качает.
Как качание прав воспринималось лишь нежелание Леры всю ночь сидеть с маленькой сестренкой, пока мама с отчимом уходят гулять с друзьями.
И не потому, что Лере жалко, а потому что завтра в школу, сидеть с маленькой Дианой ей пришлось и в прошлую ночь, и позапрошлую, а сейчас очень хочется спать и вообще среда, поэтому завтра снова в школу…
Ей двенадцать и она сидит на лавочке у подъезда, а из открытого окна на первом этаже все еще разносятся крики и требования не заходить домой, пока не поймет, в чем была не права и не извинится искренне и от всей души.
Извинения – это вообще отдельная тема в их семье.
Мама где-то прочла фразу «ноги целовать должна» и теперь обязательная процедура извинений включает то самое прикосновение губами к материнским тапкам, благо что хоть по улице она в них не ходит…
Когда Лера много лет спустя рассказывала об этой процедуре друзьям и подругам, частенько натыкалась на реакции в духе «да только попробовала бы меня так заставить, да я бы… вот я бы».
И реакция эта не вызывала ничего, кроме смеха. Потому что легко рассуждать о том, что бы ты сделал, будучи взрослым человеком.
Или хотя бы современным ребенком, которому в любой момент доступно обращение в службу опеки или классному руководителю и есть достаточно большой шанс, что его рассказы не сочтут фантазиями и хотя бы по-минимуму что-то проверят…
А каково выбирать между испачканными и разб..итыми губами девочке, за которую некому заступиться и чья судьба никого, по сути, не волнует?
У нее все еще не так плохо. Она знает семьи, где детей действительно физически наказывают. Так, что в больнице есть, что снимать.
Правда, даже из таких семей, где родители ни в чем меры не знают и натурально по канавам валяются, детей изымают годами, чаще всего ограничиваясь временным изъятием на пару недель в спецприемник с последующим возвращением под родительские причитания «мы больше так не будем».
И вот надо это Лере? Там и школа другая, и к новым людям привыкать, но при этом – даже если ее ситуацию сочтут достаточно «жесткой» и начнут действовать – все равно в итоге вернут в родительскую квартиру…
И смысл ради этого пытаться что-то кому-то доказать, если с самой высокой вероятностью дело кончится обвинениями в сочинительстве и дополнительной взбучкой дома?
Лучше уж дождаться, пока «ле маман» чуть-чуть успокоится и идти извиняться.
- Что, де.вка, опять мамка лютует? Странно это, в твоей квартире и тобой же командует.
Ну да ты маленькая пока – оно и понятно, - буркает проходящая мимо бабушка из соседнего дома.
Про эту бабушку у них на районе всякие разговоры ходят. Точно никому неизвестно, откуда она взялась, но известен один непреложный факт – эту бабулю уже несколько раз забирали в д...рку за д...аки с соседями.
Мол, мужиков вообще не любит бабуля.
Лера считает, что бояться ей нечего, а слова женщины ее заинтересовали, поэтому она догоняет ту и спрашивает.
- Вы о чем это?
- Э, не на улице рассказывать. Ты приходи ко мне, только мамке ни слова – объясню, что к чему.
Лера не останавливает женщину, когда та разворачивается и идет к себе. Она думает. Думает о том, что куда-то ходить с незнакомцами – плохая идея.
А еще – что любые секреты от родителей – это плохо. Ей двенадцать лет, но о ненужности секретов мама ей твердит еще лет с пяти.
Лере только недавно рассказали о людях, которые похищают детей и делают с ними всякое, вот только ба..бка все с мужиками воюет, а на детей вроде бы никогда внимания не обращала.
Да и очень уж интересную тему она подняла. О том, что квартира принадлежит Лере. Это как?
Мысли об этом пришлось отложить на какое-то время. Потому что сначала надо было «извиниться», потом – все-таки посидеть с черт..овой Дианой, ну а потом – постараться хоть немного поспать перед школой. Стоп!
Внезапная мысль найти какие-то документы на квартиру пришла в голову Лере уже ближе к полуночи.
Она знала, что мать не вернется часов до пяти утра, а значит – можно аккуратно полазать в ящике с документами и узнать, что на самом деле имела в виду та странная бабушка.
В двенадцать лет человек уже умеет сносно читать, хоть и не разбирает некоторые юридические формулировки.
Но найти в графе собственника свое и только свое имя было вполне себе подходящим доказательством того, что та бабушка сказала ей правду.
Теперь оставался вопрос – что с этой правдой делать?
Совета Лере было спросить не у кого. И, наверное, только недосыпом после бессонной ночи с чер.товым младенцем, которого надо было постоянно качать, можно объяснить тот факт, что она после школы не пошла сразу домой, а направилась к соседней многоэтажке, чтобы подняться на третий этаж и постучать в обшарпанную дверь.
- О, явилась. Ну заходи, расскажу что интересное.
- Откуда вы знаете, что квартира оформлена на меня? – в лоб спросила Лера, перешагнув порог.
Уже потянулась было к кроссовкам, чтобы их снять, но ба.бка махнула рукой.
- Не разувайся, на улице все равно не дождь.
Такое наплевательское отношение к чистоте полов Леру удивило. Рискни она дома пройти в обуви – прилетело бы ей знатно.
Впрочем, у бабушки могут быть свои представления о порядке и чистоте.
Зайдя на кухню, Лера убедилась, что да – так и есть.
Нет, посуда-то была чистой и стол протертым, но вот грязные разводы на окнах, желто-серая от грязи тюль и пыль по углам намекали на то, что некоторые аспекты наведения порядка в жилище были бабуле без разницы.
Лере, впрочем, сейчас тоже было не до пыли в чужой квартире, она так, мимоходом отметила.
- Так откуда вы узнали о том, что квартира моя? И как так получилось?
- Пф… Да очень просто получилось. Квартира принадлежала твоему отцу. Ему еще от ба.бки в наследство досталась, она в первую волну приватизации ее себе написала ну и передала внуку.
Ну а он, как с мамой твоей сошелся и ты появилась, оформил сразу завещание на тебя, чтобы, значит, если вдруг с ним что случилось – так родной кр..ви все досталось, а не какой-то там…
- А вы-то откуда об этом знаете?
- Так я же ему и посоветовала так поступить. Что ты так смотришь? Мать я ему родная, мать. Бабушка твоя.
Он-то, понятное дело, стыдился меня – кому же охота в родственниках человека с диагнозом иметь, да еще и в те времена.
Но помогать помогал, и совета спрашивал, если вдруг что.
А Маринка, мать твоя, уж извини, девочка, та еще… - ба..бка сказала бранное слово, но Лера пропустила его мимо ушей.
Просто почувствовала, как к горлу подходят комом слезы. И тихо прошептала:
- Она этого… Мишу своего… Через месяц привела после того, как папа…
По папе Лера, на самом деле, очень скучала. При папе всего вот этого вот бардака в ее жизни не было.
Папа любил Леру, занимался с ней всякими интересностями и по вечерам, и на выходных, а еще – в жизни бы не позволил жене вот так вот над Лерой изде.ваться, как та делает сейчас.
Но папы не стало три года назад, а потом к ним в квартиру переехал Миша. И Лера очень быстро стала матери с ее новым сожителем мешать.
А когда появилась сестра – на нее тут же взвалили функцию бесплатной няньки. Мол, отрабатывай хлеб, который ешь.
Да кто тут еще должен отрабатывать, вот в чем вопрос!
- И что мне теперь делать? – Лера спрашивала, вообще-то, в пустоту.
И совершенно не ожидала услышать, впервые в жизни после того, как отца не стало, дельный совет.
- До шестнадцати ты по закону все равно ничего не сделаешь. Соседям до тебя дела нет, многие сами так же детей воспитывают, моему слову с моим-то диагнозам веры не будет…
А вот как шестнадцать исполнится – там уже можно будет пободаться и выкинуть эту всю семейку из твоей жизни.
Ты же хочешь их выкинуть?
- Очень хочу, - честно по секрету призналась Лера.
Еще раньше она хотела сбежать. Сбежать, как только закончит девять классов, в какой-нибудь колледж, и больше никогда не появляться рядом с матерью.
Но узнанная информация меняла все. Меняла – и вызывала желание не убегать никуда, а бороться за свою жизнь и свое счастье.
А то нечестно как-то получается: папа оставил квартиру Лере, родной дочке, а живет там припеваючи мамин новый мужик, еще и командует Лерой, как личной служанкой.
Из всей семьи более-менее теплые чувства в Лере вызывала только Диана и то – когда спала молча.
И стоило ли цепляться за такую семью?
Вот точно нет. Она еще покажет, кто кому ноги целовать должен!
Автор: Екатерина Погорелова