В зоне специальной военной операции она спасала раненых, была на волосок от гибели и нашла свою любовь. Военный медик Чепайкина Анна добровольно отправилась в ЛНР. В боевых условиях она получила опыт экстренного оказания помощи и радикально поменяла свое восприятие жизни.
– Анна, что для вас означает армия?
– Армия – это порядок, где все просто и лаконично. Мне это нравится. Я служила с 2014 по 2018 год в Екатеринбурге санинструктором батальона в 18-й бригаде РЭБ (радиоэлектронная борьба. – Прим. ред.). Мои коллеги – санитары и врачи – рассказывали о работе в горячих точках. Их истории меня воодушевили, и я отправилась на СВО чтобы улучшить свои знания в медицине.
– Каким было ваше первое фронтовое впечатление?
– Когда заехали в Рубежное в 2024 году, у меня был шок: разрушенные здания, сожженные дома. Ни одного уцелевшего строения. Блиндаж 19-го танкового полка, где я работала, располагался в Кременском лесу. Здесь постоянно шли бои. И днем и ночью летали вражеские дроны. Выходили из укрытия только в бронежилете и каске, даже по нужде. Через пару недель меня перевели в тыловой госпиталь, который базировался в здании школы. Там было безопаснее, поскольку фронт постоянно отодвигался и обстрелы случались реже.
– Что помогало справляться со страхом?
– Когда шли массированные налеты, мы боялись, но не паниковали, даже если в воздухе висел дрон «Баба-Яга». Мы с ребятами подбадривали друг друга. Страх – это нормальная реакция организма. Без чувства самосохранения человек не выживет. Привычка работать в постоянной опасности ведет к потере бдительности и заканчивается трагедией. В тот день мы с фельдшером шли из одного корпуса госпиталя в другой. Дорога знакомая – через гаражи. Внезапно в воздухе появился украинский беспилотник. Коллега сказал мне: «Иди, я догоню». Почему он замешкался, не знаю. Я дошла, а он не успел – попал под удар.
– Что было самым сложным?
– Напряженный график: сутки работали – сутки отдыхали. Но отдых условный – в те дни, когда не дежурили, изготовливали перевязочный материал. Времени выспаться не хватало.
– У вас был прямой контакт с противником?
– До стрельбы дело не дошло. Однажды утром я с водителем ехала в Луганск чтоб передать документы. Начальство нас предупредило: в секторе действует вражеская развед-группа, поэтому останавливаться разрешалось только на стационарных блокпостах. По дороге нас подрезал УАЗик с нарядом военной полиции. Они махали, чтобы мы остановились. Я нутром почуяла опасность, и мой водитель вдавил педаль акселератора в пол. «Козелок» увязался за нами. Я успела разглядеть: эти четверо, что сели нам на хвост, были в российской военной форме и с автоматами, а мы ехали без оружия. Погоня продолжалась минут десять. В итоге мы оторвались и на полном ходу заехали на ближайший пост. Выяснилось, что преследовали нас переодетые ВСУшники.
– Расскажите о свободном времени. Были силы на досуг?
– Начальство нашего госпиталя организовало спортзал. Беговые дорожки и силовые тренажеры прислали нам гуманитарной помощью. В сорок лет я приобщилась к штанге и гантелям. Фитнес снимает стресс и отвлекает от навязчивых мыслей. Были и культурные мероприятия. Для раненых бойцов приезжали военные музыканты. В перерывах между дежурствами я с удовольствием слушала выступление артистов.
– Поменялось ли ваше сознание на фронте. И в чем это выражается?
– На «гражданке» я жила с широко закрытыми глазами. Год, который провела на СВО, полностью изменил мое отношение к себе, к людям, к жизни в целом. Проблемы, которые казались неразрешимыми под мирным небом, за ленточкой не стоят внимания, а тем более нервов. Теперь я ценю общение с друзьями, поддерживаю родных. В отпуск приезжала в Питер – ходила по городу, посещала музеи. Чувствовала себя абсолютно счастливой. На фронте быстро раскрывается натура человека – сразу видно, кто есть кто. Я стала лучше разбираться в людях, и это мне помогло встретить своего будущего супруга.
– Чем занимались после увольнения со службы?
– Мой контракт закончился в 2025 году. Теперь остаюсь в Рубежном, поддерживаю мужа – он на передовой, также помогаю нашим бойцам гуманитаркой. Я сотрудничаю с Санкт-Петербургским колледжем Управления и Коммерции, и еще со школой № 482 Выборгского района.
– О чем вы мечтаете?
– Купить загородный дом и выращивать цветы. В госпитале на 8 Марта мужчины дарили мне розы. Достать в условиях полной разрухи живой букет – подвиг. Пока идет СВО, в Рубежном цветоводство экономически нецелесообразно, а уезжать без мужа в деревню в глубокий тыл не стану. Где бы он ни служил, я буду рядом.