Для этого основатель УВО и ОУН искал помощи Японии, пользуясь одновременно покровительством Третьего рейха, — пока не был ликвидирован советскими спецслужбами
"Украина — тоталитарное, авторитарное, профессионально-сословное государство... Во главе Украинского государства стоит Вождь Нации. Вождь Нации ответственен перед Богом, Историей и собственной совестью", — утверждалось в проекте конституции, разработанной идеологом Организации украинских националистов (ОУН, запрещена в России) Николаем Сциборским. Хотя имя вождя не указано, в его фигуре угадывается бессменный лидер украинских националистов межвоенного периода Евгений Коновалец. От завершения Гражданской войны в 1920–1921 и до 1938 года к Коновальцу сходились нити управления подпольным праворадикальным движением, действовавшим в Чехословакии, Польше, СССР и даже Маньчжурии. Его первым названием было Украинская военная организация (УВО), а костяк участников составили комбатанты Гражданской войны, рассчитывавшие продолжить боевые действия иными средствами. Свой образец они видели в террористах из Ирландской республиканской армии и вскоре сами опустились до политических убийств: советского дипломата Алексея Майлова, польского министра Бронислава Перацкого и слишком умеренного украинского политика и поэта Сидора Твердохлиба. Как следствие, непримиримыми врагами УВО и ОУН стали власти сразу нескольких стран Европы. Одну из которых — Польшу — возглавил Юзеф Пилсудский, выживший в теракте, устроенном УВО в 1921 году.
Один из самых авантюрных поворотов в жизненной траектории Коновальца произошел в начале 1930-х: узнав о создании Японской империей марионеточного маньчжурского государства на Дальнем Востоке, украинские националисты предложили свои услуги Токио. Коновалец рассчитывал опереться на мятеж украинцев советского Дальнего Востока — переселенных туда на рубеже XIX–XX веков Российской империей и насчитывавших в общем исчислении около 1 млн человек. Агитаторы ОУН на японские деньги проникли во владивостокские казармы и в села, разбросанные по уссурийской тайге, где, как они верили, разговаривают на мове, — но успех обошел их стороной.
Зато им могли похвастаться советские спецслужбы — операция НКВД в мае 1938 года прервала жизнь самого Коновальца. Расследование, которое проводили Нидерланды, поначалу зашло в тупик. В убийстве заподозрили одновременно поляков, немцев, русских и даже самих украинцев — потенциально заинтересованных сторон насчитывалось слишком много.
Хлопец с обрезом
14 июня 2026 года со дня рождения Евгения Коновальца исполнилось 135 лет. Возможно, по этой причине в мае Владимир Зеленский дал обещание провести перезахоронение националиста. Ирония истории: если эти планы сбудутся, то покой Коновалец обретет в Киеве — городе, где провел считаные месяцы в своей жизни, но при этом остался в памяти подавлением волнений сторонников советской власти на заводе "Арсенал" в 1918 году.
Впрочем, находившиеся в тот год у власти националисты могли ценить Коновальца как раз за то, что он не был местным. Разгоралась Гражданская война, в которой они выступили против большевиков. Русскоязычные жители Киева считались ненадежными. Коновалец же был из другого теста: говоривший на мове уроженец Австро-Венгрии, участник Первой мировой на стороне противников России, затем пленный. Националистическая Украинская народная республика (УНР) в сжатые сроки сформировала Галицко-Буковинский курень (батальон) из западных украинцев. Коновалец поступил в него офицером. И когда батальон бросили на подавление просоветского восстания, то националист открыл огонь по своим соотечественникам без малейших колебаний.
Революция дает шанс быстро построить карьеру: весну 1918 года Коновалец встретил уже полковником, а вскоре диктатор Симон Петлюра произвел его в атаманы. Вместе они и разделили груз неудач, что в случае с Коновальцем означало возвращение на родину: с берегов Днепра до границ Галиции вместе с отступавшими войсками УНР. Как характерно для неудачных военных кампаний, терпевшие поражение срывались на еще более слабых, замеченных в нелояльности. Так стали возможными печально знаменитые еврейские погромы 1919–1921 годов. Наказание за них настигло Симона Петлюру уже в эмиграции: бывшего диктатора нашла пуля мстителя, лишившегося родственников, — Шломо Шварцбарда. Коновалец же уцелел: соблюдал конспирацию, не собирался возвращаться к мирной жизни и не раскрывал своих адресов.
Секретный вождь нации
Задолго до того, как в 1926 году Петлюра был убит, он потерял лидерство в украинском националистическом движении: на первые роли выдвинулся Коновалец. Вокруг него стали сплачиваться самые непримиримые из выживших. Основанная Коновальцем в 1920 году УВО отвечала их настроениям: предполагалось, что неудача в Гражданской войне постигла УНР из-за нехватки по-военному понятой дисциплины. Мечтая о реванше, украинские националисты легко соглашались пожертвовать тем, что им и не было дорого: республиканскими принципами. Отсюда будущая цитата Сциборского про вождя: в окружении Коновальца возобладал курс на спаянную ультраправую организацию, имевшую явные пересечения с формировавшимся в те же годы в других странах фашизмом. Интересный штрих: Симон Петлюра, до войны считавший себя социал-демократом, от членства в УВО воздержался.
Он не был единственным попутчиком, которого недосчитались резко поправевшие националисты. С подачи Коновальца уже с 1921 года украинские подпольщики развернули кампанию террора в Польше. Целью они ставили срыв выборов в Сейм, намеченных на 1922 год. Этих методов не одобрила украинская Греко-католическая церковь, и тогда Коновалец призвал к ее бойкоту. Последовали убийства умеренных украинцев, уличенных в сотрудничестве с Польшей. Подобными акциями террористическая организация Коновальца рассчитывала дестабилизировать Западную Украину, вошедшую в состав Польши после Гражданской войны. От Варшавы ждали ответного террора, что в свою очередь должно было помочь УВО пополнить свои ряды благодаря гневу пострадавших украинцев. Впрочем, Коновалец не руководил убийствами лично: он счел за лучшее покинуть Украину, обосновавшись в Западной Европе.
В изменившихся условиях начала 1920-х националистический лидер обратил особое внимание на Германию. Как бывший австрийский подданный он и ранее придерживался политической ориентации на Берлин. В случае же прямого столкновения с поляками интерес к немецкой помощи в его глазах еще более возрос. В Германии УВО усматривала силу, равно враждебную и Москве, и Варшаве. Когда же в 1933 году к власти пришли нацисты НСДАП, украинские националисты легко вписались в этот поворот. К тому времени их уже финансировали из Берлина: деньги предоставлялись по линии ведомства разведки абвер.
Под прицелом — Дальний Восток
В 1930-е внимание Коновальца, пусть ненадолго, переключилось на Дальний Восток. Разворот диктовался несколькими обстоятельствами. С одной стороны, попытка поднять на восстание Западную Украину забуксовала. Помощь Варшаве пришла, к примеру, от Лиги Наций — тогдашней предшественницы ООН: по ее вердикту вину за обострение возложили на националистов. С другой стороны, Германия, где многие годы проживал Коновалец, искала сближения с Японией. Украинских националистов это вдохновило на фантасмагорическую идею: попробовать влиять на немцев через новых союзников — японцев. Тем более, как считал Коновалец, ему есть что им предложить.
В 1932 году Коновалец направил меморандум титульному главе японского государства — императору Хирохито. В годы Гражданской войны 1918–1922 годов Токио уже создал на российской территории марионеточный режим во главе с генералом Семеновым. Глава ОУН предлагал повторить тот же опыт, но с опорой на украинцев. Цели виделись самыми широкими: отделить от СССР огромную территорию площадью в несколько миллионов квадратных километров. Ее планировалось переименовать в Дальневосточную Украинскую народную республику и поставить под протекторат Токио. В случае осуществления этого замысла под властью японцев оказались бы Забайкалье, Сахалин, Чукотка, Камчатка, Амурская область и Якутия.
В Токио предложение националистов вызвало оживление. Контакт быстро установили через Германию: в японском посольстве для этого завели отдельную ставку атташе по украинским делам. На встречах с дипломатами, занимавшими подобную должность, люди Коновальца убеждали, что в состоянии "разложить" корпус маршала Василия Блюхера, дислоцированный на Дальнем Востоке и в 1929 году хорошо показавший себя против маньчжурского генерала Чжан Сюэляна. Начиная с 1931 года японцы сами оккупировали Маньчжурию. Держа в уме риск военного столкновения с СССР, подданные Хирохито пригласили людей Коновальца к себе.
В 1934–1935 годах украинские националисты перешли от слов к делу: их агитаторы по распоряжению Коновальца переправились на Дальний Восток. На занятой японцами китайской территории возникло отделение ОУН — Украинская дальневосточная сечь (УДС). В последний год жизни Коновальца его инициатива находилась на пике успеха: украинцам выделили средства и позволили проводить регулярные тренировки. От вспомогательного контингента ожидалось, что он может вступить в бой, если Япония глубоко продвинется вглубь территории СССР. В действительности этого не произошло: советско-японская война оказалась скоротечной и завершилась победой Красной армии в 1939 году. После такого исхода националистические формирования украинцев в тылу были распущены за ненадобностью.
Сам Коновалец этого уже не увидел. В мае 1938 года в Роттердаме его ликвидировал агент советских спецслужб Павел Судоплатов — сам украинец, внедренный в окружение Коновальца под видом выходца из СССР. Устранением такой фигуры, как создатель ОУН, Кремль наносил удар в самую болевую точку. Ведь нити управления созданной правым радикалом военизированной организации сходились только к нему лично. Без Коновальца ОУН была бы обречена на изматывающую борьбу за власть с неопределенным исходом. Так и вышло: преемников у Коновальца оказалось сразу двое — Андрей Мельник и Степан Бандера. Организацию украинских националистов в преддверии Великой Отечественной войны удалось разделить на части.
Игорь Гашков