Первое, что вспоминается, говоря о художниках-примитивистах-самоучках, это, конечно же, картины Нико Пиросмани, Анри Руссо, Бабушка Мозеса. Но были и другие художники, вошедшие во «Всемирную энциклопедию наивного искусства».
В конце 1980-х годов искусствовед, коллекционер, художественный критик Наталья Семёновна Шкаровская (1920 – 2001 гг.) поведала об удивительных корабелах-художниках с эстонского острова Кихну.
Кинооператор и режиссёр студии «Таллинфильм» Марк Соосаар обратил внимание на острове Кихну на картины художников-самоучек с изображением парусников. Соосаар продолжил поиски в старых домах, на заброшенных чердаках, в семьях умерших моряков на Кихну, Сааремаа и на других островах. Свои находки Соосаар сам реставрировал, снял в 1970-х годах о них фильм, показал на выставке в Таллине. Сегодня коллекция картин, найденная М. Соосааром, находится там, где когда-то картины были созданы, – на острове Кихну в местном музее.
В народном бытовом творчестве эстонцев живописных жанров или росписей, в традиционном понимании, не было. В конце XIX и начале XX века существовали отдельные городские мастера живописных вывесок, изображавшие натюрморты или жанровые сценки. Для эстонских городов характерна не живописная, а предметно-объёмная, силуэтная вывеска, встречающаяся в Эстонии иногда и в последнее время. Мало известно и о работавших в прошлом живописцах самодеятельного плана. Картины корабелов с острова Кихну, написанные в основном в 1920 – 1930 годах, приоткрывают эту страницу истории народного творчества.
Авторы картин и изображений на слайдах, экспонированных в Таллине: Я. Оад, Г. Видрик, М. Сутт, М. Мятас, Н. Сулев, П. Роослайд и другие – родились на рубеже XIX–XX вв. на маленьком островке Кихну в Рижском заливе Балтийского моря, в 50 километрах от Пярну, где исстари судьбы людей были связаны с морем.
«Когда в 1929 – 1932 годах я подрядился на иностранное судно в дальнее плаванье, чтобы заработать, – рассказывал Соосаару всемирно известный эстонский художник-примитивист Яан Оад (1898 – 1984 гг.), – на досуге стал рисовать корабли, вспомнив свои детские увлечения и интерес к картинам. Все моряки тогда хотели иметь картину своего судна. Парусники в те годы писали или срисовывали из журналов и другие кихнусцы».
На картинах кихнусцев, написанных на картоне, на фанере, на холсте, а иногда просто на крышке своего сундучка, изображены не только парусники с поэтическими названиями: «Бабочка», «Водяная птица», «Венера», «Тормилинд», «Виру-Пярну», «Рейн». На них можно увидеть и белый островной маяк, и цирюльника, пускающего кровь моряку, легендарного капитана Кихну Йынна (1848 – 1913 гг.), погибшего у берегов Дании, и женщин, идущих через залив с ярмарки в Пярну. Моряки – выходцы из островных деревень нередко и крестьянствовали, этим можно объяснить сюжет сенокоса, изображение кузницы и волостного суда, разбирающего дело о колдовстве над скотом помещика.
Историю родного острова Кихну писал Яан Оад. Живя вдали от него, художник эмигрировал из Эстонии в Канаду в 1944 году, он по воспоминаниям создал более ста картин. Они воспринимаются не только как наивные изображения, принадлежащие народной живописи, но и как историко-этнографические повествовательные документы о прошлом.
Ярким и поэтическим художником-самоучкой был Георг Видрик (1904 – 1942 гг.), ходивший под парусами на своём «Рейне» с военным снаряжением из осаждённого Таллина в блокадный Ленинград, где он и умер в 1942 году. Мореход и корабел Видрик нередко сам строил свои парусники. Конструкции судов и их оснастка выписаны Видриком точно, со знанием дела, а фигурки на парусниках написаны по-детски неумело, непропорционально, плоскостно. Парусники кихнусцев – это ловцы салаки, перевозчики грузов и почты, это – морские работники. Море было для них стихией, грозной и непостижимой, с которой они вступали в единоборство в повседневном: тяжком труде и от милости которого зависели их собственная жизнь и благополучие. Это отношение к стихии можно сравнить с языческим обожествлением природы, когда поклонялись деревьям, камням, воде...
Чаще всего художники-любители писали маслом или акварелью для себя или по заказу, украшали этими картинами свои дома, конторы капитанов, портовые таверны. Нередко в уголке такого холста с парусником на фоне писали портрет владельца судна или его капитана, членов команды и даже дом конторы.
И наоборот – если писали большой портрет моряка или хозяина судна, то на фоне помещали изображение парусника. Конкретным подтверждением этого может служить картина Я. Оада «Кихнусцы в рижском кабачке», где в интерьере мы видим на стене морской пейзаж неизвестного художника, очень напоминающий и те, что рисовали самоучки Нового Света в прошлом веке, и те, что писали кихнусцы в нашем. Нет фактов прямого заимствования корабелами-художниками образцов классического искусства, но можно говорить о влиянии жанров.
Источником жанра морского пейзажа могло быть и прикладное творчество, в частности, вышивание, идущее от городского рукоделия. В XIX веке оно было любимым занятием моряков в их дальних путешествиях. На подушках, игольницах, панно, предназначенных в подарок невестам и родственникам, моряки вышивали шерстью и шёлком изображения своих кораблей под парусами.
Портретный жанр не получил развития в творчестве кихнусцев. Ко времени начала их деятельности распространилась фотография, и портрет уходит из народной живописи. Всё же на выставке в Таллине был показан парный портрет 30-х годов неизвестного художника, имеющий такие атрибуты городского народного портрета, как плоскостно решённые лица с фиксированным взглядом, напряженные позы. Корабелы-художники стремились рассказать о море, о родном доме на берегу, запечатлеть свои парусники, события известные или лично пережитые. Моряки-самоучки были в творчестве избирательны, своё внимание останавливали лишь на том и осваивали лишь то, что соответствовало их вкусам, знаниям, опыту, моде, привычкам, но всегда на уровне реального, жизненного правдоподобия, «конкретной жанровости». Под этим слоем избранного или даже заимствованного можно обнаружить устойчивые черты народного эстетического мышления, выразившиеся в профильном изображении кораблей, стилизованных волн и плывущих над ними облаков, в локальном цвете, в графической проработке, тщательно выписанных деталях, в условных, плоскостных и непропорциональных, по-детски нарисованных фигурках людей, в отсутствии глубины пространства или его своеобразном построении, в вариантности сюжетов. Все это характерно для народного творчества.
Наивный художник-моряк чувствовал и понимал, что его неподвижное изображение подвижной морской стихии не соответствует логике реального. И он пытается выразить динамику происходящего игрой орнаментальных ритмов. Волны, паруса, облака создают как бы внутреннее движение, внутренний ритм своей «заорнаментированностью», по удачному определению Т. Семеновой – «подвижную неподвижность». Городской фольклор – внеканоничная, индивидуальная по своей сути, не чистая форма искусства. Наука теоретически и понятийно только начинает разбираться в этом, то относя его к «третьей культуре» (В. Прокофьев), то считая «вторым фольклором» (Г. Островский). В этом виде народного творчества многие находят атрибуты чистого наива, который непосредственно связан с традиционным фольклором.
Живопись моряков и рыбаков с острова Кихну и других островов, наивная, выразительная, нравственно чистая, хотя и неумелая с профессиональных позиций и не каноническая с традиционных, наглядно показала, что, обладая определенными чертами городского народного художественного мышления в выражении сюжета, пространства, цвета и т. п., она не является подражательной или вторичной по своей сути. В ней явственно ощущается народное мировосприятие.
Узнать много нового и интересного можно подписавшись на канал «Perspicillum». Приятных всем открытий!