В русской истории есть наказания, от которых кровь стынет в жилах. Одно из них — кнутование, или «торговая казнь». Оно просуществовало в России почти три с половиной столетия — с 1497 по 1845 год. За это время через палаческие руки прошли тысячи людей. И современники, включая тех, кто сам вершил правосудие, единодушно признавали: кнутование было хуже, чем усекновение головы, виселица или даже четвертование.
Но что делало этот вид наказания настолько чудовищным? Почему люди, приговорённые к смерти, порой вздыхали с облегчением, узнав, что их «всего лишь» будут бить кнутом? А потом — умирали в страшных муках, проклиная этот миг?
Орудие, созданное для агонии
Чтобы понять, почему кнутование было страшнее смерти, нужно сначала понять, что такое русский кнут. Это была не просто плеть или ремень. Это было инженерное сооружение, предназначенное для одного — причинять максимальные страдания.
Состоял он из трёх частей. Короткая, около полуаршина (примерно 35 см), толстая деревянная рукоятка. К ней крепился плетёный кожаный столбец длиной около аршина (примерно 70 см), оканчивавшийся медным колечком. И наконец, к этому колечку привязывался ремешком «хвост» — тоже около аршина, сделанный из широкого ремня толстой сыромятной кожи, выделанного желобком и загнутого на конце когтем.
Этим-то хвостом, твёрдым как кость, и наносились удары. Каждый удар пробивал кожу, и кровь лилась ручьями. Кожа отставала кусками вместе с мясом. Процесс был медленным и требовал от палача колоссального напряжения. По свидетельству современников, «в час боевой бывает ударов 30 или 40», а для двадцати ударов требовался целый час.
Палач мог регулировать силу и способ нанесения удара. Один из них признался иностранцу, что тремя ударами способен проникнуть до лёгких и убить человека. Другой с первых трёх ударов перебивал позвоночник, и преступник умирал на месте. Бывали и обратные случаи — когда сто и даже триста ударов не причиняли заметного вреда здоровью. Но это было исключением. Смертельный исход был явлением весьма обычным.
Живая смерть
В чём же заключался ужас? Дело в том, что кнутование было не просто наказанием — оно было процессом умирания, растянутым во времени. Если при казни через отсечение головы или повешение смерть наступала быстро, то кнутование могло длиться часами.
Приговорённого привязывали к специальному столбу или, вздёрнув на дыбу за кисти рук, наносили удары по обнажённой спине. Каждый удар сдирал кожу и мясо. После десяти-пятнадцати ударов спина превращалась в кровавое месиво. Человек терял сознание от боли, его обливали водой — и продолжали.
Князь Щербатов, один из самых образованных людей своего времени, писал, что почти все наказанные кнутом умирают или при самом наказании, или вслед за тем — и умирают «в жесточайшем страдании, нежели усечение головы, или виселица, или и самое пятерение». Пятерение — это разрывание лошадьми, одна из самых мучительных казней. Но даже она, по словам Щербатова, была милосерднее кнутования.
Те, кто выживал после экзекуции, редко доживали до старости. Раны от кнута долго не заживали, нагнаивались. В качестве лечения на спину надевали теплую шкуру только что убитой овцы — этот метод описывался в лечебниках XVII века. Помогало ли это? Сомнительно.
Когда милосердие становится жестокостью
Самый страшный парадокс кнутования связан с именем императрицы Елизаветы Петровны. В 1753–1754 годах она издала указы, фактически отменявшие смертную казнь в России. Вместо неё вводилось кнутование. Звучит как акт гуманизма, не правда ли?
Но на деле всё обернулось с точностью до наоборот. Как справедливо заметил историк Евгений Анисимов, «для человека, приговоренного к смерти, кнут был предпочтительнее намыленной петли, топора или кола, но часто кнутование было лишь иной формой смертной казни».
Отмена смертной казни и замена её кнутованием фактически свелась к установлению вместо простой казни квалифицированной. Выражение «бить кнутом нещадно» в XVIII веке понималось палачами как прямой приказ засечь преступника до смерти. Формально человека не казнили — он умирал «сам собой» во время или после наказания. Юридическая казуистика, за которой стояли невыносимые муки.
За что били кнутом?
Сфера применения кнутования была поразительно широка. Уже Судебник 1497 года упоминал это наказание. Но особенно широкий размах оно получило в XVII веке.
По Соборному уложению 1649 года, большая часть преступных деяний, даже самых незначительных, влекла за собой кнут. Торговая казнь назначалась за кражу, за оскорбление митрополита, за лихоимство судей, за неправильное решение дела, за «зазорное поведение в церкви». И даже за матерную брань — в 1648 году вышел специальный указ, предписывающий наказывать кнутом сквернословов.
Кнут был наказанием универсальным. Им карали и за государственную измену, и за мелкое хулиганство. Разница была лишь в количестве ударов и в том, сопровождалось ли наказание дополнительными карами — вырыванием ноздрей, клеймением, ссылкой на каторгу.
Двойное дно: почему кнутование было страшнее
Итак, почему же это наказание считалось страшнее смерти? Причин несколько.
Во-первых, мучительность. Смерть при отсечении головы или повешении наступала в течение нескольких минут. Кнутование могло длиться часами, и каждый удар причинял невыносимую боль.
Во-вторых, неопределённость. Приговорённый к смерти знал, что умрёт. Приговорённый к кнутованию не знал, выживет ли он — и если выживет, то каким калекой останется. Многие умирали уже после экзекуции от заражения крови.
В-третьих, публичность. Торговая казнь проводилась на площадях при стечении народа. Человек умирал медленно и позорно на глазах у толпы, которая могла глумиться и издеваться.
В-четвертых, социальная смерть. Даже если осуждённый выживал, его клеймили. Он становился изгоем, лишённым прав, сосланным на каторгу. Жизнь, которая у него оставалась, была хуже смерти.
Князь Щербатов был прав: умереть от топора или на виселице было милосерднее, чем «в жесточайшем страдании» умирать под кнутом.
Наследие страха
Кнут был отменён в 1845 году. Палачам приказали зарыть свои орудия в землю. Но память об этом наказании осталась. Она живёт в языке — «кнут и пряник», «кнутом не выбьешь», «как кнутом по больному». В каждом из этих выражений — отголосок многовекового страха.
История кнутования — это история о том, как жестокость может прятаться за буквой закона. О том, как формальная отмена смертной казни обернулась введением наказания, которое было хуже смерти. И о том, что человеческая изобретательность в деле причинения страданий, увы, не знает границ.