КПРФ первой из парламентских партий утвердила федеральный список на выборы в Госдуму. И откровенно говоря его составу поразились как сторонники, так и противники партии. Стало очевидно, что Геннадий Зюганов боится нечаянно набрать больше, чем можно.
В общефедеральную часть вошли лидер партии Геннадий Зюганов, глава Хакасии Валентин Коновалов и первый зампред ЦК КПРФ Юрий Афонин. Показательно, что авторитетные кандидаты, которые могли бы привлечь голоса за пределами ядерного электората партии в список не попали. Речь, прежде всего, о Павле Грудинине. Он - один из самых узнаваемых символов кампаний КПРФ последних лет. Сергей Шаргунов также не идет на переизбрание. Валерий Рашкин, вокруг возможного выдвижения которого сохранялась интрига, в итоговую конфигурацию тоже не попал.
Формально коммунисты, конечно же, говорили о сочетании опыта и обновления. Однако политический эффект от такого решения оказался более сложным. Вместо образа партии, которая собирается нарастить результат, КПРФ продемонстрировала полное нежелание играть на протестном поле. Самые яркие фигуры остались за бортом.
Павел Грудинин подтвердил, что в думской кампании кандидатом не будет. "Если мне поручат, я буду доверенным лицом партии. А кандидатом — нет",— сказал он Daily Storm. На вопрос о возможном финансовом участии в кампании КПРФ Грудинин также ответил отрицательно: "У совхоза сейчас другие задачи". Тем самым бывший кандидат в президенты продемонстрировал, что он еще в политическом строю, но скорей где-то сбоку, как символ из прошлого.
Для КПРФ отсутствие Грудинина в списке означает потерю не просто узнаваемого кандидата, а канала к более широкому электорату. Его политическая ценность состояла в том, что он не выглядел классическим партийным функционером: директор совхоза, хозяйственник из реальной экономики. Довольно редкое явление в сегодняшней российской политике, сплошь запруженной функционерами. Такой образ позволял коммунистам говорить не только с пожилым и идеологически лояльным избирателем, но и с частью прагматичных протестных избирателей, кто не обязательно считает себя левым, но хотел бы видеть в политике новые лица из реальной экономики.
Для КПРФ это чувствительная потеря. Грудинин был редким для партии примером фигуры, способной выходить за пределы традиционной аудитории. По словам президента Центра развития региональной политики Ильи Гращенкова, Грудинин - фигура живой политики: "Он был для партии символом социального популизма и попытки выйти за пределы старой партийной аудитории, а Валерий Рашкин – символом уличной, конфликтной, московской фронды. Такие фигуры сегодня стали слишком рискованными", – сказал Гращенков "Ведомостям"
Политолог Евгений Минченко, оценивая состав списка, обращает внимание на другой аспект: присутствие представителей "старой гвардии" говорит о весе консервативного крыла внутри КПРФ. В этой логике список становится не столько инструментом мобилизации новых избирателей, сколько способом сохранить аппаратный баланс. Мандаты распределяются предсказуемо, конфликтные фигуры отодвигаются, а партийная машина получает привычную конфигурацию.
Такой подход может быть рационален для руководства КПРФ, но он плохо сочетается с ожиданием высоких процентов. Грубо говоря, на стахановский результат Геннадий Андреевич даже не замахивается. Избиратель, недовольный властью, но не связанный с коммунистами идеологически, может быть за них бы и проголосовал, но потенциальные "паровозы" списка Рашкин, Грудинин, Шаргунов попросту списаны в утиль.
На этом фоне особое значение получают скандалы, которые возникают вокруг партии уже на старте кампании. Самым заметным стал эпизод с высказыванием Геннадия Зюганова о деньгах в банковской системе. На съезде лидер КПРФ говорил о необходимости найти дополнительные ресурсы для экономики: "Минимум на 30 трлн руб. дополнительного изыскать без промедления". Далее он пояснял: "В банках сегодня лежат 67 трлн ваших денег. 67 трлн и 63 трлн предприятий. В сумме 130 трлн. Это три государственных бюджета. Лежат и обогащают банкиров".
Гращенков в своем канале прокомментировал и это предложение Зюганова.
"Зюганов идет ва-банк или претендует на "партию мобилизации" в Кремле? Заявление КПРФ об изъятии банковских вкладов либо говорит о том, что компартия окончательно уходит в свою старую нишу – к ядру, которому терять особенно нечего, и потому лозунг "отнять и поделить" кажется не угрозой, а социальной справедливостью. В духе "нищему – пожар не страшен". Либо легализует тему национализации и отъёма денег для одной из властных башен с радикальным настроем. Очевидно, что КПРФ понимает, умеренный попутчик от нее ушел. Любой, который наконец-то смог что-то отложить на черный день, все они не хотят революции в личном кошельке. Они могут быть недовольны тарифами, ценами и чиновниками, но это не значит, что они готовы поддержать партию, которая заглядывает в банковские счета граждан и рассуждает, как бы эти деньги "правильно направить", - пишет Гращенков.
Политически КПРФ делает ставку на мобилизационный язык. Возможно, партия пытается показать, что она готова стать идеологическим ресурсом для будущего мобилизационного правительства, слухи о котором периодически появляются в политических кругах. Мол, если страна перейдет к более жесткой экономической модели, коммунисты смогут сказать: мы давно предлагали национализацию, директивное управление, принудительное перераспределение ресурсов.
КПРФ разумеется пришлось отбиваться от комментариев. Сам Зюганов заявил, что против него запустили "мульку" о том, что коммунисты "у кого-то собираются отобрать вклады", и подчеркнул, что партия, напротив, требует вернуть средства, обесцененные в 1990-е годы.
Неудивительно, что в политических кругах появились предположения о намеренном самовредительстве. На фоне резкого падения рейтингов "Единой России" ни одна партия не должна отгрызать у нее голоса. Смысл этой версии прост: КПРФ сохраняет образ оппозиции, но не делает шагов, которые могли бы резко повысить ее результат. Яркие фигуры не попадают в список, экономическая повестка подается так, что ее легко демонизировать, а протестный потенциал остается в безопасных для системы пределах. Если эта версия подтвердится, ждем похожих шагов и от набирающих популярность "Новых людей" и от ЛДПР.
Зюганов традиционно отвергает обвинения в управляемости и говорит о давлении, административных барьерах и информационных атаках. Но для части наблюдателей вопрос уже не в наличии документа или устной сделки, а в совокупности признаков. Если партия убирает популярных кандидатов, тут же делает ставку на старую безликуюгвардию, и на старте кампании вляпывается в скандал, который отпугивает умеренного избирателя, это выглядит как запланированное снижение собственных амбиций, а вовсе не как спонтанный припадок вождя.
Впрочем, возможно, это и не сговор, а аппаратная осторожность, доведенная до автоматизма. КПРФ по-прежнему остается главным адресом социального протеста, но не выглядит готовой этот протест развернуть в наступательную кампанию. Ее нынешний список скорее говорит базовому избирателю: все свои на месте. Но тем, кто ждал от коммунистов рывка, он сообщает другое: партия идет на выборы не за максимумом, а за контролируемым результатом.
Для Геннадия Зюганова такая модель безопасна. Для партийного аппарата она удобна. Для политической системы она предсказуема. Коммунисты еще не проиграли борьбу за результат, но уже дали понять, что слишком высокий результат им, возможно, и не нужен. Кажется, мы это уже видели в 1996 году.